ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Какая жалость! Однако лорд Солсбери, похоже, весьма популярен.

– Он хороший человек. Люди не забывают то празднество. Кажется, именно этим он заслужил доверие. Народ требует хлеба и зрелищ, ты же знаешь.

– А я думала, что все восхищались королевой.

Пятьдесят лет на троне, и все такое прочее.

– Ну, разумеется, королева, а рядом с ней – ее премьер-министр. О, этот Солсбери прекрасно проявил себя. Бесплатное обучение – это явно очко в его пользу. И королева его любит. Он не пресмыкается перед ней, как в свое время Дизраэли, а она достаточно умна, чтобы уважать его за это, хотя она и любила грубую, неприкрытую лесть Диззи.

– Но мистером Гладстоном королева не так уж восхищается.

– О, Боже, конечно, нет. В общем-то она настроена против него. Ее величество весьма своенравна. Так уж обстоят дела.

– Но вы возлагаете большие надежды на грядущие выборы.

– О да. Люди всегда любят изменения, необязательно даже к лучшему. Хотя мы, разумеется, изменили бы все к лучшему. Но изменения… изменения… все кричат о переменах.

Отец был в благодушном настроении, и я решила, что сейчас как раз подходящий момент для того, чтобы поговорить о Белинде.

Я сказала:

– Кстати, пришло письмо из Австралии. Том Марнер умер.

– Умер!

– Да. Сердечный приступ. Видимо, на руднике в последнее время дела шли плохо…

– Полагаю, он истощился. Этого следовало ожидать. Бедняга Том! Кто бы мог подумать – Кажется, для всех это было большим потрясением. Да и у самой Ли со здоровьем неважно.

– А что с ней?

– Она не сообщает. Просто намекает на что-то… весьма неприятное. Она написала Селесте, потому что очень беспокоится за Белинду.

– Понимаю. – Отец уставился на остатки цыпленка, лежащие на тарелке. – Итак, она написала Седеете.

– Но ведь Селеста – тетя Белинды. Письмо пришло сегодня утром.

– И чего она хочет?

– Она хочет, чтобы Белинда вернулась сюда.

Некоторое время отец молчал. Я продолжила:

– Мне кажется, что Селеста чувствует определенную ответственность за нее.

– Из-за этой девушки у нас уже были неприятности, – заметил он.

– Тогда она была еще совсем ребенком.

– И могла разрушить жизнь Ребекки.

Теперь промолчала я.

– Признаюсь, я почувствовал облегчение, когда она уехала, – сказал он.

– Я знаю, однако…

И вновь воцарилось молчание.

Я сказала:

– Но что же с ней будет? Она останется там одна, без всяких средств к существованию. Том умер… а Ли очень больна…

– По-видимому, ты считаешь, что мы должны пригласить ее вернуться сюда?

– Многое из того, что случилось, – не ее вина.

– Спроси-ка лучше об этом Ребекку. Вся эта паршивая история насчет того, что Патрик покушался на Белинду, была попыткой порвать между ним и Ребеккой все отношения только потому, что Белинда не хотела, чтобы они поженились…

– Она считала, что так будет лучше для Ребекки.

– Она считала, что так будет лучше для Белинды.

– Ну, тогда она была совсем юной. Теперь она постарше, – настаивала я.

– И способна на более крупные аферы.

– О, я уверена, что Белинда совершенно изменилась. Судя по письмам, которые мы получали, они жили там счастливо.

– Ты хочешь, чтобы она вернулась?

Я кивнула.

– Ну что ж, если она вернется, мы не потерпим здесь никаких глупостей.

– Значит ей можно приехать?

Отец пожал плечами:

– Думаю, Селеста считает себя обязанной принять ее да и ты просишь об этом.

– ах, как я рада! Я расскажу об этом Селесте. Мне кажется, она боялась, что ты откажешь.

– Боже милосердный, да ведь это ее дом.

– Она бы не подумала пригласить кого-нибудь, если бы ты отказал.

– Возможно. Что ж, вы с Селестой все и так решили без меня, верно? Так что пусть Белинда и Ли приезжают.

Я почувствовала волнение. Белинда приедет сюда!

Отец насмешливо посмотрел на меня и сказал:

– Мне казалось, что она не слишком мило вела себя с тобой.

– Ну… это же Белинда.

– Вот именно, это Белинда! – подтвердил он. – Ладно, посмотрим. Но я не потерплю здесь никакого вздора. Если она не будет вести себя прилично, ей придется уехать.

– Теперь она совсем другая. Она стала взрослой.

Мы с ней ровесницы.

– А, возраст великой мудрости! Кстати, я пригласил Гринхэмов пообедать у нас завтра. Это тебя устроило бы?

– Конечно. Я думаю, там будет много разговоров о предстоящих выборах.

– В этом ты можешь быть вполне уверена, – ответил отец.

После этого он начал рассказывать о парламентских дебатах, но мне показалось, что он продолжает думать о Белинде.

Мне всегда нравились посещение дома Гринхэмов или их визиты к нам, и главной причиной этого был Джоэль Гринхэм. Нас с Джоэлем всегда связывала большая дружба. Сейчас ему было около двадцати пяти лет, и, хотя теперь я уже догнала его, в свое время он наверняка считал меня ребенком, но, тем не менее, всегда был ко мне очень внимателен.

У него были все те качества, которые мне нравились в мужчинах. Нельзя было назвать его красавцем – слишком не правильны были черты его лица, но у него были необыкновенно очаровательная улыбка, мелодичный голос, который я так любила слушать, он был высок, а выглядел даже выше своего роста, потому что обладал стройной фигурой. Он был членом парламента – насколько я знала, одним из самых молодых, и, по слухам, в палате общин он выступал убедительно и напористо; и, тем не менее, в нем была какая-то мягкость, редко встречающаяся в мужчинах, а это особенно сильно привлекало меня. Он всегда относился ко мне уважительно, как к человеку, равному ему по интеллекту. Мой отец тоже интересовался Джоэлем и часто утверждал, что из этого парня получится хороший политик. Джоэль был очень популярен в своем избирательном округе, где выиграл выборы с подавляющим преимуществом.

В свою очередь, он был большим почитателем моего отца. Может быть, именно потому мой отец и любил его. Нужно быть очень самокритичным человеком, чтобы не любить людей, которые восхищаются тобой, и отец не относился к этому узкому кругу лиц. Джоэль всегда проявлял ко мне интерес, ему нравилось, когда я активно участвовала в разговоре, и он совершенно всерьез воспринимал все мои реплики.

Я любила слушать их за обеденным столом – моего отца, сэра Джона и Джоэля. Леди Гринхэм обычно пыталась втянуть меня с Селестой в свой разговор, а я уклонялась от этого, чтобы иметь возможность внимательно слушать, о чем говорят мужчины. Роль лидера всегда брал на себя мой отец, и сэр Джон со снисходительной улыбкой подчинялся этому. Джоэль подхватывал темы, которые затрагивал мой отец, а когда был не согласен с ним, прямо излагал свои возражения делая это, как мне казалось, убедительно и разумно По-моему, отец тоже так считал. Мне доставляло удовольствие слушать их, и я нежно любила обоих этих мужчин.

В семействе Гринхэмов существовала давняя традиция: один из ее членов обязательно должен был заниматься политикой. Сэр Джон являлся депутатом от Марчлендза в течение многих лет и оставил занятия политикой лишь тогда, когда Джоэль смог заменить его. Взявшись за дело, Джоэль еще больше укрепил позиции их партии в округе.

У Гринхэмов был старинный дом в Марчлендзе, в графстве Эссекс, поблизости от Эппинг-Фореста и не слишком далеко от Лондона, что было очень удобно; но у них был еще и городской дом в Вестминстере.

Хотя сэр Джон более не принимал активного участия в работе палаты общин, однако он продолжал интересоваться политикой и проводил в Лондоне много времени. Он говорил, что ему нравится находиться в тени Биг-Бена.

В семье был второй сын – Джеральд, служивший в армии. Время от времени я встречалась с ним; это был веселый привлекательный мужчина, но он не шел ни в какое сравнение с Джоэлем.

Леди Гринхэм была одной из тех женщин, которые умело управляют всеми делами семьи и склонны считать неважным все, что непосредственно не относится к семейным делам. Я предполагала, что она считает мужские занятия, вызывавшие такой горячий интерес у членов ее семьи, просто игрой, вроде тех, какими они увлекались в детстве. Она наблюдала за ними с легкой понимающей и всепрощающей улыбкой, как бы давая понять: она согласна с тем, что время от времени мужчинам нужно играть, но при этом они должны помнить, что законы, по которым живет семья, устанавливает именно она.

3
{"b":"13293","o":1}