ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты, с твоими метафорами и притчами! Ты жив едва на половину. Давайте расскажем ему, а? Шарло? Луи-Шарль? Как? Расскажем ему, что мы собираемся делать?

Шарло с важностью кивнул.

– Мы едем во Францию, – сказал Джонатан. – Мы собираемся спасти тетю Софи… вместе с другими.

– Вы не можете! – вскричала я. – Во-первых, Дикон никогда не разрешит вам!

– Знаешь, Клодина, я уже не ребенок, которому говорят: «Сделай то… сделай это». – Он смотрел на меня со снисходительной усмешкой. – Я мужчина… и я буду делать, что хочу.

– Правильно, – поддакнул Шарло. – Мы – мужчины… и мы собираемся поступать так, как нам кажется нужным, кто бы нас ни пытался остановить.

– Отец скоро положит конец этим планам, – сказал Дэвид. – Ты очень хорошо знаешь, Джонатан, что он никогда не даст согласия на твой отъезд.

– Я не нуждаюсь в его согласии.

Шарло самодовольно улыбнулся Луи-Шарлю:

– На нас у него нет прав.

– Увидите, что он не допустит этого, – сказал Дэвид.

– Не будь так уверен!

– Но, – задала я практический вопрос, – каким образом вы намерены пуститься в это великое приключение?

– Не ломай себе головы, – ответил Шарло. – Тебе все равно не понять.

– О нет! – воскликнула я. – Я-то, конечно, глупа… но не так глупа, как некоторые, которые тешат себя буйными фантазиями. Помнишь историю дяди Армана? Как он хотел обрушиться на смутьянов? Что с ним стало? Его посадили в Бастилию… и сильный, здоровый человек превратился в жалкого инвалида. И… как говорят Лебрены, он умер, так и не оправившись после заточения в Бастилии.

– Значит, он был недостаточно осторожен. Он наделал ошибок. Мы их не повторим. Дело это благородное. Я не могу больше стоять в стороне, когда такое происходит с моим народом… с моей родиной…

Дэвид сказал:

– В самом деле, это – благородная идея, но она требует глубокого и тщательного обдумывания.

– Разумеется, надо все обдумать, – возразил Шарло. – Но как мы можем выработать план, пока не попадем туда… пока не разузнаем обстановку?

Я заметила:

– Кажется, вы в самом деле настроены серьезно.

– Серьезнее, чем когда-либо, – ответил Шарло, Я взглянула на Луи-Шарля. Он кивнул мне в подтверждение. Конечно, он всюду последует за Шарло.

Я заставила себя посмотреть на Джонатана и увидела горящую голубизну его глаз, и ощутила боль и гнев оттого, что это пламя зажег в них замысел, не имеющий ко мне никакого отношения, и оттого, что он готов был так необдуманно рисковать не только своей жизнью, но и жизнями Шарло и Луи-Шарля.

– Уж тебе-то незачем ехать с ними, – сказала я. Он улыбнулся и покачал головой.

– Но ты не француз.

Это не твои проблемы.

– Это проблемы всех здравомыслящих людей, – назидательно произнес Шарло.

Им двигала любовь к своей стране, но с Джонатаном дело обстояло не так, и он меня глубоко уязвил. Он ясно дал мне понять, что я имею для него лишь второстепенное значение.

Он жаждал этого приключения сильнее, чем меня.

Весь следующий день Джонатан отсутствовал вместе с Шарло и Луи-Шарлем. Они вернулись вечером и не сказали, где были. Но у них был хитровато-довольный вид. Наутро они снова уехали верхом и опять вернулись поздно.

Я говорила о них с Дэвидом, и он выразил озабоченность по поводу их планов.

– По-моему, это одни разговоры, – сказала я, – Вряд ли они отправятся во Францию.

– А почему бы и нет? Шарло – фанатик, а Луи-Шарль всюду последует за ним.

Вот Джонатан, – он пожал плечами, – у Джонатана часто возникают сумасбродные планы, но уверяю тебя, что большинство из них так и не осуществились. Он любит воображать, как он мчится на великолепном боевом коне навстречу опасности и выходит из нее победителем.

Он всегда был таким.

– Он очень похож на отца.

– Нашему отцу никогда бы не пришла в голову донкихотская идея насчет спасения чужестранцев. Он всегда говорил, что французы навлекли на себя революцию собственным безрассудством, и теперь должны расплачиваться.

– Но он все же отправился туда и вернулся победителем.

– У него всегда была ясная цель. Он отправился туда единственно за тем, чтобы спасти твою мать. Он разработал план действий хладнокровно и эффективно. Эти же трое позволяют своим эмоциям взять верх над рассудком.

– С тобой этого никогда не бывает, Дэвид.

– По своей воле – нет, – согласился он.

– Что с ними делать? Я чувствую, что они настолько безрассудны, что способны на все.

– Отец скоро приедет. Он разберется с этим.

– Скорей бы они с матушкой вернулись! Дэвид взял мою руку и пожал ее.

– Не волнуйся, – сказал он. – Сейчас происходят важные события. Мы на грани войны с французами. Прежде всего наши мальчики убедятся, что пересечь границу не так-то легко. Они наткнутся на препятствия, непреодолимые препятствия.

– Надеюсь, что ты прав, – сказала я.

К моему великому облегчению, Дикон и матушка вернулись домой на следующий день.

– Все хорошо, – сказала мать. – Мы доставили Лебренов к их друзьям. Их встретили очень радушно. Они найдут там приют, в котором так нуждаются, но пройдет еще некоторое время, прежде чем они придут в себя после перенесенных ужасных испытаний.

Буря разразилась за обедом.

Мы все сидели вокруг стола, когда Шарло сказал почти небрежно:

– Мы решили отправиться во Францию.

– Это невозможно! – воскликнула матушка.

– Невозможно? Вот слово, которого я не признаю.

– Ваше признание или непризнание английского языка к делу не относится, – вмешался Дикон. – Я знаю, что вы владеете им далеко не безукоризненно, но когда Лотти говорит вам, что вы не можете ехать во Францию, она имеет в виду, что вы не можете быть так глупы, чтобы пытаться это сделать.

– Другие же смогли, – возразил Шарло.

Он с вызовом посмотрел на Дикона, который ответил резким тоном:

– Она имеет в виду, что это невозможно для вас.

– Вы хотите сказать, что считаете себя каким-то сверхчеловеком, который один только может делать то, что другие не могут?

– Пожалуй, вы попали в точку, – добил его Дикон. – Возьму-ка я еще немного этого ростбифа.

Отлично готовят его у нас на кухне.

Тем не менее, – сказал Шарло, – я еду во Францию.

– А я, – вставил Джонатан, – еду с ним. Несколько мгновений отец и сын молча мерили друг друга взглядами. Я не могла до конца понять, что выражали эти взгляды. В глазах Дикона мелькнула искорка, которая заставила меня подумать, что он не был слишком удивлен. Но, возможно, я придумала это после.

Наконец, Дикон нарушил молчание. Он сказал:

– Ты сошел с ума.

– Нет, – сказал Джонатан, – просто принял твердое решение.

Дикон продолжал:

– Так, понимаю. Значит, это план. Кто еще собирается присоединиться к этой компании глупцов? Как насчет тебя, Дэвид?

– Конечно, нет, – ответил Дэвид. – Я уже сказал ему, какого я мнения об этой идее.

Дикон кивнул:

– Я приятно удивлен, что кто-то в семье еще сохранил благоразумие.

– Благоразумие! – возмущенно сказал Джонатан. – Если благоразумие заключается в том, чтобы посвятить себя исключительно книгам и математике, то мир не сможет далеко продвинуться по пути прогресса.

Наоборот, – возразил Дэвид, – идеи, работа мысли и образование сделали намного больше для прогресса, чем безответственные авантюристы.

– Я готов поспорить!

– Довольно! – прервал Дикон. – Думаю, вас сбило с толку появление этих беженцев. Но ведь вы слышали их рассказ. Франция превратилась в страну дикарей.

– Там еще есть благородные люди, – сказал Шарло, – и они делают все, что в их силах, чтобы спасти страну.

– Для них это будет непосильная задача. Я предупреждал много лет назад, что они движутся к катастрофе.

– Это правда, – сказала матушка. – Ты предупреждал их, Дикон.

– И тогда они стали проповедовать против нас… встали на сторону американских колонистов.

Что за глупцы! Кто же теперь может удивляться, что они дошли до такого состояния!

13
{"b":"13296","o":1}