ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не думай, что я забываю об этом, – никогда. Вот почему я хочу, чтобы ты находилась рядом, и если тебя нет близко, я начинаю слегка паниковать. Никогда не забуду, какую историю ты сочинила ради меня. А знаю, как ты ненавидишь ложь. Я убежала с любовником. Обставила все так, будто я утонула, пойдя купаться, бросила халат и тапочки на пляже… Пересекла Ла-Манш на пути в Париж. И что ты сделала? Ты сочинила историю о том, что якобы я на берегу потеряла сознание и какая-то яхта подобрала меня. О… это великолепно! – Все было очень правдоподобно, и мы никогда бы не избавились от разговоров, если бы не началась война и люди не стали думать о других вещах, а не только об исчезнувшей легкомысленной молодой женщине.

– Как всегда, ты права, дорогая сестрица. Теперь понимаешь, почему я не могу жить без тебя? Даже обитатели Трегарленда более терпимо относятся ко мне только потому, что ты будешь моей соседкой, когда выйдешь замуж за Джоуэна. Твоя фамилия Джермин, моя – Трегарленд. Вражде конец.

– Мы еще не знаем.

– Нет, ты решила оставаться меланхоликом! Определенно, ты думаешь, что это не поможет?

– Я просто смотрю фактам в лицо.

– Знаю. Но иногда я сама чувствую, что прошлое не уйдет. Оно продолжает находиться здесь, в доме. Я ощущаю присутствие сумасшедшей Матильды Льюит. А Гордон, как он себя чувствует? Его мать-убийца живет в сумасшедшем доме…

– Гордон очень разумный человек. Он видит все так, как есть. Его мать хотела, чтобы Трегарленд стал его собственностью, и позволила своему желанию стать наваждением. Старик дразнил ее намеренно. Он хотел увидеть, что она предпримет. И вот увидел, и сейчас жалеет об этом. Он проклинает себя… конечно, он сыграл главную роль в драме. Но все кончено. Благодарение Богу, Матильде помешали сделать что-то плохое с Тристаном. Сейчас она под надежной опекой, а у Тристана есть нянюшка Крэбтри, и вся прислуга готова услужить ему, и все его любят. Даже старый мистер Трегарленд думает, что его внук – самый замечательный ребенок из всех, кого он видел. Тристан в безопасности.

– Но я не могу избавиться от чувства вины: если бы я не совершила безумный поступок, Дермот мог бы остаться в живых.

– Дермот был тяжело ранен и знал, что никогда не поправится. Он сам ушел из жизни. Все в прошлом.

– Что обо мне думают люди? Они должны подозревать…

– Они мало думают о тебе. Их внимание сейчас привлекают более важные вещи. Что происходит на континенте, например. Куда в следующий раз повернет Гитлер? Мы находимся в состоянии войны. Связь миссис Дермот Трегарленд с французским художником – мелочь по сравнению с событиями в Европе. Люди готовы поверить в потерю памяти, как это ни невероятно, потому что в действительности сейчас ты их не интересуешь.

– Ты права. Ты всегда права. Самая лучшая изо всех живущих на земле. Ты собираешься выйти замуж за Джоуэна Джермина, и великолепный возлюбленный, живший двести лет назад, может спать в мире. Моя дорогая сестра Виолетта приехала в Трегарленд и навела здесь порядок.

Мы рассмеялись, а потом еще немного посидели в тишине. Нам было уютно друг с друом. Прекрасно иметь человеческое существо, столь близкое вам, являющееся как бы частью вас.

Как часто бывало, Дорабелла знала, о чем я думала. Жизнь несколько раз разделяла нас, так было и тогда, когда она бежала с французским художником, инсценировав свою гибель.

Я верила, что сестра больше никогда не совершит такой глупости. Думаю, что эта история многому научила ее. А сейчас мы сидели рядом, обнявшись, и чувствовали, что наступил один из тех моментов, когда не нужны слова.

– Пойдем завтракать, – наконец произнесла Дорабелла.

Завтрак в Трегарленде продолжался более двух часов, так что мы могли обсудить планы на день. Джеймс Трегарленд редко появлялся теперь за столом. Его сильно потрясла смерть сына и действия его любовницы-экономки. Он прекрасно понимал, что был небезгрешен в этой скверной истории. Она взволновала всех нас, но, кажется, меньше всего – сына Матильды, Гордона.

От практичного Гордона зависело процветание поместья Трегарлендов. Он переносил все случившееся так, словно мало что изменилось. Гордон всегда казался мне удивительным человеком.

Однако мы редко видели его за завтраком, и сейчас мы с Дорабеллой завтракали одни.

Служанка принесла почту. Пришли письма от моей матери – каждой по письму. Она всегда писала обеим, даже если содержание было одинаковым.

Мы открыли письма, и я прочитала:

«Моя любимая Виолетта.

Жизнь здесь неопределенна, и я немножко волнуюсь по поводу Гретхен. Это время печальное для нее. Она беспокоится о своей семье в Германии. Кто знает, что случится с ними, а тут еще Эдвард уходит вскоре в море… Представь только: он будет сражаться с ее соотечественниками. Бедная Гретхен, она несчастна и растеряна. Ты можешь представить, что с ней происходит. Конечно, у нее есть маленькая Хильдегарда. Я так рада этому, ребенок такое счастье для нее.

Она остается у нас. Нелегко жить в стране, которая воюет против твоей родины.

Хотела бы знать, не могли ли вы попросить ее приехать в Корнуолл на время. Я пишу об этом Дорабелле, так как только она может прислать приглашение. Гретхен всегда очень любила вас обеих, и было неплохо для нее оказаться с людьми ее возраста.

Конечно, в наши дни трудно путешествовать, особенно с детьми, но если вы приютите ее с ребенком на некоторое время, это очень обрадовало бы ее.

Хильдегардахорошая компания для Тристана. И конечно, я уверена, что нянюшка Крэбтри с удовольствием поможет.

Бедная Гретхен! Люди знают, что она немка. Ее акцент… да еще нет Эдварда… в общем, ты видишь, как все трудно. Поговори об этом с Дорабеллой. Я очень надеюсь, что ты ее уговоришь.

Мы с папой сожалеем, что не могли приехать на вашу помолвку. Но мы так счастливы. Мы оба очень любим Джоуэна и знаем, что вы будете счастливы. Прекрасно, что ты будешь рядом с Дорабеллой.

С огромной любовью папа и мама».

Дорабелла оторвалась от своего письма.

– Гретхен? – спросила она. Я кивнула.

– Конечно, она должна приехать, – сказала она.

– Конечно, – откликнулась я.

Двумя неделями позже приехала Гретхен. Мы с Дорабеллой встречали ее на станции.

От ожидания несчастий Гретхен была слегка не в себе. Она так же беспокоилась об Эдварде, как я о Джоуэне, и никто из нас не получал никаких вестей о том, что происходит на фронте.

Более того, ее волновала судьба ее родителей, живших в Баварии, – от них давно уже не приходило никаких известий.

В ноябре Тристану исполнится три года, Хильдегарда была на пять месяцев младше его и очень походила на мать: такая же темненькая, очаровательная, ничего от белокурого Эдварда.

Нянюшка Крэбтри ликующе накинулась на нее, а Тристан явно обрадовался компании.

Из-за страха, что враг нападет с воздуха, детей по всей стране старались эвакуировать из больших городов и поселить в деревнях. Двое из таких детей жили у нас. В тот момент, когда мы приехали, нянюшка Крэбтри как раз возмущалась их поведением.

Над детской находился большой чердак, вернее мансарда, некоторые комнаты в которой занимали слуги. Наклонная крыша создавала наружные стены.

Там же жили молодые беженцы, два брата из лондонского Ист-Энда, Чарли и Берт Триммеллы, одиннадцати и девяти лет. Нянюшка Крэбтри присматривала за ними, кормила, следила, чтобы они регулярно умывались и ходили в школу в Ист-Полдаун вместе с другими эвакуированными детьми.

Поскольку школа в Полдауне была небольшой и не могла принять всех учащихся, то в Городском совете выделили несколько комнат, чтобы учителя могли приводить туда своих учеников. Все приезжие ходили в школу вместе.

Мы жалели этих ребят, особенно их было очень жалко в день приезда. Они выглядели такими несчастными и покинутыми.

Гордон пошел в Городской совет, где их всех собрали, и вернулся с Триммеллами. Когда дети появились у нас, нянюшка Крэбтри первая приняла на себя заботу о них.

2
{"b":"13299","o":1}