ЛитМир - Электронная Библиотека

Она занималась самыми разнообразными делами, продиктованными военным временем, и сообщила, что бабушка вновь сделала Маршландз домом для выздоравливающих. Ей очень хотелось уехать туда, но она не могла оставить отца, который не хотел бросать имение, где они тоже решили устроить госпиталь.

Она и отец очень переживали за меня, и, хотя они не упоминали Джоуэна, я знала, что родители постоянно думали о нем и наверняка не раз обсуждали мое будущее, когда оставались наедине. Дорабелла, насколько я догадывалась, не давала им столько пищи для разговоров, что было необычно, так как в прежние времена именно она служила поводом для всяческих волнений.

Дорабелла стала любящей матерью, что чрезвычайно умиляло нянюшку Крэбтри.

– Сердце радуется, когда видишь их вместе, – говорила она. – Бедный малыш, у него нет отца, но есть мать, которая заменяет ему весь мир.

А еще у нас часто бывал капитан Брент. Удивительно, как много это значило для нас. Он действительно обаятельный человек, а Дорабелла при нем излучала то специфическое сияние, которое я видела и прежде. Она понимала, что именно связь с ним привела к похищению ее сына, и проклинала себя, но… это делало Дорабеллу счастливой.

Мама рассказала мне о Гретхен, которая жила сейчас в Лондоне, поскольку полк Эдварда стоял в Саут-Исте, рядом со столицей.

– Конечно, стало немного легче: бомбардировки уже не так часты и разрушительны, да и привыкли к ним.

– Должно быть, опасно жить там?

– Да. Но опасно везде. Гретхен рассказывала мне о семье, которая решила уехать в Уэльс. Они пережили самые страшные бомбежки Лондона и уехали в те отдаленные места. А тут летел самолет, который бомбил Бирмингем и сбросил остатки своего груза прямо на их дом. Погибли все… вся семья. Такова жизнь.

– Гретхен счастлива?

– Думаю, что да. Она была очень подавлена, когда узнала, что за ней следят и в чем-то подозревают.

– Да, это было ужасно для нее.

– В Лондоне все иначе: меньше глупых сплетен, люди заняты своими делами.

– У нее есть друзья?

– О да, и Эдвард довольно часто бывает дома. К тому же рядом живут Доррингтоны. Ты помнишь их?

– Конечно. Как они?

– По-прежнему. Ричард в армии – как и Эдвард, служит недалеко от Лондона. Его мать делает много полезного.

– А Мэри Грейс?

– Работает в одном из министерств. Все, у кого нет домашних обязанностей, призваны на службу. О, как было бы прекрасно вернуться к прежней жизни!

Мама задумчиво смотрела на меня, и я догадывалась о ее мыслях. Когда-то она надеялась, что я выйду замуж за Ричарда Доррингтона, друга Эдварда.

Я не смогла дать определенный ответ на его предложение. Я уже встречалась с Джоуэном, но между нами еще не возникла любовь, и в то время я не могла разобраться в своих чувствах. Мне очень нравился Ричард, но я знала, что мое чувство к нему недостаточно глубоко, чтобы выйти за него замуж.

Сейчас же мама не верила, что Джоуэн вернется, а все еще холостой Ричард был весьма подходящим женихом. Возможно, погасшее пламя снова вспыхнет.

Мама очень переживала за моего брата Роберта, которого только что призвали на военную службу. Он был моложе нас с Дорабеллой, очень жизнерадостный парнишка: мама скучала по нему.

Как бы то ни было, мы должны были радостно провести Рождество и постараться сделать его таким, каким оно было всегда.

Миссис Джермин попросила нас с Дорабеллой подумать над программой праздника, и мы решили поставить пьесу, в которой некоторые роли могли бы сыграть раненые.

Мы выбрали «Как важно быть серьезным»[7] и в результате получили массу удовольствий. Капитан Брент играл Эрнста, а Дорабелла блеснула в роли Гвендолин. Я была Цецилией. Настоящей звездой стал один старший сержант, сыгравший леди Брекнелл.

В тот день мы, кажется, забыли обо всех наших тревогах.

Однажды в марте Гордон получил письмо из Бодмина с просьбой приехать в клинику: в состоянии его матери наступило ухудшение. Когда он вернулся, то выглядел растерянным и угнетенным.

– Что случилось? – спросила я. Он уставился в пол и ответил:

– Она… изменилась. Она помнит.

– Помнит, что случилось?

– Не все… кое-что. Она ведет себя по-другому. Говорит о Трегарленде. Он вновь и вновь всплывает в ее бессвязной речи, и она все время повторяет: «Что бы случилось с этим местом, если бы не ты, Гордон? Ты спас его. Оно должно быть твоим».

– А помнит ли она, что сделала?

– Она упоминала Тристана и выглядела… весьма отстраненно.

Я представила, как она украдкой входит в комнату Тристана и хочет его убить, потому что он стоит на пути у Гордона. И она сделала бы так, если бы нянюшка Крэбтри и я не помешали этому.

Бедный Тристан, он еще так мал, а на его долю выпало уже столько испытании!

– Я боюсь за нее, – продолжал говорить Гордон. – Постепенно она вспомнит, что собиралась сделать и что уже сделала. Убийство! О, Виолетта! Не знаю, что станет с нею.

Мне захотелось утешить его:

– Возможно, она не вспомнит…

Как ужасно – мы должны надеяться на то, что она опять вернется в свой туманный мир.

– Вы сделали все для нее, все, что могли. Вы прекрасный сын.

– Да, и моя мать готова убить ради меня. Я часто думаю о том, что все могло бы быть иначе, выйди она замуж за человека, равного ей. Ведь она могла бы прожить счастливую жизнь. Но она встретила моего отца, который увез ее в Трегарленд, к богатству. И ей захотелось, чтобы и я получил свою долю.

– Да, все было бы иначе. Но жизнь идет своим чередом – это касается всех нас. Не поехали бы мы с Дорабеллой в Германию – не встретили бы Дермота и не знали бы о существовании Трегарленда.

– В этом, по крайней мере, есть хорошая сторона – вы приехали в Трегарленд.

Он взял мою руку, и я не отняла ее – он был так расстроен и нуждался в помощи.

На следующий день Гордон уехал в Бодмин, и я с нетерпением ждала его возвращения, надеясь, что Матильда не придет в полное сознание.

Новости были удивительными. Она гуляла в окрестностях заведения без пальто, а ветер в тот день был холодный. Позднее ее стало лихорадить, и доктор поставил диагноз: воспаление легких. Матильда тяжело заболела.

– Она мало говорила, – рассказывал Гордон. – Только улыбалась. Была спокойной и печальной, безумный взгляд исчез.

Через два дня Матильда умерла.

Гордон поехал в Бодмин и оставался там весь день. Когда он вернулся, то выглядел уставшим и внутренне напряженным. – У нее был такой умиротворенный вид, какого я никогда не видела. Все кончено, Виолетта. И это к лучшему.

Я опять вспомнила, как Матильда хотела убить Тристана, и понимала, что смерть для нее лучший выход, поскольку, если бы к ней вернулась память, она была бы всю жизнь несчастлива, постоянно испытывая муки прошлого.

Старый мистер Трегарленд очень расстроился, когда услышал о смерти Матильды. Предполагаю, что он по-своему любил ее. Он плохо с ней обращался, и знал это. Должно быть, он проклинал себя за свою роль в этой трагедии.

Как только Матильду увезли в клинику, он резко переменился: подобрел, и жизнь перестала быть для него игрой, где ради собственного удовольствия он играл жизнями других людей.

Он приказал, чтобы тело Матильды привезли в Трегарленд и похоронили в Ист-Полдауне в семейном склепе. Ей бы это понравилось… признание после смерти. Он хотел пойти на похороны, но вряд ли был в состоянии сделать это, тем более, что и врач не советовал – старик уже несколько дней не покидал постели.

Однажды после обеда Эйми, одна из наших служанок, принесла мне письмо от мистера Трегарленда, в котором он приглашал меня прийти к нему.

Он утопал в подушках и выглядел маленьким и невзрачным, но в глазах его все так же сверкал злорадный огонек.

– А, добрая разумная Виолетта! Очень мило, что вы пришли навестить меня.

– Да, я пришла…

– Что-то происходит здесь, не так ли? Что-то дурное? Вот так живем, живем, и вдруг все превращается в драму. Такое сейчас происходит со всем миром, и события в Трегарленде незначительны по сравнению с сегодняшними трагедиями. «Всякий вид красив, и только человек портит его». Неправда, в человеке тоже много хорошего. Вы не согласны, мудрая Виолетта?

вернуться

7

Комедия О. Уайльда. (Примеч. ред.)

30
{"b":"13299","o":1}