ЛитМир - Электронная Библиотека

Джоуэн, Эдвард, все остальные, кто мог оказаться в гуще битвы, – что с ними? С каждым днем мы все больше впадали в уныние.

У меня появлялось огромное желание остаться одной. Я часто выезжала на Звездочке. Это была лошадь, на которой я ездила в те дни, когда встретила Джоуэна.

Чудное майское утро. Скоро уже июнь и окончательно установится хорошая погода.

Мне хотелось бежать от настоящего, и я постоянно объезжала те места, где впервые увиделась с Джоуэном. Он помог мне прийти в себя после моего падения с лошади, и мы оказались в гостинице «У кузнеца», где Джоуэн заставлял меня выпить для успокоения бренди.

Гостиница называлась так потому, что располагалась недалеко от кузницы.

Как мне хотелось вернуться в те дни!

Как-то, когда я «ездила в прошлое», из той самой кузницы вышел Гордон Льюит.

– Доброе утро, – сказал он. – Что вы делаете в этой части мира? Надеюсь, со Звездочкой нет хлопот?

– Нет, – ответила я. – Я просто ехала мимо.

– Я завел Самсона в кузницу. У него слетела подкова.

– Собираетесь обратно? – спросила я.

– Я подумал, что надо слегка перекусить и подождать, когда его подкуют. Почему бы вам не присоединиться ко мне?

Это напомнило мне другой случай, но сейчас в гостинице передо мной на месте Джоуэна сидел Гордон. Миссис Броди, жена владельца, так же как и в тот раз, подошла к нашему столику. Я вспомнила, как тогда она заинтересовалась нашим появлением. Еще бы! Сестра миссис Трегарленд и Джоуэн Джермин! Встреча враждующих родов! Она, конечно, слышала о моей помолвке с Джоуэном. Такие новости быстро разносятся по округе.

Она сказала:

– Добрый день, мисс Денвер и мистер Льюит. Могу рекомендовать мясной хлебец. Говорят, это лучшее, что я готовлю. Лучшее, на что вы можете надеяться в наши дни, по крайней мере. – Вам вина или сидра? – спросил Гордон. Я выбрала сидр.

– Есть известия от мистера Джоуэна, мисс Денвер? – спросила миссис Броуди.

– Нет.

– Ну, они там так заняты. Они должны отогнать немцев туда, где им положено быть. Это уже скоро, поверьте мне.

Я улыбнулась ей. Глаза Гордона встретились с моими, и я поняла, что он сочувствует мне.

– Она тоже замечает, что в мире что-то происходит, – сказала я, когда миссис Броди отошла.

– Как и все мы.

Я увидела печаль в его глазах и на какое-то мгновение вернулась к той ночи в детской, когда нянюшка Крэбтри и я помешали его матери убить Тристана. Я вспомнила, как Гордон, войдя в комнату, застыл, ошеломленный случившимся.

Я глубоко сочувствовала ему и восхищалась тем, как он быстро оправился от шока и взял контроль над ситуацией, как мужественно перенес случившееся, как нежен он был со своей бедной сумасшедшей матерью.

Я услышала свой голос:

– И как она себя чувствует? – и не сразу осознала, что мы говорили сейчас не о Матильде. Но он не удивился. Полагаю, что он вообще редко забывал о ней.

– Состояние ее не изменилось, хотя временами она узнает меня и других…

– Извините. Я не должна была об этом говорить. Я огорчила вас.

– Нет ничего хорошего в молчании. Если есть нечто такое, то неважно, вспоминаем мы об этом или нет. – Он улыбнулся. – Я могу говорить с вами об этом, Виолетта. В сущности, такой разговор как-то помогает.

Я слегка растерялась. Не думала, что Гордон нуждается в моей помощи. Он всегда казался таким самоуверенным. Но я поняла, что даже самонадеянного человека может ошеломить открытие, что его мать убийца.

– Тяжело ее видеть, – продолжал Гордон. – Ее бедный расстроенный рассудок пытается понять действительность. И, Виолетта, я лишь надеюсь, что она никогда не осознает, что случилось. Лучше для матери продолжать жить в неведении, чем узнать правду.

Я кивнула:

– Она все делала для вас, Гордон. Плела интриги… Ее навязчивая идея появилась только потому, что она любила вас безмерно.

– Я не забываю об этом, – ответил он. – И не забуду никогда. Если бы только она откровенно поговорила со мной. Я надеялся (и она тоже), что мой отец признает меня. Это правда, что я вложил много сил в поместье и что я единственный заботился о нем. Но моя мать не была официальной женой, а тут еще Дермот… и затем Тристан.

Я хотел найти поместье для себя и кое-что присмотрел. Это, конечно, не поместье Трегарлендов или Джерминов, но оно будет моим собственным.

– Вы часть Трегарленда, Гордон. Вы любите его, и вся ваша жизнь прошла в нем. Если только… – Я коснулась его руки.

– Бесполезно оглядываться назад. Мы должны идти вперед, и вокруг нас война. Никто не знает, что случится завтра. Пока все идет не так хорошо, не правда ли?

– Страшно, – ответил он. – Немцы входят в Голландию и Бельгию. Следующей будет Франция.

– Они, кажется, одерживают победу везде.

– Они готовились, мы – нет. В то самое время, когда лейбористы, либералы и часть консерваторов ратовали за разоружение, Гитлер смеялся над нашими слепцами и вооружался, ожидая момента для нападения. Они были готовы, а мы нет.

– Но сейчас мы готовимся.

– Это то же самое, что запирать конюшню после того, как лошадь сбежала.

– Но мы собираемся биться.

– И в конце концов мы победим. Я верю. Сейчас мы поняли опасность и действуем сплоченно. Но разве мы должны были страдать из-за слепоты правительства? Для некоторых из них, возможно, вообще не будет войны. Если мы могли бы вернуться и начать сначала! Что мы должны сделать, так это взглянуть фактам в лицо. Если бы и я был умнее, я бы смог увидеть, что творится с моей матерью. Увы, предвидеть будущее нам не всегда дано. Я думаю, что мы всегда должны стараться увидеть правду, а не прятаться от нее ради временного уюта.

– В самом деле наше положение такое плохое?

– Да, как только может быть. Думаю, мы недалеки от поражения. Но у нас в стране, без сомнения, витает особый дух, и когда нас прижмут к стене, мы сумеем выстоять. Но посмотрим фактам в лицо.

Немцы сфабриковали историю о том, что Британия и Франция хотят занять Голландию и Бельгию и что Германия берет их под свою защиту.

Датчане и бельгийцы придерживаются других взглядов и потому выступили против немцев, но их мало и они не подготовлены, а немцы хорошо вооружены и дисциплинированны и активно готовились к войне последние десять лет. Без сомнения, немцы вскоре сомнут их.

– Там наши мужчины, – с содроганием произнесла я. – О, Гордон, что может случиться?

– Наши солдаты сражаются за отчизну, что придает им силы, к тому же за отливом бывает прилив. Иногда я чувствую, что должен быть именно там, но ведь кто-то нужен и здесь. Вы, конечно, знаете – есть опасение, что немцы займут не только Нидерланды, но и Францию.

– Но «линия Мажино»…

– На нее надеяться смешно, потому что положение весьма плачевно. У нас формируется организация для защиты нашей страны? – Из местных добровольцев.

– Энтони Идеи, новый военный министр, сообщил на днях о ней. А это значит…

– Защита против вторжения?

– Если Франция падет…

– Такого просто не может быть!

– Вы говорите, там есть «линия Мажино». Но Бельгия и Голландия, несмотря на мужество своих народов, оказались легкой добычей для завоевателей, и Франция, как и мы, не подготовилась заранее. В общем, мы должны быть готовы ко всему.

– Можно ли надеяться, что Гитлер никогда не вторгнется в Англию?

– Трудно сказать. Существует Ла-Манш.

– Поблагодарим Бога за это.

– Ну, сейчас мы готовимся, если даже создается организация добровольцев. Можете себе представить, что я испытываю, оставаясь здесь… в общем, я вступил в эту организацию.

– Я знаю, Гордон. Вы не могли остаться в стороне.

– Я назначен начальником нашей местной группы.

– Я рада, Гордон. Знаю, что вы с этим справитесь.

– Надеюсь, что дело не дойдет до вторжения. Но надо быть реалистами и видеть ясно как светлую, так и темную сторону происходящего сейчас.

– Я согласна с вами. Правда, хотя мы и готовимся к вторжению, это ведь не значит, что оно может произойти.

4
{"b":"13299","o":1}