ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мне тоже делают, больно.

— Кто? Кто тебя обидел?

Она молчала.

— Ли очень милая, она добра к тебе. Мисс Стрингер — тоже. Люси любит тебя, миссис Эмери — тоже.

А разве я плохо отношусь к тебе?

На мгновение ее уверенность поколебалась, и она стала похожа на обычного испуганного ребенка.

— Он ненавидит меня, — сказала она. — Он ненавидит меня, потому что… потому что мама умерла, когда я родилась.

— Кто сказал тебе такую чушь?

Она презрительно взглянула на меня:

— Это все знают. И ты знаешь, только делаешь вид, что не знаешь.

— Ах, Белинда, все совсем не так. Ты в этом не виновата. Такое происходит с сотнями детей. Никто их не осуждает.

— Кроме него, — сказала она.

Мне хотелось обнять ее и крепко прижать к себе.

Мне хотелось сказать: «Мы ведь сестры, Белинда. Я знаю, что у нас разные отцы, но у нас одна мать, поэтому между нами существуют особые узы. Почему же ты не поговорила со мной, не рассказала мне о своих чувствах?»

Она проговорила:

— Ты тоже его не любишь.

— Белинда…

— Но ты не говоришь правду, а я говорю. Я его ненавижу.

Меня охватило отчаяние. Я не знала, что ей сказать. Бенедикт действительно избегал ее, был холоден к ней, никогда с ней не разговаривал; он не мог забыть о том, что ее рождение привело к смерти его любимой жены.

Как мне хотелось потом, чтобы я оказалась старше, мудрее, опытней, чтобы сумела хоть как-то утешить этого ребенка. Но в тот момент я могла думать только о том, какие страдания она причинила Седеете.

— Почему ты решила так напугать ее? — спросила я.

Белинда вновь стала вести себя вызывающе. Исчезли промелькнувшая было мягкость, жажда ласки. Она вновь была Белиндой, умной Белиндой, умевшей отомстить тем, кто обижал ее.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Эти вещи такие большие, — сказала она. — Мне пришлось быть осторожной. — Она несколько истерично рассмеялась. — Я чуть не споткнулась. Шляпа очень хорошая, но все время съезжала на уши. Я вынуждена была ее придерживать.

— Селеста потеряла сознание, — напомнила я. — К счастью, она упала на мягкую землю, но ведь могла бы и серьезно пораниться.

— Так ей и надо, раз вышла за него замуж. Она не должна была выходить за него. Мне не нужна мачеха.

— Ты не понимаешь еще очень многого в жизни.

Возможно, когда подрастешь, начнешь понимать. Селеста ни в чем не виновата. Она хочет сделать все, как можно лучше.

— Она даже по-английски не правильно говорит.

— Я склонна думать, что ее английский гораздо лучше твоего французского. И неужели тебя это так беспокоит, что ты решила ей навредить?

Белинда пристально взглянула на меня ничего не выражающими глазами и покачала головой.

— Я очень хорошо справилась со всем, — удовлетворенно заявила она. Мачеха подумала, что я — настоящее привидение.

— Ты оказалась недостаточно ловкой.

— Тебе рассказала Люси.

— Люси мне ничего не рассказывала. Ну-ка, говори, какую роль сыграла в этом она.

— Никакую. Она бы не сумела. У нее ума не хватит. Она бы все испортила. Просто она знала, вот и все. И рассказала тебе. Потому что… откуда еще ты могла узнать?

— Я отлично знаю тебя, Белинда. Я почти сразу же заподозрила тебя.

— Почему?

— В первую очередь из-за одежды Я знала, где ты ее нашла. Мы с миссис Эмери проверили и выяснили, что одежды там нет. Тогда мне стало ясно, что кто-то взял ее. Белинда, я хочу очень серьезно поговорить с тобой.

— А что ты собираешься сделать? Расскажешь ему… моему отцу?

Я покачала головой.

— Нет. Ты должна пойти к своей мачехе, сказать ей, что очень сожалеешь о содеянном, и пообещать никогда не делать ничего подобного. Разве ты не понимаешь, как нехорошо причинять боль людям?

— Я только была привидением.

— Я уже говорила тебе… — Тут я заметила, как высовывается кончик ее языка. — Белинда, послушай меня. Ты ведь хочешь, чтобы люди любили тебя, восхищались тобой?

— Ли меня и так любит.

— Ли была твоей няней чуть ли не с первых дней твоей жизни. Она любит тебя и Люси как своих родных детей.

— Меня она любит больше.

— Она любит вас обеих Если ты добра к людям, они относятся к тебе так же. Поверь, тебе будет легче жить на свете, если ты будешь доброй и не станешь играть с людьми дурные шутки… а особенно с теми, кто не сделал тебе ничего плохого.

Я порывисто обняла ее и, к своему изумлению и радости, почувствовала, что она прижалась ко мне.

Несколько минут мы стояли, обнявшись, затем я взглянула ей в лицо. Ее слезы были настоящими.

— Навсегда запомни, Белинда, — сказала я, — что мы с тобой — сестры. Мы потеряли нашу маму. Я ее нежно любила. Она была для меня всем. Не забывай, что твой отец тоже очень любил ее. Когда она умерла, это стало для него страшным, мучительным ударом.

Он не может забыть ее. Мы все должны помочь ему, Белинда, а помогая ему, мы будем помогать себе.

Обещай мне почаще разговаривать со мной Если что-нибудь случится приди ко мне и расскажи. Договорились?

Она пристально взглянула на меня и кивнула.

Затем она обняла меня за шею, и я поняла, что давно не была так счастлива. Я сделала порыв и, кажется, нашла подход к этому странному ребенку, моей сестре. Я сказала:

— Теперь мы понимаем друг друга. Теперь мы с тобой друзья, да, Белинда?

Она вновь кивнула.

— Нам осталось еще одно, — продолжила я. — Нужно сходить к твоей мачехе.

Она отпрянула — Это необходимо, — настаивала я. — Селеста сильно испугалась. Она думает, что видела привидение.

Передо мной вновь появилась прежняя Белинда с выражением триумфа на лице.

— Иначе ей везде будет чудиться привидение. Ее будут преследовать мысли об этом.

Белинда закивала, и ее глаза засияли при мысли об открывающихся перспективах. Кажется, я слишком поспешила убедить себя в том, что мне удалось выявить в ее натуре что-то доброе.

— Мы должны ее успокоить, — твердо сказала я. — Мы обязаны рассказать ей правду. Так что сейчас мы пойдем к ней, расскажем в подробностях, что произошло, и попросим у нее прощения. Это было глупой детской выходкой, и ты сожалеешь о том, что сделала.

Ты просто не подумала, что это может так навредить ей.

— Я не хочу идти.

— В жизни мы часто вынуждены делать вещи, которые нам не нравятся. Эту одежду я отдам миссис Эмери, чтобы она могла вернуть ее на место. Она будет рада узнать, что в доме нет привидения, а есть только маленькая девочка со своими выдумками.

Белинда заупрямилась.

— Пойдем же, покончим сразу со всем, — сказала я.

Я положила плащ и шляпу обратно в сундук, решив, что это потерпит, и повела Белинду вниз, в комнату Селесты.

Селеста сидела у окна. Я сказала:

— Белинда хочет кое-что рассказать тебе.

Она удивленно приподняла брови, а я подвела Белинду поближе. Девочка монотонно, как заученный урок, произнесла:

— Я вытащила эту одежду из гардероба в запертой комнате. Я принесла ее в сад, а когда услышала, что вы идете, надела ее. Это была только игра, и я очень сожалею, что напугала вас.

На лице Селесты появилось облегчение. Я сказала:

— Белинда действительно сожалеет об этом. Ты должна простить ее. Она решила, что это просто очередная игра. Ты ведь знаешь, как она любит переодеваться и изображать из себя актрису… после тех живых картин.

— Ах… — слабо произнесла Селеста. — Я… я понимаю.

— Белинда очень, очень сожалеет о случившемся.

Селеста улыбнулась ей.

— Я все понимаю, — сказала она. — Это была всего лишь маленькая шутка, правда? Глупо было с моей стороны так…

Белинда покивала. Я обняла ее, и она, хотя и не ответила тем же, все-таки не отвергла меня.

— Ты собираешься сегодня кататься верхом? — спросила я.

— Да.

— Вместе с Люси? Я поеду с вами. А сейчас можешь идти.

Она с явным облегчением удалилась. Я сказала:

— Она действительно раскаивается.

— Мне кажется, она ненавидит меня.

49
{"b":"13303","o":1}