ЛитМир - Электронная Библиотека

Задумывалась я и над тем, что откроется, когда сюда ворвется пресса и начнет расспрашивать слуг, этих наиболее информированных сыщиков, пристально наблюдающих за нашей жизнью. Что удастся разузнать от них полиции? Я могла представить себе эти вопросы и ответы…

Большим благом для нас оказалось присутствие Тома Марнера. Он взял на себя заботу о детях. Они много ездили верхом, и он часто бывал в детской. Я слышала их смех, странно звучавший в доме, наполненном страхами.

Мы чувствовали себя беспомощными. Что мы могли предпринять? Что произошло с Селестой? Если бы только она вошла в дом и сказала, что с ней все в порядке!.. Если бы мы только знали! Хуже всего была неизвестность. Селеста просто бесследно исчезла.

Прошло несколько дней. Множились предположения и слухи. Приехала полиция Полицейский долго беседовал с Бенедиктом. Допросил некоторых из нас, включая и меня. Видела ли я ее в тот вечер? Не заметила ли я чего-нибудь необычного?

— Нет. Ничего необычного я не заметила.

Не выглядела ли миссис Лэнсдон расстроенной, напуганной? Не упоминала ли она о каких-нибудь угрозах в ее адрес?

— Конечно, нет Эти вопросы пугали меня. Они содержали предположения о какой-то грязной игре.

Не знаю ли я причины, по которой она так внезапно ушла из дома?

Я ничего не знала. Селеста не была любительницей прогулок. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по своим комнатам.

— В какое время?

— Около девяти.

— Кто-нибудь видел ее после девяти?

— По моему мнению — нет.

Очень подробно расспрашивали Иветту. Она не заметила ничего необычного.

— Были ли у миссис Лэнсдон причины оставить дом?

Иветта не знала таких причин.

Я поняла, что полиция не исключала возможности убийства.

* * *

В Мэйнорли приехал Жан-Паскаль. Встреча с ним стала бы для меня тяжелым испытанием, если бы не случившаяся трагедия, на фоне который все остальное выглядело малозначительным.

Брат Селесты был совершенно убит горем. Он долго беседовал с Бенедиктом в его кабинете и вышел оттуда бледным и расстроенным. Он сообщил нам, что его родители очень встревожены. Они были не в состоянии приехать, и он собирался вернуться к ним, продолжая поддерживать с нами тесный контакт.

Перед его отъездом у нас с ним состоялся разговор.

— Не думайте обо мне слишком дурно, — сказал он. — Я раскаиваюсь. Я искренне сожалею о случившемся, Ребекка. Я не правильно оценил вас. Несколько раз я собирался приехать сюда, но не представлял, какой прием может меня ожидать.

— Боюсь, он был бы не слишком любезным.

— Так я и предполагал. Какое ужасное событие! В последние годы мы не слишком часто виделись, но она была… она — моя сестра.

— Если что-нибудь выяснится, мы немедленно дадим вам знать.

Он нахмурился:

— А между ними… было все в порядке?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, судя по всему, она пропала.

— Мистера Лэнсдона не было в это время здесь. Он находился в Лондоне. Пришлось посылать за ним.

— Понятно.

— Можете быть уверены, — повторила я, — что мы немедленно известим вас, если что-то выяснится.

— Благодарю вас.

Когда он уехал; я почувствовала облегчение.

Прошла неделя. В газетах продолжали появляться статьи.

«ГДЕ ЖЕ МИССИС ЛЭНСДОН?» — эти заголовки бросались в глаза. Можно было представить себе, как вся страна обсуждает эту тему.

Бабушка написала мне:

«Должно быть, тебе тяжело находиться в центре этих событий. Не хочешь ли ты на некоторое время приехать в Корнуолл?»

При мысли об этом я содрогнулась. Слишком много воспоминаний было у меня связано с Корнуоллом. Все там будет напоминать о Патрике… придется видеться с его бабушкой и дедушкой. Я была рада, что нахожусь не в Лондоне и благодаря этому избегала встреч с Морвенной и Джастином Картрайтами. Вероятно, они возлагали на меня вину за разрыв помолвки, в результате чего Патрик отправился на другой конец света. Мне было невыносимо даже думать о встрече с ними, Я не смогла бы объяснить им случившегося, а пребывание в Кадоре вновь оживило бы воспоминания о том, что произошло.

Кроме всего прочего, я сейчас должна была находиться здесь. Как ни странно, я считала, что Бенедикт Лэнсдон нуждается в моей помощи.

Не знаю, откуда возникло такое ощущение. Я всегда считала его своим врагом. Я понимала завуалированные предположения по поводу случившегося. У безжалостного, тщеславного человека исчезает жена.

Почему? Не мешала ли она ему? Не было ли у него каких-то планов, в которые она не входила?

Какой-то репортер загнал в угол Иветту. Путем хитроумных расспросов ему удалось выяснить, что отношения между супругами складывались далеко не идеально. В результате мы прочитали в газете:

«Как утверждает ее камеристка, у него никогда не находилось времени для нее. Ее это очень огорчало. Ее видели плачущей. Иногда, казалось, она впадала в отчаяние…»

Прочитав это, Иветта пришла в ужас. Я предположила, что ее не всегда идеальный английский язык был причиной того, что она сказала больше, чем хотела.

— Я не говорила этого, не говорила, — плакала она. — Он сам все время… он заставлял меня говорить то, чего я не думала…

Бедная Иветта! Она, конечно, не собиралась бросать подозрения на мужа своей хозяйки. Но за это ухватились. Появились неприятные намеки. Одна из наименее респектабельных газет писала:

«Депутату от Мэйнорли не везет в любви или, скажем, в браке. Его первая жена Лиззи, которая принесла ему в приданое золотой рудник, что сделало его мультимиллионером, покончила с собой; его вторая жена умерла при родах; и вот теперь третья — Селеста — исчезла. Впрочем, может быть, у последней истории будет счастливый Конец. Полиция ведет следствие и надеется вскоре разрешить загадку.»

Прошла неделя, а никаких сведений о Седеете не поступило. Полиция продолжала искать ее. Мистер Эмери сообщил, что они вели земляные работы на трехакровой лужайке возле загона, поскольку там вроде бы заметили свежевскопанную почву.

Это было ужасное время. Я боялась, что они найдут там труп Селесты. Но ничего не нашли, и в течение нескольких дней никаких новых сведений, не поступало.

В заголовках новостей тему об исчезновении Селесты сменила тема формирования нового кабинета министров. Думаю, никто не был удивлен тем, что в этом кабинете не нашлось места для Бенедикта. В утренних газетах по этому поводу появились сообщения:

«В новом кабинете не нашлось места для члена парламента, чья жена таинственно исчезла. Мистер Бенедикт Лэнсдон, которого все прочили на высокий пост в этом кабинете, оказался обойденным. Полиция продолжает утверждать, что вскоре сумеет объяснить эту загадочную историю.»

Какая коварная жестокость была в том, что исчезновение его жены связывали с его политической карьерой! Мы все понимали, что его надежды разбиты в прах именно этим, но зачем нужно было подчеркивать этот факт? Это было почти равно обвинению Бенедикта в убийстве жены, на что, несомненно, и рассчитывали авторы заметки.

Бенедикт забрал газеты в свой кабинет. При мысли о том, что он почувствует, читая эти жестокие слова, я вдруг приняла решение и постучалась в его дверь.

— Войдите, — сказал он.

Я вошла. Он сидел за столом, забросанным газетами — Мне очень жаль, сказала я.

Он понял, что я имею в виду, потому что ответил:

— Это было неизбежно.

Я прошла в комнату и села в кресло напротив него.

— Это не может долго продолжаться, — сказала я. — Скоро все выяснится.

Он пожал плечами.

— Бенедикт… вы не возражаете, если я буду называть вас так? Я не могу называть вас мистером Лэнсдоном, а…

Он кисло улыбнулся:

— Очень странно сейчас беспокоиться по такому поводу. Ты не можешь заставить себя называть меня отцом или отчимом… я всегда понимал это. Зови меня Бенедиктом. Почему бы и нет? Как будто мы с тобой друзья. Возможно, одна из причин, по которым ты не желала признавать меня, крылась в том, что ты не знала, как ко мне обращаться.

76
{"b":"13303","o":1}