ЛитМир - Электронная Библиотека

Был уже четвертый час, когда я услышала, как Ланс на цыпочках поднимается по лестнице.

Я вскочила с кровати и открыла дверь, оказавшись лицом к лицу с ним.

— Кларисса! — воскликнул он.

— Вы знаете который час? Он засмеялся.

— Четвертый?

— И все это время вы были там… играли. Ланс подошел ко мне.

— Вы не могли уснуть? — спросил он.

— Конечно! Я беспокоилась.

— Обо мне?

— Я думала о Диконе.

— Ах, да. Ну, это довольно глупо с вашей стороны. Вам следовало бы крепко спать. Вы понимаете, что через несколько часов мы должны быть в пути?

— А вы понимаете это?

— Я могу спать очень мало.

— Вы… выиграли?

Он печально посмотрел на меня и покачал головой.

— Тем не менее это была славная игра.

— Значит, вы проиграли!

— В этом и состоит риск.

— Сколько?

— Не очень много.

— Сколько? — повторила я. Ланс засмеялся.

— Вы такая строгая! Ну ладно, пятьдесят фунтов!

— Пятьдесят фунтов!

— Это была длинная партия.

— Я думаю, это глупо. Спокойной ночи.

— Кларисса… — Он шагнул ко мне и положил руки мне на плечи. — Благодарю за вашу заботу, — сказал он, притянул меня к себе и поцеловал.

Я в смятении отпрянула.

— Спокойно ночи, — тихо сказал Ланс. — Теперь идите спать. Помните, мы рано отправляемся.

Он пошел в свою комнату, а я вернулась в свою. Он взволновал меня и даже напугал своим поцелуем. Я очень хорошо осознавала, что едва одета, и может быть, мои чувства как-то перемешались с тем, что я чувствовала к Дикону.

Я сказала себе, что Ланс меня раздражает и что с его стороны не очень-то галантно было отослать меня в постель, словно я ребенок.

Я легла на кровать. Мне было холодно, и сон не шел, но наконец я уснула. Как мне показалось, почти сразу же, меня разбудил стук в дверь, давая мне знать, что пора подниматься.

Мы уехали рано, как и планировали. На Лансе никак не отразилась кратковременность ночного отдыха. Он был так же весел и готов развлекать меня всякими историями о своих приключениях.

Я не могла не думать о прошлой ночи и вновь высказала свое неодобрение по поводу его большого проигрыша.

— Вы только позапрошлым вечером выиграли двадцать фунтов и тут же проиграли их… и даже больше.

— С игроками всегда так, — сказал он. — Выигрыши как бы пришпоривают нас играть дальше… чтобы проиграть еще больше.

— Значит, это очень глупая привычка.

— Вы правы. Но со временем вы удивите, что существует много глупых вещей, которым нельзя противостоять. В этом вся трагедия.

— Я думаю, небольшое усилие воли…

— И опять вы правы… только не не большое в данном случае, а очень значительное.

— Я была так рада, что вы выиграли, и притом столь благородным образом.

— Бесполезно думать о таких делах, дорогая Кларисса. Выигранное в «Откормленной куропатке» благополучно перекочевало в другой карман, а пассажиры дилижанса давно уже забыли о своем хорошем ужине.

— Мне кажется, они долго будут вас помнить и рассказывать об этом своим детям.

— Это похоже на свет свечи в темном мире. Свечи чадят, Кларисса, и быстро сгорают. Какая унылая беседа! Скоро мы будем в Лондоне. Там мы проведем ночь в моей резиденции, а на следующий день отправимся в Эндерби. Ваше приключение почти закончилось. Благодарю вас, что позволили мне принять в нем участие.

— Это я должна вас благодарить.

— Путешествие было чудесным. Дуэль манер в «Откормленной куропатке», потеря пятидесяти фунтов прошлым вечером, лекция о моих порочных привычках, но самым лучшим, моя дорогая, милая Кларисса, было ваше общество.

Я смягчилась. Его манеры были очаровательны, и, возможно, он нравился мне именно из-за его очевидных недостатков.

Мы продолжали наш путь. Увидев большие каменные стены могучего Тауэра и реку, бегущую, как лента, среди полей и домов, я вдруг разволновалась. Уже темнело, когда мы проехали через город и добрались до Альбемарл-стрит, где находилась лондонская резиденция Ланса.

Наш приезд вызвал всеобщую суматоху. Казалось, слугам не было числа. Ланс объяснил им, что следует приготовить комнату для племянницы генерала Эверсли, которую он завтра должен доставить к ее семье за городом. А пока нашим главным желанием было поесть и отдохнуть после такого длительного путешествия.

Это был очень красивый дом, и при этом отнюдь не старый. Потом я узнала, что он был построен по проекту Кристофера Рена вскоре после большого лондонского пожара, когда знаменитый архитектор вновь отстраивал большую часть города. Дом был небольшой, по меркам Эверсли, но он обладал элегантностью, которой недостает большим домам. Великолепные панели, резная лестница изысканного рисунка и все остальное вовсе не отличалось пышностью, как можно было ожидать, зная Ланса; наоборот, все было в наилучшем вкусе и производило впечатление даже на таких как я.

Хозяйство велось безупречно, если судить по той скорости, с какой были приготовлены наши комнаты и подана еда.

Мы сидели в комнате с окнами от пола до потолка, обеспечивающими максимум света. На столе стоял серебряный канделябр, и при этом мягком освещении все окружающее казалось чрезвычайно приятным.

— Ваш дом очень красив, — сказала я Лансу.

— Благодарю вас, Кларисса. Я сам его очень люблю и много времени провожу здесь… больше, чем за городом. Как вы могли догадаться, я — городской человек.

— Ну, естественно, ведь игорные дома находятся здесь, — ответила я.

— О, в сельской местности с этим тоже неплохо. Там есть много способов, чтобы потерять деньги, уверяю вас.

— Накопление их, вероятно, не приносят такого удовольствия.

— Разумеется.

— А мне это было бы приятно. Я бы радовалась, глядя, как их становится все больше, — сказала я.

— Дорогая безгрешная Кларисса, пример для всех нас… и в особенности для глупых игроков! Попробуйте супа. Это гордость моего повара. Мне кажется, у него на кухне всегда кипит котел с этим супом.

— Вам здесь очень хорошо прислуживают.

— Я слежу за этим. Мне нравится, чтобы мне хорошо служили… после игры, конечно.

— Я уже многое о вас знаю.

— О, это звучит угрожающе. Но я тоже понемногу вас узнаю.

— Я часто думаю, что человек совершает ошибку, пытаясь узнать слишком много о других людях.

— Это очень глубокомысленное высказывание! — заметил Ланс.

Так мы подшучивали друг над другом.

Я провела ночь в восхитительной комнате. В камине горел огонь, и, едва коснувшись мягкой постели, я провалилась в глубокий сон.

Меня разбудила служанка, которая принесла горячей воды. Было еще темно, но она сказала, что сэр Ланс просил меня быть готовой к отъезду, как только станет светлее.

Странно, но я почувствовала сожаление, что мое приключение почти закончилось. Я все еще находилась под впечатлением всего происшедшего и только-только начинала понимать, как меня радуют дни, проведенные с Лансом.

Мы оставили уютный дом на Альбемарл-стрит и двинулись на юго-восток. По пути были две остановки, причем последняя — в историческом городке Кентербери. До Эверсли оставался день пути.

Везде, где бы мы ни проезжали, любой завязываемый нами с кем-либо разговор, обязательно сводился к теме восстания шевалье Святого Георга, или Претендента, как его чаще называли.

В воздухе носился страх перед новой войной. Мне было очень тревожно, когда я думала, что если дело действительно кончится войной, то Дикон будет по одну сторону, а моя семья — по другую.

Ланс выглядел немного подавленным, когда мы выехали из Кентербери.

Я спросила его: не думает ли он о том мученике, который был умерщвлен в соборе? Или это судьба святого Томаса занимает его ум и насылает меланхолию?

— Нет! — воскликнул он. — Должен признаться, я о нем почти не думал. Вы, разумеется, знаете, что есть только одна причина моей грусти — скорая разлука с вами.

Я так счастлива была услышать это от него, что засмеялась от удовольствия; но потом я вспомнила Дикона, и мне стало стыдно.

32
{"b":"13304","o":1}