ЛитМир - Электронная Библиотека

Я представила себе изумление домашних, когда они увидят меня, въезжающую во двор бок о бок с благородным незнакомцем. Я была благодарна ему за то, что она заставил меня на время забыть об оскорблении, которое мне нанес Бастиан.

Мы подъехали к поместью.

— Очаровательное место, — сказал Джервис Пондерсби. — Значит, это поместье Лэндоров? А далеко ли отсюда до моря?

— Пять миль.

— Я думал, что море ближе.

— Пять миль — это немного, — ответила я.

Я рассказала ему о том, что наш дом построен из камней некогда разрушенного монастыря. К этому времени мы уже въехали во двор.

Нас заметили, и я представила себе замешательство среди домашних: Берсаба приехала домой с джентльменом из Лондона!

Я кликнула конюха, который занялся нашими лошадьми. Когда мы вошли в холл, там нас уже ждали Фенимор и Бастиан. Я даже не взглянула на Бастиана, обратившись к Фенимору:

— Я встретила этого джентльмена на дороге. Он искал Тристан Прайори. У него дело к отцу. Гость изящно поклонился и сказал:

— Джервис Пондерсби, к вашим услугам.

— Дорогой сэр Джервис! — воскликнул Фенимор. — Мой отец часто рассказывал о вас. Приветствую вас в нашем доме. К сожалению, отец сейчас в отъезде.

— Ваша сестра уже сообщила мне об этом. Но я полагаю, что он уехал ненадолго.

— Мы ожидаем его через несколько дней. Позвольте представить вам моего кузена Бастиана Касвеллина.

Бастиан поклонился. Я подумала: как он неуклюж в сравнении с этим джентльменом. Это меня обрадовало.

— Прошу вас пройти в гостиную моего отца. Я отдам распоряжения, и вам принесут подкрепиться.

— Разве что немного вина, но главное, мне необходимо поточнее узнать, когда вернется ваш отец.

— Я могу послать гонца в Плимут. Он сообщит о вашем прибытии, — предложил Фенимор.

Я гордилась братом: он не растерялся от неожиданного визита и вел себя достойно.

Фенимор повел гостя в комнату отца, а я поднялась наверх. Бастиан пошел за мной следом, но я лишь ускорила шаги.

— Берсаба, — прошептал он.

— Мне не о чем говорить с тобой, — прошипела я через плечо.

— Я должен объясниться.

Я хотела отделаться от него, но Бастиан остановил меня в галерее.

— Ты не можешь сообщить мне ничего нового, — отрезала я. — А вот я должна тебя поздравить.

— Постарайся понять меня, Берсаба.

— Я понимаю. Ты просил руки Карлотты. По-моему, все достаточно ясно, разве не так?

— Я просто не представляю, как это случилось, Берсаба, ведь я люблю тебя.

— Ну да, любишь меня настолько сильно, что женишься на Карлотте. Мне все ясно.

— Я на время просто обезумел. Не знаю, что со мной случилось… Я был словно околдован — вот так все и произошло, Берсаба. Ты должна меня понять. Когда она рядом…

Его слова впивались в мое сердце. Я удивилась тому, что столь незатейливый человек как Бастиан способен причинить мне такую боль.

Я оттолкнула его.

— Отправляйся к ней. Иди к своей ведьме. Я обещаю тебе, ты об этом пожалеешь. Ты будешь жалеть и горевать…

Я развернулась и побежала в спальню. К счастью, там не было Анжелет. Я заперла дверь, а Бастиан стучал в нее, стучал и шептал мое имя.

— Я должен объясниться, Берсаба…

Объясниться! А что тут объяснять? Только то, что он поддался искушению. Он хотел ее. Ради этого он решил бросить меня.

— Возвращайся к ней, — ядовито прошептала я. — Возвращайся к своей… к своей ведьме.

Фенимор немедленно послал гонца в Плимут, чтобы уведомить отца о прибытии сэра Джервиса. Пока вышеозначенный сэр попивал вино, мой брат убеждал его в том, что ему будет гораздо удобнее жить в Тристан Прайори, чем на постоялом дворе, и следует сразу же послать за слугами и багажом; тем временем для гостей будут приготовлены комнаты.

Сэр Джервис любезно поблагодарил за приглашение, но решил не переезжать в наше имение до возвращения отца.

За ужином мы только и говорили о сэре Джервисе, и я в подробностях рассказала, как встретила его во время прогулки. Выговор я получила сразу.

— Ты прекрасно знаешь, что мать запрещает тебе выезжать на прогулки без охраны, — сказал Фенимор. — Ты нарушила запрет в ее отсутствие.

— Я уже не ребенок, Фенимор, — резко ответила я. Я знала, что Бастиан наблюдает за мной и сейчас должен покраснеть, вспомнив наших с ним недетских играх. Он сидел рядом с Карлоттой, и я уже знала, что она околдовала его. Бастиан сам был потрясен и обескуражен случившимся, а именно так и должен себя чувствовать околдованный человек. Он просто глаз не мог от нее отвести. Я видела, как он пытается прикоснуться к ней рукой. Теперь я ненавидела их обоих, но была вынуждена делать вид, что все в порядке. Карлотта сказала:

— Этот джентльмен выглядит весьма изысканно. Я видела из окна как он выезжал.

— Он вернется, как только приедут родители, — объяснил Фенимор, — и, видимо, задержится у нас на несколько дней.

Не знаю как я выдержала этот ужин. Бастиану лучше было бы отправиться домой, иначе я не отвечала за себя. Видеть его вместе с Карлоттой было невыносимо.

После ужина музыканты, расположившиеся на галерее, Томас Дженсон, наш учитель музыки, обладатель чудесного голоса, исполнили несколько мадригалов. Конечно, в их репертуаре была популярная песня о неверном возлюбленном, что не улучшило моего настроения.

Как только представилась возможность, я, сославшись на усталость, отправилась в свою комнату, но сестре, естественно, понадобилось подняться вместе со мной и причитать: какая я бледная, напряженная, как я нехорошо поступила, отправившись на прогулку в одиночку… Этих нежных упреков я не могла вынести и кое-как уговорила Анжелет оставить меня, сказав, что мне очень хочется спать.

Спать! Если бы я могла уснуть…

Я лежала уже около получаса, когда раздался стук в дверь. Я закрыла глаза, решив, что вернулась Анжелет, но это была не она. Пришла служанка Джинни и принесла какой-то отвар, который Анжелет приготовила для меня.

Я взглянула на Джинни. Ей был двадцать один год, и она обладала обширным опытом. В четырнадцать лет она родила ребенка и жила с ним в одной из мансард, потому что наша мать сказала, что недопустимо отрывать дитя от матери. С тех пор у Джинни было много любовников, но детей она больше не рожала. «Дурочка, — как-то сказала наша мать, — рано или поздно у нее опять будут неприятности». Но я понимала Джинни. Она не была глупой — она была безвольна.

— Госпожа Анжелет сказала, что вы должны это выпить, госпожа, — объяснила она. — Она сказала, что вы от этого заснете.

— Спасибо, Дженнет.

Она поднесла мне напиток, горячий и приятный на вкус.

— Подожди немножко, я сейчас допью.

— Хорошо, госпожа.

— А ты когда-нибудь имела дело с ведьмой, Джинни?

— О да… Я ходила к одной… когда у меня были неприятности. Хотя все равно было слишком поздно… Она ничего не могла сделать.

— Это была Дженни Кейс, не так ли? Потом ее повесили в лесу на дереве.

— Да, хозяйка. Зря они так поступили с бедной Дженни Кейс. Она всегда помогала несчастным девушкам, у которых случались неприятности, а уж как сводила бородавки — любо-дорого было посмотреть. Здорово она это делала. Бабушка, помню, говорила:

«Ты, Джинни, знай, что есть колдовство черное, а есть белое, так Дженни Кейс занимается белыми.

— Ну, некоторые думали иначе.

— Конечно, всегда найдутся злые люди. Дженни Кейс умела снять сглаз. Когда мой младший брат стал заходиться от кашля, она вылечила его, подвязав ему на шею мешочек с пауками. Я не думаю, чтобы Дженни Кейс хоть кого-нибудь сглазила. Некоторые, конечно, грешат этим, и всегда найдутся люди, готовые обвинить женщину в колдовстве. Да, хозяйка, ведьмой быть опасно — хоть белой, хоть черной.

— А что случилось с Дженни Кейс?

— Ну, нашлись люди, ненавидевшие ее. Пошли разные разговоры… потом во время отела сдохла корова… да, а вслед за ней и теленок, а пастух совсем обезумел и начал орать, что это, мол, Дженни Кейс напустила порчу. Какая-то женщина сказала, что ходила за лечебными травами и видела, как Дженни Кейс в своем домике с черной кошкой у ног жарила проколотое булавками сердце вола и при этом пела:

17
{"b":"13305","o":1}