ЛитМир - Электронная Библиотека

Именно этим я и хотела заняться сейчас. Я подошла к алтарю. Ткань, покрывавшая его, была, по словам Ричарда, вышита дамами этой семьи полтора века тому назад. Я с благоговением прикоснулась к шитью. Какая тонкая работа и какие изысканные цвета! Когда-нибудь, когда подрастет мой ребенок, я вышью покров для алтаря и выберу точно такие же оттенки ниток. Какой красивый синий цвет… синий цвет — цвет счастья… так, кажется, говорят? И какая тонкая отделка. Как же они ухитрились это сделать? Я приподняла ткань, желая поближе рассмотреть шитье, и при этом, должно быть, слегка потянула ее на себя. Раздался грохот покатившегося по полу потира, а в следующую секунду на меня упал еще какой-то сосуд. Ткань выскользнула из рук, я оказалась на полу и, почувствовав, как внутри меня шевельнулся ребенок, потеряла сознание…

Надо мной стояла миссис Черри, рядом с ней — Берсаба. Лицо у миссис Черри было такое бледное, что на щеках стала заметна сеточка вен. Она дрожала.

Берсаба, опустившаяся около меня на колени, сказала:

— Все в порядке. Она уже пришла в себя. Она расстегнула мне воротник.

— Все хорошо, Анжелет. Ты просто упала в обморок. Это часто случается на таком сроке.

Казалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

— Немножко полежи спокойно, не двигайся. Сейчас уже все в порядке. Потом я отведу тебя в комнату. Все это ничего. Это бывает.

Так я лежала на холодном полу церкви, ощущая внутри себя новую жизнь, и повторяла про себя слова Берсабы, что эти вещи часто бывают на таком сроке.

Берсаба сказала:

— Я останусь с тобой на часик-другой. Ничего страшного. Женщины часто падают в обморок, впервые почувствовав шевеление ребенка. Потом ты, конечно, привыкнешь. У тебя, наверное, будет беспокойный малыш.

Было приятно лежать здесь. Берсаба рассказывала о том, как была беременна Арабеллой, и о том, что все эти мелкие происшествия — неотъемлемая часть жизни беременной женщины.

— Как удачно получилось, что ты прошла через это раньше меня, — сказала я.

— И что я могу помогать тебе.

— Надеюсь, так будет всегда.

— Когда-нибудь и тебе придется помочь мне. Я немножко поспала. На это время сестра, должно быть, ушла, и когда я проснулась, то увидела, что в комнату входит миссис Черри.

— Мне только надо взглянуть, все ли у вас в порядке, госпожа.

— Ничего страшного, миссис Черри. Просто мне стало плохо, когда ребенок зашевелился. Сестра говорит, что это нормально. Такое часто случается в первый раз.

— Меня-то церковь напугала, вот что, — сказала миссис Черри.

— Я рассматривала ткань на алтаре. Она так красиво отделана. И, должно быть, я за нее потянула.

— Так вы стояли на коленях возле алтаря?

— Да.

Она слегка нахмурилась.

— Ну, госпожа, я просто так спросила. Мы же все о вас беспокоимся.

— Я знаю об этом, но предпочла бы, чтобы вы беспокоились поменьше. Со мной все в полном порядке.

— Ну, будем считать, что это так, — решительно сказала она.

А мне… опять стало тревожно.

Я не могла уснуть. Говорят, у женщин во время беременности бывают различные причуды. Этой ночью началось с того, что мне показалось, будто я слышу чьи-то крадущиеся шаги на лестнице. Ничего, уговаривала я себя, это просто старые доски да мои собственные капризы.

Я вспомнила, что в детстве боялась темноты и успокаивалась лишь в присутствии Берсабы. Но сегодня ночью воздух был просто пропитан опасностью. Да ведь мы и жили в опасные времена.

Почти не раздумывая, я встала, надела халат, сунула ноги в ночные туфли и отправилась в комнату Берсабы.

Мое сердце чуть не остановилось, когда я увидела, что ее там нет. Постельное белье было отброшено в сторону, словно она поспешно соскочила с кровати. Значит, я слышала по лестнице шаги Берсабы!

Стояло полнолуние, и в комнате было светло почти как днем. Я подошла к окну и выглянула наружу. Я простояла так несколько секунд, прежде чем заметила свою сестру. Она бежала через лужайку, бежала так, словно спасала свою жизнь.

— Берсаба! — закричала я. — Что…

Слова застряли у меня в горле: я увидела, что ее кто-то преследует, какое-то огромное, передвигающееся неуклюжими прыжками существо. Оно напоминало человека, но я не была уверена, что это человек.

Я закричала:

— Солдаты пришли! — И, выскочив из комнаты, бросилась вниз по лестнице. Единственной моей мыслью было спасти сестру.

— Берсаба! — вновь закричала я.

Услышав звук моего голоса, существо остановилось, неуверенно повернулось и заковыляло ко мне. Я не видела его лица (наверное, это было и к лучшему), но чувствовала, что в нем есть нечто противоестественное, злое, даже зловещее и что я подвергаюсь ужасной опасности.

Я услышала голос Берсабы:

— Беги, Анжел…

И почти немедленно после этого раздался звук выстрела. Фигура покачнулась, подняла вверх свои огромные лапы, зашаталась и рухнула на траву.

Берсаба подбежала ко мне. Она схватила меня и крепко сжала в объятиях.

— С тобой все в порядке, Анжел, — нежно бормотала она. — Теперь все позади. Мне показалось, что я увидела внизу Ричарда… и я выбежала… а там было это. Оно увидело меня и…

Из дома выбежали мистер и миссис Черри. Подбежав к существу, лежащему на траве, миссис Черри сделала странную вещь: она упала рядом с ним на колени и прижалась лицом к распростертому телу.

Это было каким-то кошмаром: холодная ночь, мы с Берсабой, тесно обнявшиеся, словно боясь потерять друг друга, тело, лежащее на траве, и миссис Черри, раскачивающаяся взад и вперед, что-то неразборчиво бормоча в отчаянии.

Из дома выбежали Грейс, Мэг и Джессон. Грейс наклонилась и сказала:

— Он мертв.

Миссис Черри закричала:

— Черри застрелил его! Он застрелил нашего сыночка!

Черри положил руку на плечо жены, пытаясь успокоить ее.

— Давайте занесем его в дом, — сказал Джессон. Мне стало дурно от вида крови. Берсаба поддержала меня за талию.

— Тебе необходимо лечь в постель, Анжелет, — сказала она.

Я не обратила внимания на ее слова. Мне нужно было знать, что произошло.

Убитого перенесли в оружейную комнату, и теперь я сумела рассмотреть его лицо. Странно и пугающе выглядело оно. Жесткие вьющиеся волосы спадали на низкий лоб и покрывали нижнюю часть лица; на самом лице лежала какая-то печать зла, которую не смогла стереть даже смерть.

Грейс увела миссис Черри, и с нами остались мистер Черри и Джессон. Я спросила:

— Что это значит? Кто этот человек? Вы застрелили его, Черри?

— Да. Я застрелил его. Вы слышали слова миссис Черри. Это правда. Это наш сын.

— А откуда он взялся? — спросила Берсаба. — Почему он появился так неожиданно?

— Он убежал, госпожа. Он и раньше убегал. Это было для нас тяжким испытанием. Он содержался в сумасшедшем доме… У него силы на двоих мужчин… и он был опасен. Его нельзя было держать в доме, он тут все сокрушил бы. Никакого другого выхода не оставалось… Я знал, что сделаю это… если он вернется.

Берсаба овладела ситуацией. Она пошла на кухню и принесла что-то из шкафчика миссис Черри, налила это в бокал и дала ей выпить.

— Вы должны держаться, — сказала она. — Все, что произошло, — к лучшему.

— Для нас это было ужасным испытанием… все эти годы… мы ведь не знали, когда он вновь убежит.

— Теперь уже ничего не поделаешь, — сказала Берсаба, — он умер. Завтра нужно вынести его из дома и похоронить. — Черри кивнул. — Джессон уложит вас в постель.

— Я сделал это, чтобы спасти вас, госпожа. Я сделал это, чтобы спасти дом. Неизвестно, что бы он тут натворил. Он же сумасшедший. Взял бы да и спалил тут все. Мне пришлось это сделать. Я был вынужден, и миссис Черри должна это понять. Но все-таки он ее сын, и…

Берсаба повернулась к Джессону.

— Отведите Черри в его комнату, Джессон, — велела она, — и побудьте с ним и с миссис Черри. За сестрой я присмотрю сама.

Она проводила меня в спальню и осталась со мной. Мы долго говорили.

85
{"b":"13305","o":1}