ЛитМир - Электронная Библиотека

— Это ничего… ничего… миссис Черри просто играет.

Некоторое время она молчала. Мы все напрягли слух, но услышали лишь какой-то шум.

— Мы здесь хорошо заперлись, — сказал Джессон. Грейс спросила:

— С вами все в порядке, госпожа? И Анжелет в ответ прошептала:

— Что она говорила о том, как кого-то видели в церкви?

— Да ничего, госпожа, — начал Черри. Миссис Черри прервала его:

— Ты мне рот не затыкай, Черри. Мы отсюда все равно не выберемся, мне надо выговориться.

— Не нужно, Эмми, — сказал Черри, — пожалуйста, помолчи.

— Это уже давно… такая тяжесть у меня на сердце. Я хочу, чтобы он был мой… Почему я должна отрекаться от него? Он был добрый, мягкий, только иногда на него находило. Джо-то никогда таким не был. Он всегда был жестокий и хотел всем вредить. А мальчик — нет, он добрый. Я хотела, чтобы он был здоровым и жил в этом доме как джентльмен. Все здесь принадлежало бы ему… Видите, какая я грешная.

Я начинала кое-что понимать, сопоставляя факты и слова, но не хотела, чтобы это слышали дети. Я боялась, что она их напугает.

Мальчик в замке не был сыном генерала. Да и как он мог им быть, если это внук миссис Черри? Сумасшедший уже бывал в этом доме. Он застал жену Ричарда в церкви, изнасиловал ее, и она родила от него ребенка… этого мальчика.

Но почему она от него не избавилась? Почему другие не знали? И тут я все поняла. Магдален трепетала перед мужем. Она боялась признаться ему. Но супруги Черри знали обо всем. Сумасшедший был ранен в ногу, однако Магдален это уже не могло помочь.

Бедняжка! Как же она жила все эти месяцы беременности, зная о том, что отец ребенка, которого она вынашивает, — безумец?

Я наблюдала за Анжелет. Понимает ли она, в чем дело? Она изумленно смотрела на миссис Черри, словно видела ее в первый раз.

— Я просто хотела как лучше, — всхлипывала миссис Черри. — Я просто хотела для мальчика.

— Замолчи! — велел ей муж.

— Ведь все это могло стать его собственным, верно? Я стала бы за это бороться… Когда ему исполнилось бы восемнадцать, я бы поборолась… О, Господи, что с ним сейчас? Он же там, а солдаты ненавидят замки… им известно, что это замок генерала… а там мой мальчик… сын генерала… то есть так все думают.

Миссис Черри истерически расхохоталась.

— Я делала все это для него и не думала, что может случиться беда…

Ее хохот перешел в пронзительный визг. Я подошла к ней и отвесила ей пощечину. Она немедленно утихла и прошептала:

— Мы все умрем, как крысы в капкане. Ни у кого ничего не останется, а на мне лежит тяжкий грех. Я могла погубить ее. В первый раз я от этого избавилась, да это и нетрудно было, а теперь опять хотела избавиться, чтобы дать дорогу моему мальчику. Нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь ему помешал.

Анжелет тихо сказала:

— Теперь я все поняла. Я понимаю, почему вы все это делали. Мне понятно, что произошло с Магдален. Но сейчас все это не имеет никакого значения.

Наступившее молчание прервала Арабелла:

— Мама, ты сердишься на миссис Черри?

— Нет, — ответила я.

— А она думает, что сердишься. Она плачет. И вновь тишину нарушали лишь сдавленные рыдания миссис Черри.

— Скоро все кончится, — сказала я Арабелле.

— Мы все еще играем?

— Да, мы все еще играем.

— Я хочу поиграть во что-нибудь другое.

— Придется подождать, пока все закончится. Она прижалась ко мне поближе, Лукас и маленький Томас последовали ее примеру.

Джессон бесшумно выскользнул из туннеля разведать обстановку. Вскоре он вернулся.

— Они ушли, но оставили после себя след.

Мы вернулись в дом. Гобелены были сорваны со стен, бронзовые и оловянные украшения исчезли. Церковь оказалась полностью осквернена. Я поднялась по лестнице в наши комнаты. Богатые драпировки были содраны со стен и разорваны в клочки, а вышитые покрывала — те, что остались, были испоганены.

Винный погреб был затоплен вином. Усмехнувшись, я высказала предположение, что, считая питье вина грехом, они не только пили его сами, но и не хотели позволить согрешить другим. Наши продовольственные запасы исчезли. Большинство окон было выбито. Я опустилась на чудом уцелевший стул и прокляла эту бессмысленную войну.

Тут я вспомнила об Анжелет и о приближающихся родах. Все, что мы приготовили, исчезло или было приведено в негодность. Я попыталась обдумать план дальнейших действий, но, услышав громкие крики, поспешила вниз и столкнулась с Грейс.

— Это миссис Черри. Она совсем сошла с ума. Эти дьяволы побывали в замке и все разнесли на кусочки.

— А мальчик и его опекун?

— Они оба мертвы… Похоже, что они спрыгнули со стены. Джон Земляника ни за что бы такое не сделал. Это же верная смерть. Я думаю, мальчик хотел спрыгнуть, а Джон попробовал удержать его. Они оба там и лежат. Вы уж не выходите, госпожа, и мою хозяйку удержите. Вид не из приятных.

На мгновение я ощутила слабость, полную неспособность действовать и думать. Я лишь сознавала, что тайны замка больше не существует и что мы сделали еще один шаг вперед.

Все случившееся не могло, конечно, остаться без последствий, и мы с Грейс совершенно не удивились тому, что у Анжелет начались боли. Стало ясно, что близятся роды.

Заботливо приготовленная нами комната для роженицы была превращена в свинарник, и нам пришлось потрудиться, чтобы хоть как-то подготовиться к важному событию. Это оказалось нелегким делом, и Грейс была расстроена. Преждевременные роды грозили неприятностями.

В то же время нам было полезно заняться какими-то действительно важными делами. Я продолжала твердить себе: мы потеряли очень многое, но остались вместе…

Мы уложили Анжелет в одну из немногих пригодных для использования кроватей, а сами отправились на поиски необходимого. Нам удалось найти кое-какое постельное белье. Джессон разжег камин. Нагрев кирпичи, мы завернули их во фланель и положили в постель в качестве грелки. Все старались чем-то помочь. Дети были слегка напуганы суматохой, и я передала их под опеку Феб, попросив ее объяснить детишкам, что мы продолжаем играть в новую игру, иногда немножко страшную, но интересную, и нам нельзя мешать.

К счастью, солдаты не тронули коров и не добрались до некоторых стоящих на отшибе построек, в частности, солодовни, где лежали запасы зерна и муки, так что голод нам пока не грозил. Миссис Черри была в таком состоянии, что ничего не могла делать, и ее место у очага заняла Мэг, а мужчины заложили досками оконные проемы и начали по возможности наводить порядок.

Самой главное нашей заботой оставалась Анжелет, которая и в самом деле выглядела очень нездоровой. Тем не менее роды прошли довольно легко, и через несколько часов на свет появился мальчик. Он был слабеньким, недоношенным почти на месяц, но как нельзя более нормальным. Грейс сказала, что в первые месяцы малыш доставит нам немало хлопот, но когда он окрепнет и наберется сил, все будет в порядке.

Состояние Анжелет, напротив, вселяло тревогу. Она была очень слаба, а у нас не хватало самых необходимых вещей.

Я оставила младенца на Грейс и занялась сестрой. Я сидела возле нее день и ночь. Время от времени, конечно, я не выдерживала и засыпала, но мне хотелось, чтобы она постоянно ощущала мое присутствие. Это, кажется, доставляло ей некоторое удовлетворение, не говоря уже обо мне. Надо мной тяготели грехи, и тяжесть их ничуть не уменьшалась оттого, что я сознавала: окажись я вновь в той же ситуации — и все было бы точно так же.

Хотелось бы мне попытаться объяснить это Анжелет.

Она лежала неподвижно, обессиленная, но глаза ее улыбались мне, а когда я отходила от постели, она беспокоилась.

Прошло четыре дня.

Ребенок понемножку оправлялся, и Грейс сказала:

— Его надо окрестить и дать ему имя. Я пошлю Черри или отца за священником.

Я согласилась.

Я спросила Анжелет, не возражает ли она против того, чтобы младенца назвали Ричардом, и она, очень довольная, кивнула в ответ. Итак, ребенок был окрещен, и мы стали называть его трогательным уменьшительным именем — Дикон.

90
{"b":"13305","o":1}