ЛитМир - Электронная Библиотека

Вся наша семья полюбила его. Мать написала отцу письмо и попросила приехать в Лондон. Я понимала причину: она решила, что мои взаимоотношения с Джервисом становятся все более серьезными, и хотела, чтобы ее супруг присмотрелся к возможному зятю. Они старались действовать тактично, но понять их намерения было совсем нетрудно.

Сезон продолжался: вновь балы, обеды, и везде мы были вместе с Джервисом. Мы ходили в оперу, слушали произведения Донницетти, Беллинни и нового композитора Джузеппе Верди, чья музыка мне нравилась больше всего. На одном из концертов присутствовала королева. Я наблюдала за ней и видела, что она захвачена музыкой, лишь время от времени обращаясь к принцу с каким-то замечанием.

Этот сезон, которого я ожидала не без опасений, оказался самым волнующим и радостным периодом моей жизни, и все это, конечно, благодаря Джервису.

Он с интересом вновь встретился с Грейс. Грейс сказала, что ей доставила большую радость возможность поговорить о Джонни. Она опасалась волновать такими разговорами его мать, поэтому в их доме редко упоминалось имя Джонни. Так что разговор с Джервисом доставил ей большое облегчение. Джервис сумел вспомнить несколько веселых историй, и было приятно слышать, как они вместе смеются.

Грейс сказала мне, что считает его одним из самых очаровательных мужчин, каких она только встречала, и что она рада за меня.

— Как бы я хотела, чтобы Морвенне так же повезло, — сказала она.

— Морвенна ждет-не дождется окончания сезона, — ответила я, — но я думаю, что все не так плохо, как она предполагала.

— Добряк Джервис постоянно старается, чтобы она не осталась без кавалеров. Он очень тактичный молодой человек.

Это меня порадовало, как бывало всегда, когда хвалили Джервиса. Теперь я была уверена в том, что он скоро сделает мне предложение, и столь же была уверена в том, что мой ответ будет положительным.

Это произошло в тот день, когда мы находились в Кенсингтонгском саду. Нам редко доводилось бывать наедине. Как правило, на прогулках нас сопровождала Грейс, но в этот день Морвенне пришлось неожиданно посетить портного, и Грейс отправилась вместе с ней. Джервиса теперь считали другом семьи, поэтому никто не возражал против того, что мы пойдем погулять вдвоем.

Мы прошли к Круглому пруду, понаблюдали за тем, как детишки запускают свои кораблики, и пошли по аллее, чтобы найти место, где присесть. Джервис сказал:

— Полагаю, вы знаете, что я собираюсь сказать, Анжелет? Я думаю, с некоторых пор все знают, что я собираюсь сказать… Мне просто хотелось, чтобы для приличия прошло какое-то время, хотя не понимаю, зачем это нужно. Почему чувства должны подчиняться каким-то правилам хорошего тона? Если я сделаю это предложение здесь, мне не придется падать на колени, но делаю я это со всем смирением, полностью сознавая, что недостоин столь высокой чести.

Я рассмеялась и сказала:

— Я думала, вы выразитесь несколько более ясно.

— Я прошу вас стать моей женой, — сказал он.

— Ну конечно, — ответила я.

Он взял мою руку и поцеловал ее:

— Вы не похожи ни на кого из тех, с кем мне доводилось встречаться: вы искренняя и открытая. Любая другая девушка на вашем месте ахала бы, охала и говорила, что все это слишком неожиданно для нее.

— Ну, вряд ли я могу ссылаться на это: с первого бала вы были постоянным гостем в нашем доме. Мы не думали, что вы приходите к нам изучать архитектуру.

— Правда, не думали? О, Господи, я выдал себя. Неужели все было столь очевидно?

— Думаю, что да, и я надеялась на это.

— Ах, Анжелет, как мудры были люди, когда крестили вас. Вы воистину заслуживаете имени ангела.

— А вот качествами святой меня не нужно наделять. Поступив так, вы непременно разочаруетесь.

— Ну, святые меня, собственно, никогда не интересовали, но ангелы — совсем другое дело. Это просто чудесно, а теперь мы будем строить планы. Не стоит тянуть со свадьбой, правда? Вам нужно познакомиться с моей семьей. Мы отправимся туда поскорее. Они, конечно, скажут, что нужно долго готовиться… ну и пусть. Нам нужно подумать о себе. Только представь себе, дорогая, мы будем вместе навеки.

— «Мы будем вместе столько, сколько нам дано прожить». Мне нравится эта фраза, в ней есть что-то успокоительное.

— Все это похоже на чудо, правда? Вот так встретиться на балу…

— Но мы встретились до того, как эти балы стали мне неприятны.

Когда девушек выставляют, как на рынок…

Джервис кивнул:

— Но молодых людей каким-то образом надо знакомить, а уж на систему знакомств, которая сумела свести меня с моей Анжелет, я не могу обижаться. Я люблю тебя, Анжелет.

— Я уже давно жду этих слов.

— Ты хотела, чтобы я констатировал столь очевидный факт?

— Если бы я это не услышала, то не была бы в этом уверена. Как странно, что ты тогда приехал в Кадор… а потом мы не виделись несколько лет.

— Это потому, что ты не догадалась быть постарше, когда мы познакомились. А уж когда время подошло, судьба сказала: «Пора любимым воссоединиться…»И мы очутились на балу у Беллингтонов.

— Значит, ты веришь в судьбу?

— Я думаю, мы сами делаем ее.

— А ты когда-нибудь влюблялся? Джервис молчал.

Признайся, — потребовала я.

— Это обязательно?

— Да, разумеется. Я должна знать и худшее. Ну что ж, когда мне было шесть лет, я полюбил восьмилетнюю девочку. Мы вместе ходили учиться танцам, и она задирала меня, но моя преданность была безграничной, и я был верен ей целых шесть недель, несмотря на то, что она относилась ко мне жестоко. У нее была привычка дергать меня за уши.

— Я спрашиваю тебя серьезно.

— Я никого не любил до тебя. А ты? Я заколебалась:

— Одно время мне очень нравился Джонни, а потом был еще один… Ну, что-то вроде дальнего родственника. Он приехал в Кадор, чтобы посмотреть, если ли у него склонность к управлению имением. Его звали Бенедикт.

— Такое имя подходит папе римскому, святому или, по крайней мере, монаху. Не те ли это монахи, что делают знаменитый ликер? Расскажи мне побольше об этом Бенедикте.

— Мне он казался очень красивым и сильным, но было мне тогда лет десять. Наверное, трудно полагаться на суждения ребенка.

Ты говоришь так, будто твой герой — колосс на глиняных ногах.

— Да нет, все не так.

Я заболела, он уехал, и больше мы никогда не виделись.

— Что ж, тогда я смогу справиться со своей ревностью. А были у тебя другие?

Я решительно покачала головой. Джервис улыбнулся мне, и я подумала: «Я счастлива, хотя думала, что после того случая никогда…»

Мы некоторое время сидели на скамейке, держась за руки и наблюдая за игрушечными лодочками на воде.

— Ну что, по возвращении сообщим новость? — спросил Джервис.

— Да, — ответила я. — Мне хочется рассказать об этом всем на свете.

Когда мы выходили из сада, к нам подошла женщина. В руках она держала поднос с фиалками.

— Букетик фиалок для леди, — льстиво сказала она. — Не жалейте денег, джентльмен.

У меня дома детишки, и, прежде чем вернуться к ним, мне нужно распродать это. Не могу же я прийти к малышам без гроша, верно?

Джервис выбрал самый большой букет. Фиалки уже увядали, и мне было жаль женщину, ведь ее корзина была полна цветов. Джервис вручил мне фиалки. Он заметил, что я смотрю на женщину с жалостью, и я была уверена, что он разделяет мои чувства. Он сунул руку в карман, достал целую горсть монет и положил их на поднос. Женщина удивленно посмотрела на него:

— Ну, сэр. Вот это да! На это можно клумбу купить. Господь благословит вас.

— Сегодня у нас счастливый день, — сказал Джервис.

— Ну, вашими молитвами, сэр, и у меня он получился счастливый.

Джервис взял меня под руку. Я понюхала фиалки. Они вдруг показались мне необычайно красивыми.

— Ты дал ей столько денег. Из-за детей?

— Из-за того, что она — не мы. Мне жаль, например, всех мужчин в Лондоне, поскольку они не собираются жениться на Анжелет.

33
{"b":"13308","o":1}