ЛитМир - Электронная Библиотека

— Он так и не увидел Ребекку!

— Нет, но он знал о предстоящих родах.

— Бедный Джервис! Ты еще оправишься, моя дорогая! Ты так молода! Конечно, нужно время, чтобы пережить такое…

— Да, — согласилась я. — Мне нужно это пережить.

— Мы собираемся отвезти тебя домой, будем о тебе заботиться. Не знаю, захочешь ли ты остаться жить в Корнуолле, но тебе понадобится время, чтобы прийти в себя. Здесь у тебя тоже есть дом… который мы подарили вам на свадьбу.

Теперь он уже не мой: дядя Питер взял его в качестве залога за деньги, которые он ссудил Джервису, чтобы тот мог расплатиться в долгами и отправиться в Австралию. Теперь этот дом принадлежит дяде Питеру.

— Он сообщил нам об этом и сказал, что махнет рукой на долги…

— О нет! Долги следует платить… В том числе и ему.

— Ну, твой отец обо всем позаботился! Он настоял на том, что выплатит долг Питеру, и дом опять принадлежит тебе. Ты не должна ни в чем сомневаться, поскольку эта сумма была взята из денег, которые в любом случае принадлежали тебе. Но предложение Дяди Питера было очень великодушно. Вообще он странный человек! Он был всегда очень добр ко мне, а моя мать ненавидела его. Конечно, есть в его жизни темные пятна, но есть и много хорошего!

— То же самое можно сказать о большинстве людей: никого нельзя назвать безоговорочно хорошим или безоговорочно плохим — так мне кажется…

— Возможно, и так. Наверное, Морвенна поедет в Корнуолл. Пенкарроны много говорили с нами о планах на будущее. Они были страшно расстроены и очень скучали по Морвенне. Мистер Пенкаррон собирается сделать очень соблазнительное предложение Джастину, чтобы удержать его в Корнуолле.

— Ты имеешь в виду совместное дело?

— В конце концов это разумно! В свое время все перейдет Морвенне в качестве наследства, а значит — и Джастину. Мистер Пенкаррон хочет, чтобы это стало семейным делом и чтобы тем же самым потом занялся юный Патрик.

Я думаю, тебе будет приятно жить недалеко от Морвенны? Ах, Анжелет, я так счастлива, что ты вернулась! Конечно, ужасно, что с тобой нет Джервиса, но будем благодарны судьбе за то, что у нас есть…

— Благодарны за то, что у нас есть! Именно так я и собираюсь жить…

Морвенна сообщила мне, что Джастин согласился отправиться в Корнуолл и работать вместе с отцом.

— Теперь я так счастлива! Мне очень не хотелось бы расставаться с родителями, а они обожают Патрика. У меня все так хорошо уладилось! Если бы и у тебя все так сложилось, Анжелет.

— И у меня будет все в порядке, — сказала я. — Меня окружает моя семья… Да разве не чудесно просто быть дома? И еще у меня есть Ребекка…

Таким образом я вернулась в Кадор.

Там постарались, чтобы мне все понравилось. Мою комнату привели в такой вид, будто я никогда и не покидала ее, но в ней поставили колыбель.

— Я подумала, что тебе хочется поначалу держать Ребекку при себе, — сказала мне мать, — но как только ты решишь, мы подготовим для девочки детскую! Уже несколько служанок просят, чтобы им позволили обслуживать тебя. Я думаю поговорить с нянюшкой Кроссли: очень уж она хорошо справлялась и с тобой, и с Джеком.

— Давай пока немножко подождем, хорошо? — попросила я. — Ребекка еще совсем маленькая! Я сама ухаживала за ней в Австралии… Поначалу мне помогала местная акушерка, а уж с такой кучей помощников, как здесь, я и подавно управлюсь!

— Я понимаю, ты еще не совсем пришла в себя, это естественно. Отец сказал, что понадобится время для того, чтобы все улеглось после того, что тебе пришлось пережить в Австралии.

Похоже, что за время моего отсутствия Джек стал совсем взрослым. Он приветствовал меня менее эмоционально, но так же тепло, как родители. Теперь он много занимался делами поместья вместе с отцом. Он очень интересовался Австралией и забрасывал меня кучей вопросов. Родители прислушивались к этому озабоченно, опасаясь, что разговоры на эту тему могут разбередить мои раны.

Морвенна часто приезжала в Кадор, а я ездила в Пенкаррон. Она была просто счастлива: Джастин решил поселиться здесь, и ее отец нашел, что у него превосходные деловые качества. Патрик стал чудным двухлетним ребенком — на год старше Ребекки; частенько они весело возились вместе.

Конечно, я не могла не пойти к пруду. Выглядел он так же загадочно, и воспоминания о случившемся вновь нахлынули на меня. Я стояла на краю темной воды, пытаясь вообразить, что кроется под ее поверхностью. Все это время он лежал там, на дне пруда, который, как говорили, был бездонным.

Я каталась вдоль берега моря, доезжая до старого лодочного сарая, ездила в город и на рыбный мол. Казалось, что здесь ничто не изменилось. Как и раньше, рыбацкие суденышки танцевали на волнах; как и раньше, мужчины чистили рыбу, а старики, сидевшие на камнях, чинили сети. В дверях стояла миссис Фанни. — Доброго здоровья вам, мисс Анжела! Значит, вернулись, да? И малыша, гляжу, с собой привезли? Ужас, конечно, что с вашим муженьком случилось! Ну что, теперь, миленькая, сделаешь, хорошо хоть вы вернулись, за границу-то ездить никому на пользу не шло!

Мисс Грант, занимавшаяся в своей лавке вышиванием, окликнула меня:

— До чего же хорошо, что вы вернулись, мисс Анжелет!

Старый Пеннилег и его бармен, закатывавший бочки в подвал, окликнули меня:

— Приветствуем вас дома, мисс Анжелет!

На меня смотрели с сочувствием — на вдову, чей молодой муж погиб столь благородно, при таких трагических обстоятельствах.

Я сказала матери:

— Ничто не меняется в Полдери. Все выглядит таким же, как всегда.

— Да, люди умирают и рождаются… Ты помнишь старого Рубена Стаббса, который жил возле пруда Бранока?

Как всегда, при упоминании этого места я насторожилась.

— Как же не помнить старого Рубена! Своеобразный человек! У него ведь есть дочь?

Дженни, по-моему?

— Как раз об этом я тебе и хочу сказать: Рубен умер еще до вашей свадьбы.

Я помнила его: неопрятный старик, похоже, вечно занимавшийся сбором дерева, выброшенного прибоем на берег. Когда я его видела, у меня всегда возникало какое-то нехорошее ощущение. Он смотрел на людей, проходивших мимо его домика, так, словно боялся, что они у него что-то украдут, а Дженни, его дочь, была, как говорили, связана с нечистью.

— Я как раз собиралась сказать тебе про Дженни, — продолжала мать. — Она всегда была несколько странной, ты же сама помнишь… Разгуливала, разговаривая сама с собой, пела. Если к ней обращались, она пугалась и отворачивалась.

Ну, так вот, после смерти отца она стала совсем странной.

Твой отец сказал, что ее следует оставить в покое, что она безвредна. Дженни поддерживала чистоту в домике: этим она всегда занималась, а уж после смерти отца там все стало прямо сверкать! Она понемножку подрабатывала на фермах, когда там требовались дополнительные рабочие руки. В общем занималась всем понемногу, ничего особенного за ней не замечалось, а странной она была всегда. Ну, и что, ты думаешь, произошло? Дженни родила ребенка!

— Она вышла замуж?

— О нет, никто не знает отца ребенка. Хотя был здесь мужчина, который чинил изгороди и помогал фермерам: что-то вроде сезонного рабочего: то сенокос, то уборка, то сев и так далее. Он с ней разговаривал, и она, видимо, его не боялась. Ну, так вот, он куда-то исчез, а у Дженни через некоторое время родился ребенок, примерно в то же время, что и Ребекка. Все ждали, что произойдет, но вмешиваться не пришлось: Дженни совершенно изменилась, стала совсем нормальной. Ни одна мать так не заботится о своем ребенке, как она! Самое настоящее чудесное исцеление! Ты видела ее домик, когда ходила к пруду?

— Я… я не хожу туда.

— Ну, еще увидишь ее в городке… Всегда с ребенком!

— Я очень рада за нее. А каков был приговор общества? Что сказала миссис Фанни, я предполагаю!

Мать рассмеялась.

— Понятно, что без упоминаний о Судном Дне не обошлось, ты же ее знаешь, но Дженни на это, конечно, не обращает внимания.

73
{"b":"13308","o":1}