ЛитМир - Электронная Библиотека

— Да я из-за мамы! Чего он с ней может сделать?

— Мы можем помешать ему! — пообещал Тимоти. Фанни насмешливо взглянула на него.

— Кто? Вы-то? Это никто не может! Я его боюсь! Он чего хочет?

Он хочет моих денег!..

Он каждый день у меня отбирает все, что есть, до последнего пенни, а после уходит! Когда уходит, так это хорошо, он за джином идет… и там остается. Хорошо б он там на всю ночь оставался, а лучше б и совсем не возвращался!

— А где же ты берешь деньги? — спросила я.

— Где беру? Работаю, иду к старому Фелбергу, а он мне чего-нибудь дает…

Ну, бывает, цветы, а то булавки с иголками, а иногда — яблоки…

Чего там старый Фелберг придумает — никогда не знаешь!

А после я приношу, чего наторговала, — он забирает и дает мне два пенса… Это же мои деньги, верно? А ему-то наплевать, он отнимает у меня и сразу же за джином! Как он побить меня обещает, так я боюсь, но больше-то…

У нее начал срываться голос, и я положила ей на плечо руку.

— Знаешь, мы намерены прекратить это.

Миссис Френсис хочет, чтобы ты осталась здесь. Она может кое-что сделать…

— Так мама-то… — жалобно пробормотала она. Вошла Френсис, и ее лицо осветилось радостью.

— Фанни! — воскликнула она. — Значит, ты пришла? Молодчина!

— Ох, миссис Френсис, знаете, как я его вчера ночью напугалась! Вы велели приходить…

— Конечно, я так и сказала, и ты, наконец, поступила разумно! Что ж, теперь на некоторое время ты поселишься здесь. Мы позаботимся о тебе, и здесь тебя никто не обидит!

— Я могу приносить деньги от мистера Фелберга?

— Забудь про мистера Фелберга! Ты поживешь здесь, а мы пока что-нибудь придумаем. Назад ты не вернешься, Фанни, никогда!

Френсис была чудесной женщиной! Я говорила это не раз, и буду это еще не раз повторять. Видимо, мной и Тимоти руководили, скорее, сентиментальные чувства. Мы хотели посочувствовать Фанни, чем-нибудь ее задобрить, постараться как-нибудь вознаградить ее ужасные переживания, но Френсис была другой — жесткой и деловой. Потом я поняла, что именно это и нужно было для Фанни. Френсис сказала:

— В первую очередь тебе следует избавиться от этой одежды, и побыстрей! Миссис Хоуп сожжет ее, а мы подберем тебе что-нибудь другое. Потом тебя следует хорошенько выкупать, а особенно вымыть волосы. Потом мы подыщем тебе какое-нибудь занятие, верно? Что тебе нравится делать, Фанни? Попробуй помогать на кухне, там полно дел!

Мы с Тимоти были изумлены. Фанни вскоре переменилась: напуганное, никому не нужное существо стало вдруг личностью. Фанни была плоть от плоти этих улиц, и, должно быть, ее отчим был настоящим зверем, если сумел напугать ее. Она была хитрой, сообразительной, полной того, что миссис Пенлок называла «дерзостью».

Она обожала Френсис, считая ее высшим существом, а к Тимоти и ко мне относилась с добродушным презрением, считая, что мы — «мягкие». «Благородные»— так называла она нас, и это значило, что мы говорим и действуем не так, как люди, которых она знала до того, как пришла в эту миссию. По какой-то причине мы такими уродились и жили такой жизнью, не умея толком даже защитить себя. Понемногу мы к такой жизни привыкли, поскольку нам не приходилось сталкиваться с тем, что Фанни считала настоящей жизнью. Я была уверена — она думала, что мы нуждаемся в ее защите больше, чем она в нашей!

Однако в ее душе мы занимали особое место, благодаря тому, что, когда она решилась прийти в миссию, именно мы оказались первыми людьми, с которыми она встретилась, и — я была убеждена в этом полностью — ее чувства к нам объяснялись тем, что мы сумели уговорить ее дождаться Френсис. С Френсис все обстояло совсем иначе: родившись «благородной», несмотря на свою затейливую речь и все такое прочее, она была «из своих».

С появлением Фанни изменилась для нас сама миссия. Приходя туда, мы сразу же искали взглядом ее. Она небрежно здоровалась с нами и улыбалась, как бы посмеиваясь над нами.

Оставаясь наедине, мы с Тимоти часто говорили о ней, задумываясь над тем, какое будущее готовит Френсис для этой девушки. Френсис сказала, что пока еще не готова принять окончательное решение.

— Девушка все еще боится этого ужасного человека! — сказала она. — Она агрессивна, вы заметили это? Я понимаю, что это значит: она старается внушить себе, что сильная. Ей это необходимо, потому что в глубине души она все еще боится. Ей ни в коем случае нельзя возвращаться назад! Полагаю, с юридической точки зрения отчим имеет права отца. Он узнает, где она находится, и нам следует ожидать его визита. Я предполагала, что явится ее мать, но, как ни странно, от нее нет никаких вестей!

— Ты имеешь в виду, что мать захочет забрать ее? — спросила я.

— Она не захочет, она знает, что девушке лучше держаться подальше! А отчиму нужны пенни, которые она зарабатывает, на гроши Фанни он может напиться джина. Есть тут и еще кое-что, мать намекала… Вы понимаете, что я имею в виду?

— Да, вы упоминали, — тихо подтвердил Тимоти. — Я намерена положить этому конец!

Эти люди способны опуститься до любого беззакония и развращенности. Приложившись к бутылке, они теряют всякое понятие о приличии. Взять кого-нибудь вроде этого Биллингса… ни здравого смысла, ни морали, ничего. В определенном смысле мне жаль его! Не знаю, как он дошел до такой жизни, не будем судить его, но я знаю одно — я намерена оставить Фанни пока здесь! Потом я хотела бы устроить ее в какой-нибудь приличный дом, из нее получилась бы хорошая горничная, если вышколить ее, но пока она к этому не готова. Я хочу, чтобы она некоторое время пожила здесь.

— Ей здесь нравится, она обожает тебя, — сказала я.

— Мне хочется в это верить, я не могу удерживать ее против воли, хотя намерена бороться за нее.

— А почему бы она вдруг уйдет?

— Кто знает, что надумает эта Фанни? Она, например, считает, что должна защитить свою мать, именно это так долго и удерживало ее в их логове. Ну, что ж, пока я собираюсь оставить все, как есть… Все будет зависеть от того, как станут развиваться события. Вы оба вложили в нее немало труда, и она очень любит вас.

— По-моему, она немножко презирает нас, считает «мягкими».

— Уж такая она есть, тем не менее, она вас любит, а главное — доверяет вам, а это для Фанни значит очень многое!

Шли недели, и Фанни менялась чудесным образом. Она выполняла в миссии самую разную работу. Френсис начала платить ей небольшое жалованье, которое девушка с удовольствием откладывала. Полагаю, она ощущала себя уже богатой. Ее волосы, теперь хорошо отмытые, падали мягкими локонами на щеки. Ее небольшие темные глаза были живыми и блестящими, цепко схватывающими все окружающее, как будто она боялась упустить что-нибудь важное. Ее кожа потеряла землистый оттенок, лицо перестало быть одутловатым, и, оставаясь все еще бледной, она уже не выглядела нездоровой. Я подарила ей ленту для волос. Она припрятала ее, заявив, что будет носить по воскресеньям.

Мы с Тимоти постоянно говорили о Фанни, наблюдали за ее поведением и удивлялись быстрому прогрессу. Однажды мы вместе купили для нее платье. Когда мы принесли его в миссию и вручили ей, она изумленно уставилась на нас.

— Это не для меня! Такого быть не может!

Мы уверили ее в том, что платье принадлежит ей.

— Да у меня ничего такого даже и в жизни не было!

— Ну что ж, значит, теперь будет! — ответил Тимоти.

Она радостно посмотрела на нас.

— Ну, вообще… вы, это… Вы вообще славная парочка!

Вот так Фанни выразила свою благодарность.

Из всех работ с наибольшим удовольствием она занималась закупкой провизии для миссии. Этим раньше занимались мы с Тимоти, и закупка доставляла нам истинное удовольствие. Пару раз пройдясь вместе с нами, Фанни весьма низко оценила наши способности.

— А вот я вам чего скажу! — заявила она по возвращении в миссию. — Как видят, что вы идете, так сразу цены повышают!

86
{"b":"13308","o":1}