ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь Грейс: я не могла думать о ней как о Вильгельмине. Что я вообще знала о Грейс? Я вспоминала ее такой, какой она приехала в Кадор…» Поискать какой-нибудь работы «, — сказала она, возбудив сострадание в матери и во мне. И все это время она была связана с убийцей, она любила его! Что она делала возле Кадора?.. И почему явилась именно туда? Слишком много загадок было связано с ней, и, хотя я уже многое узнала от Джастина, оставались еще неясности. А если ни Бен, ни Грейс не были виновны?.. Значит, сама Лиззи? Неужели жизнь для Лиззи стала столь невыносима, что она решила избавиться от нее? Как ни посмотреть на это дело, но спокойной я не могла оставаться.

Меня решил навестить Тимоти. Взяв за руки, он нежно поцеловал меня в лоб.

— Дорогая моя Анжелет! Я постоянно думал о вас! Это ужасная трагедия!

— Спасибо, Тим.

— Я не могу сказать ничего, кроме того, что мое сердце переполнено состраданием!

Нам очень вас не хватает.

— В миссии?

— И там, и везде! Фанни постоянно говорит о вас и спрашивает, когда же вы приедете?

— Как у нее дела?

— Превосходно, она учится читать и писать.

Ей невыносимо думать, что Фиона умеет это, хотя она всего лишь ребенок. Фиона взялась обучать ее, они по-настоящему подружились. К тому же по утрам Фанни занимается с гувернанткой и быстро продвигается вперед. Очень сообразительная девушка!

— А она знает, что отчима уже нет в живых?

— Нет, мы не сообщали ей. В этом нет никакой необходимости… пока. Если она спросит — мы ей расскажем, но не думаю, что она обольется слезами по нему!

— А она продолжает говорить о своей матери?

— Нет, но временами бывает печальна, и я уверен, что тогда она думает о ней. Этого следовало ожидать, такое невозможно быстро пережить. Но все складывается удачно, она действительно очень полюбила детишек. Я думаю, она нас всех полюбила.

Ну, вы же знаете Фанни, она не любит проявлять свои чувства, тем не менее, я уверен в ней.

Вы совершили с нею просто чудо, Тим!

— В этом помогли мне вы. Когда я думаю о миссии и о том, сколь многим люди обязаны ей, мне хочется посвятить этому делу всю мою жизнь.

Кстати, ваша подруга, Грейс Хьюм, появилась там!

— В миссии?

— Да, она сказала Френсис, что хотела бы приходить туда. Судя по всему, ее очень заинтересовала эта работа. Френсис немедленно» запрягла» ее. Выяснилось, что она неплохо разбирается в ведении бухгалтерских счетов и тому подобных вещах, а именно с этим у нас там полный кавардак. Грейс сказала, что ей нравится такая работа. Как-то вечером я остался на один из этих наших ужинов, и мы с нею поговорили. Я рассказал ей про Фанни. Должен сказать, что ее эта история очень заинтересовала.

— Я не представляю там Грейс! Мне кажется, она более склонна к светской жизни.

— Люди весьма неоднозначны, Анжелет.

— Да, я уже убедилась в этом…

— Самое главное, когда туда вернетесь вы?

Я заколебалась.

— Анжелет, — сказал Тимоти, — позвольте мне помочь вам, это пройдет. Конечно, это страшная трагедия; я знаю, как вы относились к Лиззи.

— Я думаю, что отправлюсь в Корнуолл, — неожиданно для самой себя заявила я. — Я давно там не была, и мои родители очень хотят, чтобы я туда приехала. Я хочу пожить там и подумать обо всем… вдалеке отсюда.

— Я понимаю вас.

Казалось, Тимоти всегда все понимал.

Мысль о возвращении в Корнуолл пришла ко мне неожиданно, но как только я высказала ее вслух, мне тут же показалось, что это удачная идея. Мне нужно оказаться подальше от всех, здраво подумать над происшедшим и привести в порядок свои чувства. Несомненно, я любила Бена, но между нами стояла Лиззи — и когда была жива, и после смерти. Мне хотелось защитить его, помочь ему, но в то же время я никак не могла избавиться от ужасной мысли, что он мог поддаться искушению и сделать это. Я не сомневалась в том, что он любит меня, а в любви — как, впрочем, и во многом другом, — чувства захлестывали его. Находясь под воздействием внезапного порыва, не мог ли он убить? А я? Я знала, что со временем он вновь будет просить моей руки…

И что тогда? Я не разбиралась в собственных чувствах. В тихой деревенской обстановке, в уютном родном старом доме смогу ли я добиться, ясно поразмыслив, разумного решения? Могла ли я оценить свои чувства к Тимоти, к которому я тоже испытывала что-то вроде спокойной любви? Я знала, что он был добрым, надежным человеком, моя жизнь с ним текла бы спокойно и мирно. Ребекка была бы счастлива, и я могла бы спрятаться в уютный кокон тихого удовольствия, но ощущала бы я при этом счастье? Могла бы я позабыть мужчину, вызывавшего во мне столь яркие чувства, которых я не могла испытывать ни к кому другому?

Мне хотелось поскорее оказаться в Кадоре, где меня окружала бы обстановка, знакомая с детства, где рядом со мной были бы любящие родители. Возможно, я могла бы довериться им. Возможно, с их помощью я могла бы выбрать свой путь.

То, что в доме появится Бен, было неизбежно. Он был бледным и изможденным.

— Я очень рад видеть тебя, Анжела!

Я грустно улыбнулась.

— Мне нужно было поговорить с тобой, — продолжал он. — Я хочу, чтобы ты все поняла.

От его следующих слов я содрогнулась.

— Я убил ее, Анжела!

— Бен!

— Я убил ее, как если бы влил ей в стакан яд! Она сделала это, потому что была не в силах вести такую жизнь, и в этом виноват я! Она была такой беспомощной, такой ранимой! Она тосковала по «Золотому ручью», только там она была счастлива. Я женился на ней ради приданого, да, я это признаю.

Ты была замужем, и казалось, что никакой надежды нет, а там было золото, поджидавшее меня. Я женился на ней, и она мне стала не нужна. Я сделал ее жизнь настолько невыносимой, что она решилась расстаться с ней!

Ты не должен слишком осуждать себя. Это бесполезно: «Если бы я был другим…» Если бы мы все были другими, то наши жизни сложились бы совсем по-другому!

— Если бы я хотя бы пытался понять ее! Я был слишком погружен в свои дела.

Она ненавидела все это, эту шумиху… все, а я насильно бросил ее в такую жизнь!

— Она хотела сделать для тебя все, что могла, но это было ей не под силу. Но ты переживешь это, со временем.

— Нет, это останется навсегда! Она мертва, а я мог предотвратить это.

Неожиданно я ощутила радость. Значит, это не Бен дал Лиззи смертельную дозу. По крайней мере, в этом я теперь была уверена, и это все меняло.

— Слишком поздно упрекать себя, Бен! Это не вернет ее.

— Я знаю, ты утешаешь меня, Анжела.

Бен, нуждающийся в утешении! Бен, ранимый и слабый! Я никогда не видела его таким, и любила его еще больше за проявленную слабость.

— Я уезжаю, Бен. Собираюсь к родителям в Корнуолл, мне нужно подумать.

— Да, я понимаю тебя…

— Не терзай себя, Бен. Что случилось, то случилось, и бесполезно вновь и вновь возвращаться к этому! Ничего хорошего из этого не выйдет. Ты начнешь все сначала, вновь станешь самим собой. Знаешь, тебе никогда до сих пор не приходилось переживать поражения.

— Это верно, — признал он, — но, видишь ли, я брался слишком за многое сразу, я пытался сам управлять жизнью.

— Сильные люди это и делают. Но иногда судьба оказывается сильнее людей!

— Чем ты будешь заниматься в Корнуолле?

— Гулять, ездить верхом, играть с Ребеккой, общаться с родителями…

Я чувствую, что только со временем смогу принять серьезное решение, касающееся моей жизни…

— Вспоминай обо мне, — сказал Бен, — и возвращайся поскорей. Я буду ждать тебя!

Ребекка с радостью согласилась поехать в Корнуолл и встретиться с дедушкой и бабушкой. Моя семья с той же радостью ждала нас.

На станции нас встретил Джек.

— Упитанного тельца уже режут, — сообщил он. И вот я оказалась в своей старой милой комнате, наполненной детскими воспоминаниями, счастливыми воспоминаниями, не говоря о тех темных, которые не исчезали и, казалось, продолжали оставаться в центре всех событий, происходивших со мной с тех пор.

99
{"b":"13308","o":1}