ЛитМир - Электронная Библиотека

Галина затормозила перед поворотом налево, посреди широкого проспекта, затем свернула на боковую улицу и остановилась во втором ряду.

— Проблемы? — спросил Слоэн.

Ангус, не глядя на него, ответил:

— Ты хотел видеть место, где будешь работать, или нет?

Они стояли напротив гигантского здания, напоминавший чудовищный бункер, окруженный металлическим барьером, с когда-то белыми мраморными стенами, потемневшими от времени и автомобильных выхлопов. Строение, такое огромное, что казалось, вот-вот провалится под собственной тяжестью под землю до самого ее ядра.

— Что это за место?

Распухшее лицо Ангуса скривилось в улыбке:

— Это Дворец Правосудия города Милана.

— Я не хочу никого видеть, — рубил Каларно. — Повторяю, ни одного человека на всем маршруте внутри здания. Даже местную службу безопасности. Вы меня поняли?

Он и его команда, человек десять, стояли в тени колоннады Дворца Правосудия. Горячий ветер гулял между квадратными пилястрами.

— Комиссар, но в здании куча судей, адвокатов, занятых в других процессах, — напомнил Де Сантис.

— Мне наплевать, кто в здании находится. Я хочу, чтобы коридоры по маршруту были очищены от кого бы то ни было. И чтобы они находились под постоянным контролем, до, во время, и по крайней мере, один час после судебного заседания.

Сотрудники отдела убийств обменялись взглядами.

— Напоминаю вам, что заседание закрытое, — продолжал Каларно. — Будет длиться где-то минут тридцать. Никакой публики, никакой прессы. И можете спустить с лестницы любого журналистишку, пожелавшего сунуть сюда свой поганый нос!

Несколько полицейских засмеялись.

— Любого журналиста. Я повторяю, любого, даже президента федерации журналистов, если он попытается сюда сунуться, гнать взашей. Если будет сопротивляться, надавайте ему поджопников. — Каларно усмехнулся. — Досадное недоразумение, обязанное напряженности момента. В конце концов, мало ли полиция нашей прекрасной страны имеет этих досадных недоразумений.

— Все больше и больше.

Головы всех полицейских повернулись на голос.

Сандро Белотти стоял, опершись на одну из колон.

— Это ты должен быть осторожным, Андреа, очень осторожным, чтобы не оказаться причастным к последнему недоразумению, — заявил он с холодной усмешкой.

— Все свободны. — Каларно отпустил своих ребят, не спуская глаз с журналиста.

Полицейские стали расходится парами и по одиночке, бросая на Белотти испепеляющие взгляды.

— Интересные инструкции, Андреа, — Белотти пошел к нему навстречу. — Гнать взашей президента федерации журналистов… — Он покачал головой. — Какая жалость, что ты не занимаешься внешней политикой…

— Меня достаточно тошнит от внутренней. Кстати, поздравления с последним блестящим паскудством.

— Я знал, что тебе понравится. Мой еженедельник в очередной раз натянул нос ежедневным изданиям. Неплохо!

— Я еще не знаю, как, Белотти, но, чувствую, скоро, очень скоро, у меня появится достаточно оснований взять тебя за жабры.

— Ты? Меня? За жабры? — Белотти хихикнул. — Постарайся быть конкретнее, Андреа. За что ты хочешь взять меня за жабры, за то, что я делаю свою работу?

— Твоя работа — грести говно лопатой. Нет, Белотти, я говорю об идеологии твоей работы, о противозаконном разглашении тайны следствия… Я говорю о коррупции…

— И кого, интересно, я коррумпировал?

— …Может быть, о целой преступной организации, — как бы не слыша вопроса Белотти, продолжал Каларно. — Не исключено, что ты попытаешься откреститься от нее. Но какое-то время мне удастся подержать тебя за решеткой. Может быть, даже вышибить тебя из журналистской федерации. Хотя это мало что значит.

Белотти вспылил:

— Ты мне угрожаешь, Каларно?

— Совершенно верно, я тебе угрожаю. Посмотри, Белотти, ты считаешь себя хитрым, невероятно хитрым. Но ты всего-навсего жалкий дурак. Ты кукла на нитках в руках мастеров другого класса, которые заставляют тебя плясать и скакать вверх-вниз и плеваться ядом.

— Кого ты имеешь в иду?

— Я имею в виду Глубокую Глотку. — Каларно схватил его за рукав пиджака и припечатал спиной к колонне. — Я имею в виду этого сукина сына, который вот уже почти два года организует утечку информации, относящейся к тайне следствия. Это я называю коррупцией. И если ты по какой-то причине убежден в том, что Глубокая Глотка делает это во имя свободы информации, демократии и прочей мочи, которой ты полощешь свою глотку, то ты, действительно, еще больший дурак, чем кажешься. Тебя используют, придурок, полный дерьма!

— Отпусти меня! Ты — псих!

Каларно снова треснул его о колонну.

— Они используют тебя и твой грязный журнальчик, чтобы вколачивать гвозди в крышку гроба правосудия в нашей стране!

— Комиссар Каларно!

Каларно, не отпуская Белотти, обернулся. Судья Пьетро Гало стоял в нескольких шагах от них.

— А, привет, Пьетро, — улыбнулся ему Каларно. — Хочешь присоединиться?

— Отпусти его, Андреа. Отпусти его сейчас же!

Каларно отшвырнул Белотти от себя, Гало едва успел схватить того за руку, не дав упасть.

— Ты перешел все границы, Каларно. — Белотти стоял, поправляя одежду. — Ты меня понял? Все границы!

— Откровенно говоря, Андреа, я тоже считаю, что это уже чересчур, — добавил Гало.

Каларно переводил взгляд с одного на другого. Вдруг, непонятно, по какой причине, он впервые увидел, как они похожи: тот же возраст, та же манера одеваться, одинаковые прически. Они казались ему двумя клонами… Нет, не может быть так просто, так очевидно! Не может быть… Неужели, Глубокая глотка…

Ты слышал, что я сказал, Андреа? — не отставал Гало.

— Разумеется, судья. Я тебя слышал.

Каларно повернулся и пошел вниз по длинной лестнице Дворца Правосудия. Гало и Белотти, стоя рядом, смотрели ему в след.

Слоэн снял бейсболку.

Провел рукой по седым, ежиком, волосам. Дал знак Галине объехать здание кругом. Он хотел получить полную картину места, где ему предстояло работать. Все то же самое: покрытые въевшейся копотью белые стены с высокими, забранными черными решетками окнами. Тот, кто проектировал и строил это здание, имел собственное видение концепции правосудия. И довольно-таки извращенное, честно говоря.

«БМВ» медленно въехал на улицу, тянувшуюся вдоль лицевого фасада. Мужчина лет сорока с волевым лицом, плотного телосложения, в брюках цвета хаки и кожаной куртке спустился по лестнице и остановился на тротуаре. Он казался раздраженным. Внезапный порыв ветра отбросил левую полу куртки и Слоэн увидел рукоятку пистолета, торчавшую из боковой кобуры. Н’Гума и Ангус тоже не сводили глаз с мужчины на тротуаре.

— Вы знаете этого человека? — спросил Слоэн.

— Очень опасный сукин сын, — ответил Ангус.

— У этого сукина сына есть имя?

— Каларно. Комиссар Каларно, отдел убийств. — Ангус зло сплюнул. — Он убил моего кузена. Придет день, и он мне за все отплатит, этот козел!

«БМВ» проехал мимо. Слоэн повернулся. Изучающе смотрел на Каларно до тех пор, пока тот не пропал из виду.

Они — последняя защита от Системы.

Они — герои.

«БМВ» медленно проехал рядом с ним.

Каларно показалось, что ему знакомо лицо одного из пассажиров.

«БМВ» остановился под светофором. Один из двух сидящих на заднем сиденье обернулся и смотрел на него. Именно на него.

Каларно пошел в сторону «бмв».

Светофор загорелся зеленым.

Каларно ускорил шаг.

«БМВ» исчез в потоке машин.

Каларно запомнил номер.

Эффект Тайнделла.

Медленно перемещающаяся пыль способна материализовать свет. Лучи солнца проникали сверху, сквозь дыры в потолке. Ангар был необъятен: длиной метров двести, метров восемьдесят шириной и тридцать — высотой. Время и непогода проделали в крыше огромные дыры, оголив каркас здания. Висящие полосы кровли болтались под ветром. Пахло металлом, ржавчиной и запустением.

22
{"b":"1331","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Лавр
Восхождение Луны
Моя гениальная подруга
Прыг-скок-кувырок, или Мысли о свадьбе
Hygge. Секрет датского счастья
Другой Ледяной Король, или Игры не по правилам (сборник)
Лифт настроения. Научитесь управлять своими чувствами и эмоциями
Секреты вечной молодости