ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы с Лизеттой говорили о Софи:

— Очень странно, — сказала Лизетта, — что она не хочет видеть нас. В конце концов, мы были ее друзьями.

— Похоже, она возражает именно против моего присутствия, — предположила я, — видимо, это объясняется не только происшедшим с ней несчастьем. И раньше я замечала неприязненное отношение с ее стороны.

— Я думаю, очень вероятно, она заметила, что Шарль де Турвиль поглядывает на тебя.

— О нет. Он всегда прекрасно относился к ней, да и сейчас хочет на ней жениться.

— Ну еще бы. Ведь и сейчас она остается дочерью — законной дочерью — графа д'Обинье, — Лизетта говорила весьма резко, и я предположила, что она все еще обижается на то, что мы с Софи в Париже проводили в ее обществе недостаточно много времени.

— Ну, какой бы ни была причина, он продолжает желать этого брака. Не хочет именно она.

— А ты видела ее лицо?

— В последнее время нет. Но в самом начале я кое-что видела. Я знаю, что она сильно обезображена.

— Уж если она недооценивала себя раньше, то теперь у нее для этого есть все основания, — сказала Лизетта.

— Это трагично. Мне очень хотелось бы ей помочь.

Я рассказала Лизетте о том, как возили по улице мадам Ружмон, и она внимательно слушала меня.

— Я слышала, что она продолжает заниматься тем же самым.

— Да, я знаю. Шарль де Турвиль сказал мне, что она оказывает слишком много услуг высокопоставленным лицам для того, чтобы ее по-настоящему наказали.

— Если бы она держала у себя дешевых проституток, тогда все было бы совсем иначе, — сказала Лизетта. Ее губы крепко сжались. — Вряд ли можно назвать это справедливым.

— А я так и не думаю. Я как раз считаю это несправедливым.

— Жизнь часто бывает именно такой, — прокомментировала Лизетта.

В замок приехал Шарль.

— Он приехал, чтобы повидаться с Софи, — сказала мать. — Я думаю, он надеется убедить ее в необходимости заключения брака.

— Я очень рада, — ответила я. — Она будет довольна.

Софи встретилась с Шарлем. Он прошел в ее комнаты в башне один, при встрече присутствовала только Жанна. Потом он рассказал, что Софи настояла на присутствии Жанны и совершенно ясно заявила, что никогда не выйдет замуж.

Его очень расстроил этот разговор. Он сказал моей матери:

— Она сняла чепец и показала мне свое лицо. Я ужаснулся и, боюсь, не смог скрыть своих чувств. Но ей я сказал, что это не имеет никакого значения. Она не поверила мне и заявила, что собирается провести жизнь в этих комнатах в башне вместе с Жанной, единственным человеком, которого она согласна видеть. Она уверена в преданности Жанны. Я сказал, что она может быть уверена и в моей преданности, но Софи утверждает, что уверена как раз в обратном, что оставила все мысли о замужестве и это ее окончательное решение.

— Ну, пока еще рано делать окончательные выводы, — сказала мать. — Для нее это было ужасным потрясением, и она продолжает от него страдать. Шарль, я уверена, что если вы будете настаивать…

Он сказал, что будет. Он гостил у нас три или четыре дня и каждый день пытался встретиться с Софи, но она не принимала его.

Мы часто виделись с ним, но ни разу наедине. Всегда меня кто-то опекал, и я не жалела об этом. Были причины, по которым я не хотела оставаться с ним с глазу на глаз, но мне не хотелось разбираться (б них.

Наконец, он уехал, но менее чем через месяц вновь вернулся.

— Он очень рвется к заключению брака с Обинье, — сказала Лизетта.

— Я думаю, он действительно влюблен в Софи, — ответила я.

Лизетта насмешливо посмотрела на меня.

— Как же упустить возможность породниться с такой благородной семьей, — цинично заметила она.

Но он действительно изменился. Как-то поутих. Я замечала, что он часто бросает на меня печальные взгляды. Я тоже много думала о нем. Именно это как раз и была одна из причин, по которой я не хотела оставаться с ним наедине.

Настал август, и примерно в это время я стала замечать в Лизетте некоторые изменения. Порой, она казалась несколько старше своего возраста, а иногда становилась очень бледной, с ее щек сходил румянец, придававший ей очарование.

Однажды я спросила ее:

— Лизетта, с тобой все в порядке?

— А почему ты спрашиваешь? — ответила она встречным вопросом.

— Мне показалось, что ты несколько бледна… и, похоже, не совсем в своей тарелке. Она встревожилась.

— Ну, конечно, со мной все в порядке, — резко бросила она.

Но на самом деле что-то с Лизеттой было не так. Я видела, как тетя Берта внимательно наблюдает за ней, и подумала: «Что-то ее беспокоит». Однажды, отправившись к матери, чтобы поговорить с ней, я столкнулась с тетей Бертой, выходящей из ее комнаты. Она выглядела хмурой и сердитой… и даже более того. Мне показалось, что она озабочена и даже напугана.

Свою мать я застала в весьма рассеянном настроении. Я спросила, не произошло ли чего-нибудь с тетей Бертой, и она быстро ответила мне:

— О, нет… нет… с ней ничего не случилось. Все окружающие изменились. Ничто не осталось прежним после этой ужасной трагедии. Что же такое происходило с людьми? Даже Лизетта перестала быть тем веселым созданием, каким она всегда была.

Однажды вечером в мою комнату зашла сама Лизетта. Состроив гримасу, она сказала:

— Тетя Берта забирает меня с собой, чтобы посетить каких-то дальних родственников.

— Родственников? Я и не знала, что они у вас есть.

— Я тоже не знала… до сих пор. Но они появились и хотят, чтобы мы съездили к ним в гости. Графиня уже дала нам разрешение на поездку.

— Ах, Лизетта! И долго ты будешь отсутствовать?

— Ну, они живут довольно далеко отсюда… где-то там, на юге. Так что какой-нибудь неделей нам не обойтись. Я думаю, это займет месяц-другой.

— А кто же будет заниматься домом?

— Кто-нибудь займет место тети Берты.

— Люди всегда говорили, что она незаменима. Ах, Лизетта, как мне не хочется, чтобы ты уезжала.

— Мне тоже не хочется, — несколько секунд она угрюмо смотрела в сторону, — там будет такая скука.

— А тетя Берта не может поехать одна?

— Она настаивает на том, что я должна ехать с ней. Видишь ли, они знают о моем существовании и хотят видеть обеих своих родственниц.

— Ах, дорогая, все это мне так не нравится. Здесь все так изменилось. Сначала Софи… а теперь ты.

Я обняла ее и прижала к себе. Я редко видела ее настолько растроганной. Мне показалось, что она вот-вот расплачется, а в таком настроении я ее никогда не видела.

Но она не расплакалась. Высвободившись, Лизетта сказала:

— Я вернусь.

— Я надеюсь. И возвращайся поскорей.

— Я вернусь как можно быстрей. Я сама этого хочу. Ведь это, — она сделала широкий жест рукой, — мой дом. Я всегда считала его своим домом… несмотря на то, что не была одной из вас, а являлась всего лишь племянницей домоправительницы.

— Не глупи, Лизетта. Ты всегда будешь одной из нас, во всяком случае, для меня.

— Я вернусь, Лотти. Я вернусь.

— Я знаю. Только поскорей.

— Как можно скорей, — сказала она.

И еще до конца месяца Лизетта с тетей Бертой уехали.

Я наблюдала за их отъездом с одной из башен и думала, смотрит ли на них и Софи.

Я ощущала одиночество.

Жизнь полностью изменилась. Я потеряла и Софи, и Лизетту и только сейчас по-настоящему поняла, какую роль они играли в моей жизни.

Мне ужасно не хватало их. Понятно, почему мне недоставало общества Лизетты — она всегда была такой живой, веселой и легкомысленной; но мне не хватало и тихого, почти незаметного присутствия Софи. Мне было бы легче, если бы я могла приходить в ее комнату, пытаться развлечь ее, поговорить с ней. Но она этого не желала и хотя не выразила своей запрет прямо, дала понять, что предпочла бы, чтобы ее оставили в покое, а в тех редких случаях, когда я все-таки поднималась в ее башню, Софи всегда требовала присутствия Жанны, так что откровенных разговоров у нас не получалось. Мои визиты становились все реже и реже, и я решила, что Софи именно этого и добивалась.

23
{"b":"13310","o":1}