ЛитМир - Электронная Библиотека

Роды были не тяжелые, и, к моему величайшему удовольствию, я родила здорового мальчика. Я никогда не видела Колума таким радостным. Он выхватил ребенка из рук матушки и стал ходить с ним по спальне. Затем он подошел и изумленно посмотрел на меня. И у меня мелькнула мысль, что никогда в жизни я не была так горда и счастлива. Это была вершина счастья: я родила красивого сына, которого мы назвали Коннелл, и я в нем души не чаяла. Меня поражало, что это идеальное создание было моим сыном, и я вдвойне радовалась ему, когда видела гордость Колума.

Если он уезжал, то, как только возвращался в замок, шел прямо в детскую, чтобы удостовериться, что все хорошо. Он брал ребенка на руки, высоко поднимая его. Дженнет и я пытались доказать, что так нельзя обращаться с малышом, но Коннеллу, казалось, это нравилось. Если он плакал — а у него были крепкие легкие и сильный характер — он сразу переставал, когда отец поднимал его так высоко. Когда он немного подрос, стало ясно, что сын от отца в восторге.

Я была счастлива. Мне нравилось видеть, какую радость находил Колум в своем сыне. Меня иногда поражало, что наш мальчик был зачат таким образом, я думаю, что Колума тоже, но ничто не могло сделать его счастливее, чем любование своим сыном.

Матушка пожила у нас месяц после рождения внука, а затем решила вернуться в Лайон-корт: она должна была присматривать еще и за Дамаск. Она сказала, что в следующий раз, когда приедет, может быть, привезет Дамаск с собой, хотя та еще слишком мала для такого путешествия. Отец отправился в свой первый торговый рейс и вернется домой, как считали, к Рождеству. Мы должны провести Рождество вместе: немыслимо, живя так близко, не встретиться в Рождество. Я должна убедить Колума приехать в Лайон-корт, но, может быть, из-за маленького ребенка им следовало бы приехать к нам.

Мы простились. Был сентябрь. В воздухе появились первые признаки осени. По утрам стояли туманы, море было спокойное, но серое. Я подумала, что в Лайон-корте можно будет собирать яблоки и груши, и вспомнила, как мы делали это в прошлом году и складывали фрукты в специальной «яблочной» комнате.

Я смотрела вслед матушке, пока она не скрылась. Она не оглянулась, и я представила слезы на ее глазах. Но она же призналась, что рада, что все так обернулось? Я думаю, она сравнивала меня с собой и, может быть, по размышлении, могла сказать, что и ее брак был счастливым.

Если бы замок Пейлинг был так же близко к Лайон-корту, как Труинд Грейндж, как бы счастлива я была! Пятнадцать миль, которые нас разделяли, делали частые визиты почти невозможными.

Крестины Коннелла были большим событием. Колум созвал много гостей со всей округи. Люди, которых я никогда раньше не видела, съехались в замок, и было шумное веселье два дня и две ночи.

Я была, как в счастливом сне, казалось, Колум тоже. Красота церемонии в нормандской часовне замка глубоко тронула меня. На сына надели крестильные одежды, которые надевали несколько поколений Касвеллинов, и мне было интересно, одевали ли их на мужа Изеллы и Нонны?

Колум выбрал крестных родителей — давнишних своих друзей, как он сказал. Сэр Родерик Реймонт — этот человек мне не понравился — и леди Элис Уохэм, симпатичная женщина, которая приехала в замок с кротким мужем.

Леди Элис несла моего сына к купели. Церемония проходила в комнате со сводчатым потолком и массивными каменными колоннами. Коннелл вел себя хорошо, не протестовал, но у меня было большое желание выхватить его из рук этой женщины. Не знаю, почему жгучая ревность овладела мной, но я знала одно — я буду рада, когда все гости уедут.

Когда церемония закончилась, пирог был разрезан и на ребенка все налюбовались, я отнесла его в детскую и не могла нарадоваться на него. Я чувствовала себя самой счастливой женщиной, хотя и необычным образом вышла замуж за человека, который волновал меня больше, чем любой другой, и союз этот был увенчан этим благословенным ребенком.

Гости оставались еще несколько дней, и, пока они были у нас, я сделала одно открытие.

Большой зал, которым редко пользовались в отсуствие гостей, был теперь центром развлечений. Целый день из кухни доносился запах жареного мяса, и многие обитатели Морской башни обслуживали гос — 1ей.

— Видишь, — сказал мне Колум, — бывают случаи, когда и эти слуги нам нужны.

Я спросила его, часто ли у него бывали гости, потому что в первые месяцы нашей совместной жизни их не было совсем.

— Я не хотел гостей, — сказал он, — чтобы ты была только со мной. Более того, это могло плохо отразиться на будущем ребенке.

— Не подумают ли эти люди, что есть нечто странное в отсутствии свадебных торжеств?

— Я всегда предоставляю людям возможность думать, как они хотят, — ответил он, — пока это не оскорбляет меня.

Потом Колум заговорил о мальчике, о том, что он вырастет великолепным Касвеллином и что он не может дождаться этого.

— Пока он будет расти, — сказала я, — не забывай, что ты будешь стареть.

— Ты тоже, жена, — напомнил он мне. Он засмеялся и прижал меня к себе. Я была счастлива, зная, что он удовлетворен нашим браком. Думаю, тот миг был последний, когда я была совершенно довольна своей жизнью, ибо в ту ночь я узнала нечто, что мне и в голову не приходило до этого.

Начала это леди Элис, и я потом недоумевала, не сделала ли она это нарочно? Я спрашивала себя:

Может быть, она чувствовала, что я совершенно счастлива, и, завидуя, искала случая это разрушить?»

Мы сидели за столом. Оленина была вкусна, золотистая корочка пирогов аппетитна, компания весела. Колум сидел во главе стола, раскрасневшийся и возбужденный, полный гордости за своего сына.

Я думала про себя:» Пусть он будет всегда так счастлив, как теперь, а с ним и я «. В этот момент леди Элис заметила:

— Вы сделали вашего мужа очень гордым человеком.

— Замечательно иметь ребенка.

— И совсем недавно женаты? Вам, действительно, повезло!

Глаза ее были огромны — большие темные глаза, как у Колума. Я тогда поняла, что в них была злоба.

— Я вижу, Колум вне себя от радости, и не удивляюсь. Когда вспоминаешь прошлые разочарования…

— Разочарования? — переспросила я.

— Ну да, когда он все надеялся, а так ничего и не было. Но второй раз ему сразу же посчастливилось: еще года не прошло с вашей свадьбы, а уже есть этот красивый мальчик. Можно сказать, это было счастливое освобождение, хотя и такое трагичное в то же время.

— Вы говорите о… — неуверенно начала я.

— О первом браке — такая трагедия! Но все обернулось к лучшему, не правда ли?

Я почувствовала, как мурашки побежали у меня по спине. Его первый брак? Он не говорил мне о нем. Что тогда случилось? Где его жена? Должно быть, она умерла, иначе как бы я могла стать его женой? И почему это было трагедией?

Казалось, холод пробрался в зал. Я видела, что леди Элис внимательно на меня смотрит, и ее глаза блестели от удовольствия. Она, конечно, поняла, что Колум ничего не сказал мне о первом браке.

Разошлись поздно ночью. Вместе с Колумом мы заглянули в детскую, рядом с нашей спальней, чтобы удостовериться, что с Коннеллом все в порядке.

Когда мы уже лежали в кровати и полог был задернут, я сказала Колуму:

— Я узнала сегодня, что ты уже был женат.

— Разве ты не знала этого?

— Почему я должна знать? Ты ведь не сказал мне!

— Неужели ты думаешь, что мужчина моего возраста мог быть до сих пор не женат?

— Странно, что об этом никогда не упоминалось. — Я не могла успокоиться и сказала:

— Колум, я чувствовала себя очень глупо: Элис упомянула об этом в разговоре, а я ничего не знала.

— Элис хитрая, и она ревнует тебя.

— Почему? У нее есть муж, и разве у нее нет детей?

Он громко рассмеялся:

— Муж! Это ничтожество! Ничего хорошего для нее: он не способен зачать ребенка.

— Как жаль!

— Не трать своей жалости на Элис! В глубине сердца она рада этому: она свободна в выборе партнеров, а муж достаточно любезен. Что касается детей, то сомневаюсь, что она их хочет. Они для нее будут помехой и могут испортить фигуру.

26
{"b":"13311","o":1}