ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь отец слушал. Любой способ принести вред испанцам привлекал его. Я с восхищением слушала Фенимора. Было видно, что он тщательно изучил вопрос и всем сердцем верил в успех.

Карлос был склонен поддержать его, конечно, ожидая намека от отца. Жако следил за разговором с горящими глазами, так похожими на глаза его матери; если семья собирается торговать, он тоже хотел участвовать. Пени не сводил глаз с отца. Глядя на него, видя, как загорались его голубые глаза при упоминании об испанцах, я ясно сознавала его нетерпение и страстно желала, чтобы он полюбил и одобрил Фенимора Лэндора. Я понимала, что Фенимор был по-своему непреклонен, как мой отец был непреклонен по-своему, но один был громогласным, а другой добивался своего с тихой настойчивостью.

Я сидела, слушая его голос, и у меня было такое чувство, будто он рисовал перед моим мысленным взором картину осуществления моей собственной мечты. Он собирается сделать нашу страну великой — и не посредством войны, единственным способом, который признавал мой отец, а торговлей. Мирно бороздить моря по всему свету, занимаясь законной торговлей, — по мнению Фенимора, это принесет больше выгоды, чем рыскать по морям с ружьями и пушками, захватывая корабли, грабя их, убивая — иногда взяв большую добычу, но чаше терпя убытки, да и рискуя жизнью.

— Пришло время! — громко говорил он. — Неприятности между нижними странами и испанцами ослабили и тех и других. Какие люди дураки — убивают, когда можно мирно торговать! Когда-то Антверпен был процветающим центром, одним из богатейших в мире, но закрытие шельды три года тому назад положило этому конец, но мы все еще должны состязаться с Амстердамом. Какое-то время он будет нашим соперником: это хорошо, соперничество необходимо, это стимулирует.

Он облокотился на стол и с серьезным видом посмотрел на моего отца.

— Я предсказываю, что через десять лет наша страна построит торговый флот, которому позавидует мир! Мы прошли через большие испытания и победили! Теперь мы не должны смеяться над нашими врагами, мы должны стремиться к величию! Наша насмешка не может причинить им вреда, а вот наши торговые корабли смогут! Мы должны побить корабли Венеции, тартаны Марселя, а Бог и наши моряки позаботились о галерах Барселоны!

Я захлопала в ладоши и покраснела, потому что все посмотрели на меня.

— Поздравляю вас, капитан Лэндор, — запинаясь, проговорила я. — Я… совсем забылась.

Он улыбнулся мне, и, казалось, мы смотрели друг на друга целую вечность.

— Торговые корабли надо оснастить ружьями! — сказал отец.

— Несомненно, — тепло ответил Фенимор, — ведь пираты будут всегда, мы должны быть готовы! Наши верфи должны теперь работать в полную силу: нам нужны корабли, корабли, корабли…

— Англии всегда были нужны корабли, — произнес Карлос.

— Но вряд ли она так нуждалась в них, как сейчас: у нас есть эта передышка. Сомневаюсь, что испанцы когда-нибудь оправятся от нанесенного им поражения. Нашими соперниками теперь будут голландцы, и мы должны быть готовы принять вызов!

— Вот об этом, — спросил отец, — ты и хочешь со мной поговорить?

— Капитан Пенлайон, слава о вас идет по всему побережью и даже дальше. Сама королева говорила о вас как об одном из стражей королевства!

— Благослови ее Господь! — ответил отец. Он поднял бокал, и мы все выпили за здоровье королевы Елизаветы.

— Пусть это будет началом новой эры, — серьезно сказал Фенимор. — Великая эра мира, торговли и процветания благодаря Божьему благословению!

— Аминь! — сказала матушка.

Отец посмотрел на нее, и я заметила, что они едва заметно улыбнулись друг другу. Я поняла, что она убедит его прислушаться к предложению Фенимора, чего бы это ни стоило, и что он прислушается.

После этого разговор стал общим. У Жако были две медали из тех, которые были выбиты в ознаменование победы. Мы все смеялись над одной, на которой был начертано: «Приходит, видит, бежит», — обыгрывание слов Юлия Цезаря: «Пришел, увидел, победил», а испанцы пришли, увидели и убежали.

Отец смотрел на нее и хихикал. Матушка сказала:

— Капитан понес тяжелую утрату: он потерял своих испанцев! Что ты будешь делать, Джейк, когда некого проклинать, нет глоток, чтобы резать, некого протыкать шпагой?

— Не сомневаюсь, — ответил он, и глаза его метнули молнии в ее сторону, — что кое-кто, кто еще прячется в той проклятой стране, почувствует сталь моей шпаги!

Эдвина заметила, что она слышала, будто смерть Роберта Дадли причинила королеве большое горе.

— Она искренне его любила, — сказала она. — Жаль, что она не могла выйти за него замуж. Я верю, она с радостью сделала бы это!

— Она была слишком умна для этого, — сказал Фенимор. — Она — великая королева, для нее Англия на первом месте! Ни один мужчина не встанет между нею и ее долгом перед страной!

— Мне нравится медаль, — произнесла матушка, — которая подчеркивает тот факт, что она женщина и что сердцем нашей победы была женщина. «Dux femina facti». Это ободряющая мысль… для нас, женщин!

— Она необычная женщина, не забывайте, и она носит корону, — ответил Джейк. — Но дела приняли бы печальный оборот, если бы все женщины думали, что могут управлять мужчинами!

— Неплохо бы попытаться! — возразила матушка. — Вы все говорили, и в особенности мой муж, что мы одержали самую славную победу. А сердцем ее была женщина! Мне нравится эта медаль.

— Были мужчины, которые хорошо ей служили, — уточнил Фенимор. — Но, может быть, они это сделали именно потому, что она женщина?

Эдвина сказала, что, по ее мнению, мужчины и женщины должны сотрудничать, дополнять друг Друга.

— Если бы мужчины помнили об этом, между полами было бы полное понимание, — сказала матушка. Пенн спросил:

— Это правда, что Роберт Дадли был отравлен?

Наступила короткая пауза. Неразумно было открыто обсуждать такие вещи, но в последние недели все мы стали немного неосторожны.

Придворные дела всегда представляли для нас величайший интерес, тем не менее, будучи вдали от Лондона, мы узнавали о них с некоторым опозданием. Это расстояние позволяло нам быть более беззаботными, чем если бы мы жили ближе ко двору.

Матушка сказала, что она слышала, будто графиня Дадли влюбилась в своего конюшего Кристофера Блаунта и прошел слух, что она убила Дадли, чтобы поменять мужей.

— Ну, свою первую жену он спустил с лестницы, — заявил Пенн, — поэтому ему не стоит жаловаться, если его вторая жена дает ему яд.

Все засмеялись, а Ромелия сказала:

— Замолчи, Пенн, ты не должен говорить таких вещей!

— А почему, если это правда? — Он посмотрел на Джейка, ожидая одобрения, но Джейк ничего не сказал. Мне казалось, он все еще думал о торговых кораблях.

— Нет доказательства того, что это правда! — твердо произнесла матушка. — А теперь, — продолжала она, повернувшись к Эдвине, — расскажи нам о последних слухах.

Отчим Эдвины, лорд Ремус, имел должность при дворе, а это означало, что гости из Лондона то и дело навещали Труинд Грейндж. К тому же мать Эдвины регулярно писала ей и, следовательно, знала все последние придворные сплетни и скандалы.

— Кажется, о Роберте, герцоге Лестере, всегда ходят сплетни, — сказала она. — Это, естественно, из-за его близости к королеве. Говорят, она была убита горем, когда он умер. Она будет скучать по нему. Но я не думаю, что она простила ему его женитьбу, и правда, что при дворе говорят, будто отравитель умер… от дозы своего собственного лекарства!

Это была излюбленная тема — амурные дела при дворе, — а самым влюбчивым джентльменом двора был Роберт Дадли, герцог Лестер. Мы поговорили о яде, как им все эффективнее пользовались. В деле отравления было столько секретов, и столько людей таинственно умирало, а у Лестера была репутация эксперта в этой области.

Мы все знали историю страстной любви королевы к нему и как его первая жена, Эми Робсарт, умерла самым загадочным образом. Все решили, что он убрал ее со своего пути, а так как всем было известно, что в это время королева была страстно влюблена в него, то не осмеливалась выходить за него замуж. Когда Марии, королеве Шотландской, отрубили голову, а это было всего год тому назад, очень много говорили о королеве, Эми Робсарт и герцоге Лестере, потому что Мария была в таком же положении. Ее муж, лорд Дарнлей, был убит, а она, Мария, вышла замуж за герцога Босуэлла, его убийцу. Говорили, что это был роковой шаг, приведший ее на плаху. Нашей собственной королевой восхищались за ее проницательность: она не вышла замуж за Лестера, но поддерживала в нем надежду и поощряла его ухаживания. Когда он, поняв, что королева никогда не выйдет за него, женился на другой, королева возненавидела его жену, Летис. Ходили слухи, что Лестер уже был до этого тайно женат на леди Шеффилд и что он отравил ее мужа, чтобы сделать это. Позднее, когда он захотел отделаться от нее, он тоже попытался ее отравить.

3
{"b":"13311","o":1}