ЛитМир - Электронная Библиотека

Матушка была очень огорчена.

— Как много хорошего он сделал в мирное время. Почему он должен был поехать в эту экспедицию? Какое имело значение то, что у испанцев в этих местах накоплены сокровища? Ну и пусть они будут у них. Разве лучше, если для того, чтобы взять их, великий человек должен лишиться жизни?

— Он умер так, как хотел умереть! — прорычал отец.

А потом было сожаление, когда мы услышали, что испанцы взяли Кале. Означало ли это, что наши враги опять возрождались? Наша королева заключила союз с французами, но их любили не больше, чем испанцев. И была большая радость, когда адмирал Говард опустошил Кадис. Мой отец говорил об этом целый год. «Потери испанцев достигли двадцати миллионов дукатов!»— злорадствовал он. До нас доходили подобные новости, но потом целые месяцы проходили тихо; случавшееся в стране мало влияло на нашу жизнь.

Теперь я часто бывала у матери: дети подросли и ездить с ними стало легче.

Мои отношения с Колумом тоже претерпели изменения. Я не была уже так необходима ему. Бывали моменты, когда наша страсть вспыхивала вновь, но потом он казался почти равнодушным ко мне. Его отлучки были все дольше, но я уже знала, что нельзя спрашивать, куда он уходил, да я и не хотела знать. Я не видела выхода из положения: или я должна принять Колума, каков он, есть со всеми его делами, или отказаться от него и уехать. Но оставить его означало оставить детей, а этого я не могла, и я сделала то, что казалось единственно возможным: я закрыла глаза на то, чего не хотела видеть, и осталась.

Поездки к матушке были моим спасением, иногда дома был и отец. Лэндоры были там частыми гостями, но они никогда не приезжали, когда там была я, не только из-за моих прежних отношений с Фенимором, но и потому, что я вышла замуж за мужа Мелани. Матушка как тактичная женщина организовала наши визиты так, чтобы они никогда не совпадали.

Я слышала, что наша торговая компания процветала, теперь у нее был целый флот. Торговля оказалась очень доходным делом, и даже произошло слияние нескольких торговых компаний, зарегистрированных по чартеру.

— Конечно, ядром дела стал Фенимор Лэндор, — сказала мне матушка однажды. — Отец твой временами полон энтузиазма, а иногда он у него куда-то исчезает. У него все-таки сердце пирата, хотя я говорю ему, что страна больше выиграет от торговли, чем от сражений. Он не соглашается и приводит в пример Великое поражение. Я знаю, это была славная победа, но какой урон нанесен и нам, и Испании?

Насколько лучше было бы, если бы каждый шел своим мирным путем.

Я знала, что она была права и что отец с ней никогда не согласится. Но как я хотела, чтобы Колум присоединился к ним вместо того, чтобы заниматься своей жуткой торговлей.

Одно удивляло меня и Колума: с рождения Тамсин я не беременела. Иногда я думала, что это связано с моим настроением: я не хотела больше иметь детей. Можно сказать, что я не хотела, чтобы их отцом был убийца. И все же, сколько из нас могли сказать, что они не дети таких отцов? Уж, конечно, не я: мой отец бил многих по той простой причине, что они были испанцами, и потому, что он хотел то, что имели они Но это казалось совсем другим: он рисковал своей жизнью, убивая, а Колум заманивал людей на смерть, просто чтобы захватить их груз. В глубине сердца я не могла с этим примириться; я верила, что, когда появится возможность, я убегу.

Если бы я освободилась от него, забрала детей и вернулась в свой старый дом, могла бы я начать все сначала и быть счастливой? Я не знала, у меня было ощущение, что это период ожидания. Дети мои уже не были малышами, они быстро росли. Я обещала себе, что решение я приму потом.

А потом случилась странная вещь. Я гостила в Лайон-корте несколько недель и возвращалась домой. Был жаркий ветреный день. Дети радовались возвращению домой, как всегда, хотя им и нравилось в Лайон-корте. Подъезжая, я взглянула на башни замка и почувствовала трепет, как всегда, когда какое-то время меня не было дома. Первыми я увидела башни Изеллы и Морскую. Каждый раз, когда я видела башню Изеллы, я вспоминала тот день, когда была заперта там. Мне до сих пор чудилась заплесневелая сырость затхлой морской воды. Вспоминала и про тех двух жен, которые жили так близко и не знали о существовании друг друга. Я всегда возвращалась домой с каким-то нехорошим предчувствием.

Коннелл сразу захотел посмотреть, хорошо ли грум Джерри смотрел за его собачками и соколами, пока его не было дома. Тамсин, Сенара и я прошли в мою спальню, потом Дженнет с девочками отправились в свои комнаты.

Я оглядела мою комнату, полную воспоминаний, но в этот день она казалась странной. Действительно ли это было так, или мне это казалось? Когда я возвращалась после очередного отсутствия, древность этого замка всегда давила на меня. Лайон-корт был современнее по сравнению с этим замком и носил меньше отпечатков прошлого.

Не знаю почему, но в тот вечер, сразу после приезда, я направилась в Красную комнату. Может быть, потому, что меня подавляла разница между этим местом и моим родным домом: маленькие комнаты, винтовые лестницы, неожиданные повороты — все это вызывало ощущение, будто тебя взяли из этого мира и перенесли в другую эпоху. И я чувствовала в тот вечер, как меня что-то подталкивало к Красной комнате.

Я постояла несколько секунд у двери. Эдвина сказала бы, что какая-то сверхъестественная сила посылала меня туда. Открыв дверь, я почувствовала, как дрожь пробежала по спине и волосы на голове встали дыбом. Эта комната всегда была темной — может быть, иначе она и не заслужила бы такую плохую репутацию — длинная щель вместо окна пропускала очень мало света, но глаза мои, привыкшие уже к мраку, видели хорошо, и, я уверена, не обманули меня. Как только я открыла дверь, я сразу почувствовала, что в комнате кто-то есть. Пока я стояла на пороге, неясная форма приняла знакомые очертания, она возникла будто из занавесок, висящих по обе стороны окна.

Я затаила дыхание, у меня задрожали колени. Потом фигура направилась ко мне, медленно скользя. Запах мускуса окутал меня, она прошла мимо, слегка задев меня, и вышла в коридор.

Несколько секунд я не могла двинуться с места. Я была потрясена. Я просто стояла, не шевелясь, в нос мне ударил безошибочный аромат ее духов.

Очнувшись, я крикнула:

— Мария! Что ты делаешь здесь? Жуткая тишина. И тут я вновь обрела возможность двигаться. Я выбежала из комнаты. Пусто.

— Я видела призрак? — громко произнесла я.

Где была Мария? Никто не знал. Я не могла хранить в себе эту встречу. Я сказала Колуму:

— Я видела Марию, Колум! Я видела ее так же ясно, как вижу тебя.

— Как это могло быть? Где она?

— Клянусь, я видела ее! Она шла навстречу, прошла мимо меня. Я почувствовала запах ее духов.

— Тогда почему ты не задержала ее? Это было бы самое разумное.

— Я так удивилась, что просто стояла. Ты не понимаешь, как я была потрясена!

Он взял меня за плечи и раздраженно тряхнул.

— Ты такая же фантазерка, как служанки. Если она была здесь, как могла она уйти, чтобы никто ее не заметил? Будь разумна, жена!

Я была уверена… и не очень. Куда она ушла? Правда, я тогда будто вросла в пол. Я дала ей несколько минут, чтобы уйти, но, как сказал Колум, куда она могла уйти?

Кроме Колума, я никому не сказала о том, что увидела, но Дженнет рассказала мне, что слуги были уверены, что в комнату приходит призрак.

— Кто-нибудь что-нибудь видел, Дженнет?

— Они слышали, — ответила она, — Однажды Джим, который поздно вечером проходил мимо комнаты, услышал что-то там… отчего волосы могут встать дыбом.

Я подумала, что видела что-то, отчего мои волосы сделали то же самое. Эдвина увидела бы в этом какой-то знак. Означало ли это, что опасность вернулась? Угрожали ли мне опять, как раньше?

И я укрепилась во мнении, что видела призрак. Меня притягивала Красная комната. Там был стойкий запах мускуса в подушках. Я вдруг резко оборачивалась, ожидая в любой момент увидеть Марию, стоящую позади меня. Ко мне вернулось тревожное чувство.

47
{"b":"13311","o":1}