ЛитМир - Электронная Библиотека

Все это была чистейшая правда. Стивен Гамильтон Говард прожил жизнь настоящим сельским сквайром в своем поместье неподалеку от Райнбека и все это время учил свою единственную девочку ездить верхом, стрелять, играть в карты и хлестать виски наравне с любым из джентльменов долины Гудзона – и теперь Сара действительно все это умела, причем явно получше любого джентльмена. Она помахала своим крохотным пистолетиком:

– Большинство людей считают «дерринджер» слабым оружием, однако этот экземпляр стреляет пулями сорок пятого калибра. К примеру, если ваш человек за пианино внезапно поймает пулю из «дерринджера», он вылетит через окно.

Крайцлер живо повернулся к Сайрусу, словно рассчитывая, что пианиста встревожит последнее замечание, однако тот не прервал «Di provenza il mar» ни на секунду, что было отмечено и запомнено его хозяином.

– Не то чтобы я предпочитала такое оружие, – закончила Сара, пряча пистолет в муфту, – но… – Она сделала глубокий вдох, и в результате миру явились несколько дюймов волнующих тайн, скрывавшихся за глубоким вырезом ее платья. – Мы ведь идем в оперу?

Она коснулась изумрудного ожерелья, висевшего у нее на шее, и впервые улыбнулась. «Настоящая Сара», – подумал я и залпом проглотил стопку водки.

Тут случилась еще одна пауза, в которую Крайцлер и Сара очень внимательно разглядывали друг друга. Впрочем, Ласло тотчас отвел взгляд, обернувшись своим привычным неистовым «я».

– А как же, – сказал он. – Конечно, идем. И если мы не поторопимся, то рискуем пропустить «Questa o quella». Скажи мне, Сайрус, ты не знаешь, Стиви уже заложил наше ландо? – В ответ гигант поднялся из-за пианино и направился к лестнице, но Крайцлер перехватил его. – Кстати, Сайрус. Хочу тебя познакомить с мисс Говард.

– Да, сэр доктор. Мы уже встречались.

– Ах, надо же. В таком случае для тебя не станет открытием то обстоятельство, что она будет работать вместе с нами?

– Нет, сэр, – ответил Сайрус и легко поклонился Саре. – Мисс Говард, – добавил он. Та с улыбкой кивнула, после чего Сайрус продолжил свой путь к лестнице.

– Так. Значит, Сайрус тоже в этом замешан, – сказал Крайцлер, пока Сара быстро, но изящно допивала водку. – Должен признаться, мое любопытство уязвлено. В дороге вам придется рассказать мне об этой вашей загадочной экспедиции… кстати, где именно вы побывали?

– У Санторелли, – ответил я, подбирая остатки икры и отправляя их к себе в рот. – И вернулись, нагруженные ценными сведениями.

– У Санто… – Крайцлер искренне поразился, отчего сделался вдруг невыносимо серьезен. – Но… как? Почему? Вы обязаны рассказать мне все, слышите, все – именно в деталях все ключи и разгадки.

Сара и Ласло обогнали меня на пути к лестнице, непринужденно болтая, словно такого поворота событий и следовало ожидать. Я обрадовался этому обстоятельству, ибо не мог с уверенностью предположить, как Крайцлер отнесется к предложению Сары. Взяв еще одну сигарету, прикурить, однако, я не успел – на этот раз меня обескуражило неожиданное появление Мэри Палмер: ее лицо возникло в щели приоткрытой двери в столовую. Огромные прекрасные глаза испуганно оглядывали Сару, а все тело девушки, кажется, сотрясала легкая дрожь.

– Многое, – прошептал я ей обнадеживающе, – из происходящего сейчас, Мэри, может показаться довольно необычным. В обозримом будущем.

Она, похоже, не обратила на мой шепот внимания – только пискнула и убежала назад в столовую.

Снаружи все еще шел снег. Нас ожидал больший из двух экипажей Крайцлера – бордовое ландо с черной отделкой. Стиви Таггерт запряг в него Фредерика и еще одну лошадь. Сара накинула на себя капюшон, прошла через дворик и благосклонно позволила Сайрусу помочь ей забраться в салон. Крайцлер задержал меня у выхода.

– Экстраординарная женщина, Мур, – прошептал он без тени романтики.

Я кивнул и пробормотал в ответ:

– Просто не спорьте с ней. У нее нервы – как натянутые фортепьянные струны.

– Это заметно. Отец, о котором она говорила, – он умер?

– Несчастный случай на охоте. Три года назад. После этого она провела некоторое время в санатории. – Я не знал, стоит ли в данном случае рассказывать все, но сознавал, что обрисовать ситуацию в общих чертах будет невредно. – Люди поговаривали, что он покончил с собой, но она это отрицает. Горячо отрицает. И вот об этом с ней заговаривать совсем не обязательно.

Крайцлер кивнул, не сводя глаз с Сары и натягивая перчатки.

– Женщина с таким темпераментом, – сказал он, когда мы направились к экипажу, – вряд ли обречена на счастье в нашем обществе. Но ее способности несомненны.

Мы устроились в салоне, и Сара начала свое горячее повествование о нашем знакомстве с миссис Санторелли. Пока мы ехали через тихие заснеженные улицы южнее Грамерси-парка к Бродвею, Крайцлер слушал молча – его возбуждение выдавали только руки, непрерывно пребывавшие в нервическом движении. Но когда мы приблизились к Геральд-сквер, где звуки человеческих голосов уже окрепли и без помех разносились вокруг станции надземной дороги, Ласло переполняли самые разнообразные вопросы. В первую очередь его любопытство возбудил странный рассказ о двух бывших полицейских и двух священниках, явившихся в компании пары детективов Рузвельта. Еще больше его заинтересовал (как я и предполагал) сексуальный аспект скверного поведения Джорджио и характер мальчика.

– Первое, что нам следует знать о нашем хищнике, – это подробности относительно его жертв, – произнес Крайцлер, когда мы въехали под освещенный огромными электрическими шарами порт-кошер «Метрополитэн-Оперы». Он попросил нас с Сарой поточнее описать, какое впечатление о мальчике у нас сложилось. Мы оба сочли своим долгом немного поразмыслить, так что умолкли и оставались в такой задумчивости, пока Стиви не притормозил у подъезда, а мы в сопровождении Сайруса не вступили в вестибюль оперы.

Для старой гвардии нью-йоркского общества «Метрополитэн-Опера» была «этой желтой пивоварней». Такую нелицеприятную кличку здание, совершенно очевидно, получило из-за явной кубичности архитектуры раннего Ренессанса и характерного цвета кирпичей, из которых оно было сложено. Но отношение, крывшееся за этими словами, было скорее навеяно обстоятельствами возникновения «Метрополитэн». Постройку «Оперы», занимавшей целый квартал, границами которого служили Бродвей, Седьмая авеню, 39-я и 40-я улицы, и открывшейся в 1883 году, оплатили семьдесят пять самых знаменитых (равно как и печально известных) нуворишей Нью-Йорка, носивших такие фамилии, как Морган, Гулд, Уитни и Вандербилт[13], и никто из них не мог рассчитывать, что старые кланы никербокеров сочтут их достаточно благородными, чтобы позволить им заказывать себе ложи в респектабельной и уважаемой «Академии музыки» на 14-й улице. В ответ основатели «Метрополитэн» без излишней помпы, но с явной демонстрацией всей широты своих финансовых возможностей приказали возвести в новом здании не один и не два, а целых три яруса лож, ставших ареной настоящих классовых войн, разгоравшихся до, во время и после представлений и сравнимых лишь с беспорядками в центре города. Назло своим врагам импресарио, управлявшие «Метрополитэн», Генри Эбби и Морис Грау, собрали на одной сцене лучшие оперные таланты, так что к 1896 году вечер в «Желтой пивоварне» уже был для меломанов таким переживанием, которое не могли превзойти ни один театр или труппа в мире.

Войдя в относительно небольшой вестибюль, не сравнимый в роскоши со своими европейскими аналогами, мы были встречены обычными изумленными взглядами ряда либеральных персон, не слишком счастливых от того, что приходится лицезреть Крайцлера в компании чернокожего. Большинство, однако, видели Сайруса и ранее, так что теперь они выносили его присутствие скорее с утомленной фамильярностью, нежели с подлинным возмущением. Мы проворно поднялись по угластой и узкой главной лестнице и в числе последних вошли в зал. Ложа Крайцлера находилась по левую сторону второго яруса «Бриллиантовой подковы», и мы стремительно пронеслись по задрапированному красным бархатом салону, дабы поскорее занять свои места. Едва мы успели сесть, свет стал меркнуть. Я успел достать свой складной театральный бинокль, бегло осмотреть соседние ложи в поисках знакомых лиц и мельком заметил Теодора и мэра Стронга, сидевших в ложе Рузвельта и, похоже, занятых весьма серьезным разговором. После чего перевел глаза в центр «Подковы», на ложу 35, где в сумраке, выделяясь своим пагубным носом, раскинул щупальца зловещий финансовый спрут Дж. Пирпонт Морган. С ним были несколько дам, но я не успел разобрать, кто именно, поскольку свет в зале погас окончательно.

вернуться

13

Джей Гулд (1836–1892) – финансист, железнодорожный магнат, один из «баронов-разбойников». Илай Уитни (1765–1825) – механик, создатель принципа конвейерного производства. Корнелиус Вандербилт (1794–1877) – бизнесмен, основатель промышленно-финансовой династии.

28
{"b":"13312","o":1}