ЛитМир - Электронная Библиотека

– Сказал что? Меня буквально силком привез сюда мальчишка Крайцлера. Согласно его приказам и без каких бы то ни было объяснений.

– Крайцлер… – пробормотал Теодор со столь несвойственным ему ошарашенным и даже отчасти напуганным видом. – Да, Крайцлер был здесь.

– Был? Вы имеете в виду, что он ушел?

– И еще до моего прибытия. Он оставил записку. И отчет. – Теодор показал мне листок бумаги, до сих пор прятавшийся в его левой руке. – По меньшей мере у нас есть предварительное заключение. Он оказался первым врачом, которого смогли найти. Хотя надежды все равно не было…

Я положил руку ему на плечо.

– Рузвельт. Что случилось?

– Осмелюсь заметить, комиссар, если по правде, я б тоже был не прочь это узнать, – с отталкивающим подобострастием добавил сержант Флинн. – Так уж выходит, что нам в Пятнадцатом редко удается выспаться, и чем быстрее я…

– Очень хорошо, – сказал Теодор, беря себя в руки. – Как у вас с желудками, джентльмены?

Я ничего не ответил, Флинн отпустил какую-то нелепую шутку насчет разнообразия отталкивающих зрелищ, встречавшихся ему в жизни, но Теодор не был расположен к шуткам. Он показал на выход к смотровой площадке. Детектив Коннор уступил нам дорогу, и Флинн первым устремился наружу.

Первой у меня в голове пронеслась мысль, что, несмотря на мою взвинченность, вид с площадки открывается еще более необычный, чем из окон башни. На той стороне водной глади лежал Вильямсбург, некогда мирный поселок, теперь же быстро превращавшийся в суетную часть метрополиса, – ему буквально через несколько месяцев официально предстояло влиться в ряды районов Большого Нью-Йорка. На юге все так же маячил Бруклинский мост, а где-то далеко на юго-западе должны были стоять новые башни Принтинг-Хаус-сквер – под нами же бурлили черные воды реки…

И тут я узрел это.

Глава 3

Странно, сколь долго мое сознание пыталось извлечь какой-то смысл из увиденного. Хотя, возможно, это нормально – слишком много всего было неправильного, не вяжущегося с этим местом, такого… извращенного, что ли. Чего еще можно было ждать от нервной системы?

На площадке находилось тело молодой особы. Я говорю – «особы», поскольку, несмотря на явные физические признаки, указывающие на то, что это был юноша, одежда его (что-то вроде женской сорочки с оторванным рукавом) и косметика на лице утверждали обратное. Он больше походил на девушку, или даже скорее на женщину, причем на женщину так называемой «сомнительной репутации». Руки этого несчастного создания были скручены за спиной, ноги согнуты в коленях, так что лицо упиралось в стальной пол площадки. Больше на нем ничего не было – ни штанов, ни обуви, только одинокий носок, жалко свисавший с одной из ног. И то, что было сделано с телом…

Лицо осталось практически нетронутым – его по-прежнему покрывали косметика и пудра, но вот там, где раньше были глаза, зияли кровавые каверны. Изо рта высовывался загадочный кусок плоти. Горло охватывал глубокий разрез, хотя крови при этом было совсем немного. Длинные надрезы пересекали и живот, демонстрируя невнятную массу внутренних органов. Правая рука была практически полностью отделена от тела. На месте мошонки чернела еще одна дыра, объяснявшая то, что творилось у жертвы во рту: гениталии были отрублены и засунуты между челюстей. Ягодицы тоже отрезали так, словно бы… кто-то сделал это единым взмахом.

Через пару минут или около того, которые понадобились мне, чтобы разглядеть все детали, окружающий мир провалился в море зыбкой черноты, и то, что показалось мне шумом корабельных винтов, впоследствии оказалось гулом крови в моих собственных ушах. Внезапно я понял, что, наверное, меня тошнит, и, едва справляясь с головокружением, хватаясь за ограждение площадки, я свесил голову вниз.

– Комиссар! – крикнул Коннор, только появившись на пороге башенки. Но Теодор уже одним прыжком сомкнул расстояние между нами и подхватил меня под руки.

– Спокойно, Джон, – услышал я его голос и схватился за подставленное плечо. – Дышите глубже.

Незамедлительно последовав его инструкциям, я услышал протяжный свист – его издал Флинн, до сих пор глазевший на тело.

– Отлично, – сказал он, обращаясь вроде бы к жертве, хотя на самом деле обращаться ему было особо не к кому. – Кто-то все ж таки уделал тебя, а, Джорджи-Глория, как считаешь? И теперь ты чертовски плохо выглядишь.

– Надо полагать, вы знаете это дитя, Флинн? – спросил Теодор, бережно прислоняя меня к стене башенки. Между тем самообладание, похоже, понемногу ко мне возвращалось.

– Надо полагать, что так, комиссар. – Похоже, Флинн улыбался, хотя, возможно, это была всего лишь игра освещения. – Вот только если судить по образу жизни этого создания, его сложно назвать ребенком. Фамилия – Санторелли. Должно быть, этому… гм, было лет тринадцать или около того. Вообще его зовут… звали Джорджио, но когда оно устроилось подрабатывать у «Парез-Холла», то стало звать себя Глория.

– Оно? – переспросил я, чувствуя, как холодный пот стекает мне за воротник пальто. – Почему – оно?

– Действительно, а как бы вы сами назвали это, мистер Мур? – весело оскалился Флинн. – Одето не по-мужски, не говоря уже обо всем остальном – и между тем, господь, увы, не сотворил его женщиной. Все это племя для меня – оно.

При этих его словах пальцы Теодора как-то сами собой сжались в кулаки, а те уперлись в бока.

– Меня не интересует, – сказал он, – ваш философский анализ сложившейся ситуации, сержант. Как бы там ни было, этот мальчик был всего лишь ребенком, и этого ребенка убили.

– Несомненно убили, сэр, – хмыкнул Флинн, еще раз взглянув на тело.

– Сержант! – Голос Теодора, который даже в обычных обстоятельствах не очень подходил к его внушительной внешности и, стоит заметить, отличался некоторой неприятностью, теперь стал еще более резким и пронзительным, когда он рявкнул на Флинна, немедленно вытянувшегося по струнке. – Ни одного слова от вас, сэр, пока я не задам вам вопрос! Понятно?

Флинн кивнул, однако от Теодора вряд ли могло ускользнуть то характерное выражение цинично-веселой обиды, с которым старослужащие офицеры принимают наставления от особого уполномоченного, не проработавшего и года. Выглядело это так, будто вся цепочка получаемых Флинном команд мгновенно находила свое отражение в презрительно поджатой верхней губе.

– Теперь, – сказал Рузвельт, буквально выплюнув это слово изо рта, как только он умел это делать. – Вы сказали, что мальчика звали Джорджио Санторелли и он работал рядом с «Парез-Холлом» – насколько я помню, это заведение Вышибалы Эллисона на Купер-сквер, правильно?

– Это оно, комиссар.

– И где, по-вашему, может находиться сейчас мистер Эллисон?

– Сейчас? Должно быть, в «Холле», сэр.

– Ступайте туда. Скажите ему, что я хочу его видеть завтра утром на Малберри-стрит.

На какое-то время Флинн будто задумался.

– Завтра?.. Прошу прощения, комиссар, но мистер Эллисон не из тех людей, которых можно вот так запросто попросить куда-либо заявиться.

– Так задержите его, – сказал Теодор и, демонстративно отвернувшись, стал изучать раскинувшийся перед ним Вильямсбург.

– Задержать? Чего там, комиссар, если уж мы собираемся арестовывать каждого владельца бара или другого какого беспокойного заведения с мальчиками-шлюхами из-за того, что одно… один из них получил по заслугам, да хотя бы и прибили его, то почему бы, сэр, нам уже тогда не…

– Может быть, вы потрудитесь сообщить мне действительную причину вашего упорства? – сказал Теодор, принявшись разминать за спиной кулаки. Он шагнул вперед, сверкая на Флинна стеклами пенсне. – Случайно мистер Эллисон не является основным источником вашего дохода?

Глаза Флинна на секунду распахнулись, но он совладал с собой и надменно, с видом человека, чьей репутации нанесено смертельное оскорбление, произнес:

– Мистер Рузвельт, я служу в полиции уже пятнадцать лет, сэр, и полагаю, что знаю, чем живет этот город. Вы не станете тревожить такого человека, как мистер Эллисон, просто потому, что какой-то кусок иммигрантского дерьма наконец получил то, что ему давно причиталось!

5
{"b":"13312","o":1}