ЛитМир - Электронная Библиотека

Это было, как пробормотали бы тогда себе под нос шотландские коллеги Конан Дойла, «хитро? придумано». Как вспоминал много лет спустя доктор Конан Дойл, за исключением Огюста Дюпена, парижского сыщика, описанного пионером жанра – Эдгаром Алланом По, – большинство современных ему литературных героев-сыщиков добивались результата волей случая или удачи. Конан Дойла, как он сам рассказывал, это не устраивало, и он решил создать детектива, который станет бороться с преступлением, как доктор Белл боролся с болезнью. Короче говоря, к расследованию преступлений следовало применить научный метод. Для 1887 года это был новаторский подход, но он сработал – сначала в литературе, а потом и в жизни: она часто подражает искусству, когда, как в нашем случае, произведение создано гением.

И, хотя Шерлок Холмс не был врачом, Конан Дойл наградил его хорошим запасом врачебных познаний и всем богатством современного научного метода, которым владел сам – усвоенным в «суровой школе медицинской мысли», где он обучался. Стэмфорд везет Ватсона знакомиться с Холмсом и рассказывает ему, что Холмс:

…отлично знает анатомию, и химик он первоклассный, но, кажется, медицину никогда не изучал систематически. Он занимается наукой совершенно бессистемно и как-то странно, но накопил массу, казалось бы, ненужных для дела знаний, которые немало удивили бы профессоров… Холмс слишком одержим наукой – это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он вспрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства, чтобы иметь наглядное представление о его действии. Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.

– Что ж, это неплохо.

– Да, но и тут можно впасть в крайность. Если дело доходит до того, что трупы в анатомичке он колотит палкой, согласитесь, что это выглядит довольно-таки странно.

– Он колотит трупы?

– Да, чтобы проверить, могут ли синяки появиться после смерти. Я видел это своими глазами.

– И вы говорите, что он не собирается стать медиком?

– Вроде нет. Одному Богу известно, для чего он все это изучает. Но вот мы и приехали, теперь уж вы судите о нем сами [28].

Они поселились вместе, на Бейкер-стрит, 221б, но Ватсон, как истый викторианский джентльмен и образованный человек, и не подумал спросить у нового соседа, чем тот зарабатывает себе на жизнь; поэтому, пожив немного с Холмсом и понаблюдав за ним, Ватсон оказался совершенно сбит с толку. В списке, озаглавленном «Шерлок Холмс – его возможности», Ватсон записал, что Холмс – полный невежда в области гуманитарных наук; что познания его в области ботаники – «неравномерные», а в геологии – «практические, но ограниченные»; в химии, надо признать, – «глубокие», а в анатомии – «точные, но бессистемные». Холмс обладал основательными практическими познаниями в области британского права, хорошо фехтовал на рапирах и саблях, боксировал и неплохо играл на скрипке. В результате Ватсон не знал, что и думать; и Шерлоку Холмсу пришлось объяснить – после того, как Ватсон осмеял журнальную статью о «науке дедукции и анализа», и оказалось, что ее автор – сам Холмс, и что он частный детектив-консультант, «если только вам это что-нибудь говорит».

Быть может, Шерлок Холмс и был, согласно его утверждению, первым в мире детективом такого рода, но, как он сам говорит Ватсону, в восьмидесятых годах позапрошлого века в Лондоне было «множество детективов – и полицейских, и частных». Однако Ватсон, заинтригованный и любопытствующий, не сделал из этих слов соответствующего вывода. Другой пункт списка, в сочетании с прочими талантами Холмса (например, «хорошо разбирается в свойствах опия, белладонны и ядов вообще»), мог бы открыть Ватсону глаза: «Познания в области бульварной литературы – необъятные. Знает, кажется, все детали всех ужасов, творимых в нашем столетии».

«Важность этой детали невозможно переоценить, – пишет Калеб Карр, автор «Итальянского секретаря» в предисловии к сборнику новых рассказов разных авторов о Шерлоке Холмсе [29]. – В Британии 1880-х и начала 1890-х годов именно в "бульварной литературе" можно было найти сведения о сенсационных, не вполне научных исследованиях, которые в наши дни назвали бы "судебной психологией"». Шерлок Холмс умело, хоть и не особенно затейливо с психологической точки зрения, пользовался своими обширными знаниями литературы о преступлениях. «Обычно мне удается, опираясь на свои познания в истории преступности, наставить [Скотланд-Ярд] на путь истинный, – говорит он Ватсону. – Все злодеяния имеют большое семейное сходство, и если вы знаете назубок детали тысячи преступлений, довольно странно будет, если вам не удастся разгадать тысячу первое».

Таков был Шерлок Холмс, когда он действовал в пределах своих возможностей, которые, как замечает Карр в своем эссе, относятся к материальному, физическому миру. Холмс как детектив в научном смысле этого слова всегда хочет получить и ищет вещественные доказательства; он выработал мастерскую способность замечать и анализировать то, чего полиция и другие частные детективы не замечают или вообще в упор не видят. Холмс обладает врожденными (и отлично натренированными) способностями к дедукции и умеет рассуждать в обратном порядке, начиная с найденных доказательств, чтобы воссоздать картину преступления и обрисовать внешность преступника. И это – немалое достижение. Но, как замечает Карр, Холмс уделяет довольно мало внимания психологии преступника – то же относится и к Ватсону, чья медицинская специализация и область интересов довольно далеки от психиатрии.

Давайте представим себе, что в знаменитой сцене знакомства прозвучало:

– Доктор Ватсон, доктор Ласло Крайцлер, – представил нас друг другу Стэмфорд.

Насколько иные события выпали бы на долю того, кто стал Босуэллом [30] при Шерлоке Холмсе; он оказался бы прикован к колеснице главного героя книг Калеба Карра «Алиенист» и «Ангел тьмы», человека, чьи познания в медицине были нисколько не меньше Ватсоновых, но при этом знающего намного больше о человеческой душе, особенно о ее темных сторонах – и использующего эти познания для раскрытия преступлений: не так, как Шерлок Холмс, но столь же блестяще. Холмс не всегда был Ватсону приятным спутником – видит Бог, он и не особенно старался. Но Крайцлер умел заглянуть в душу преступника, и особенно в душу серийного убийцы – убивающего не ради выгоды, не в приступе ярости, но повинуясь темным подземным течениям души, от которых в страхе отпрянет нормальный человек, вроде Джона Г. Ватсона – и, быть может, Ватсон не смог бы долго сосуществовать с таким человеком, как Крайцлер. Шерлок Холмс жил для того, чтобы сделать мир безопаснее, и Ватсон считал эту цель правильной и достойной. Он был готов поддержать Шерлока Холмса в этой борьбе – а там будь что будет. Но доктор Крайцлер жил для того, чтобы открыть человечеству глаза на бездны человеческой души, на безумие и опасность, обитающие порой в этих безднах. Короче говоря, его философия была полной противоположностью либеральных викторианских представлений о прогрессе.

Крайцлер многим обязан Шерлоку Холмсу, и это бросается в глаза. У него тоже есть Ватсон – Джон Скайлер Мур, репортер уголовной хроники газеты «Нью-Йорк Таймс». Ирландская фамилия репортера наводит на мысль, что в нью-йоркской общественной жизни начала века он – выходец из низов; в глазах высшего общества Мур мало чем отличается от полицейских, хоть его в некоторой степени и выручает родство со Скайлерами и образование, гораздо выше уровнем, чем требуется для избранного им поприща. (Мы узнаем, что Мур, Ласло Крайцлер и Теодор Рузвельт, прогрессивно настроенный особый уполномоченный нью-йоркской полиции из «Алиениста», познакомились, будучи студентами в Гарварде.) Крайцлер, как и Холмс, пользуется услугами «нерегулярных полицейских частей с Бейкер-стрит» – «уличных арапчат», мальчишек, которых он вызывает при помощи юного Стиви Таггерта, бывшего беспризорника. Мы знакомимся с Крайцлером в больнице Белльвью – и Холмса мы впервые видим в больнице Св. Варфоломея. Однако Крайцлер – ярко выраженный европеец, и тем отличается от Холмса: у Крайцлера остался легкий акцент с тех пор, как он прибыл в Америку с отцом-немцем и матерью-венгеркой, спасаясь от неудавшейся европейской либеральной революции 1848 года. (Хронология романа не очень хорошо увязана: Крайцлеру и Муру просто не может быть столько лет, сколько получается, если исходить из этой даты; но, с другой стороны, на внутренних противоречиях зиждется и «Шерлокиана» – так называемая «Высшая Критика» четырех романов и 56 рассказов о Холмсе, составляющих «Канон».) Из Белльвью мы, вслед за Крайцлером и Муром, попадаем в штаб-квартиру нью-йоркской полиции на Малберри-стрит, а потом видим их за изысканным обедом в ресторане «У Дельмонико» – вполне можно представить себе обычный день в жизни Шерлока Холмса, описанный Ватсоном, где великий сыщик совершает примерно ту же последовательность действий.

44
{"b":"13313","o":1}