ЛитМир - Электронная Библиотека

Райнасон снова взял в руки микрофон автопереводчика:

— Теброн Марл был королем Хирлая?

Глаза Хорнга медленно закрылись и снова раздвинулись. Самописец записал его ответ:

«Теброн Марл был правитель вождь в районе шахт. Он объединил всех хирлайцев и был священник правитель».

— Как он объединил планету?

«Теброн жил в конце века варварства. Он завоевал планету насилием и изгнал древнюю касту священников из замка».

— Но правление Теброна Марла запомнилось как эра всеобщего мира.

«Когда он был священник король он сохранял мир. Он покончил с эрой варварства».

Райнасон вдруг подался вперед, следя за тем, как самописец регистрирует этот ответ.

— Выходит, Теброн покончил с войнами на Хирлае?

«Да».

Райнасон вдруг ощутил, как все его существо охватило возбуждение. Это было именно то, что они пытались найти все это время — ту самую точку в истории планеты, когда было покончено с войнами, когда хирлайцы полностью перешли к мирной жизни. Он уже знал, что этот переход носил резкий и единовременный характер. Это был последний знак вопроса в краткой истории планеты, которую составляла прибывшая бригада исследователей. Загвоздка заключалась в получении ответа на вопрос — как хирлайцам удалось так резко и внезапно установить на своей земле эру мира, которая вплоть до настоящего времени ни разу не прерывалась.

Трудно было даже мысленно представить этих огромных, неповоротливых созданий в роли воинов. Но когда-то они были воинами, причем на протяжении тысяч лет, постепенно создавая свою культуру и науку до тех пор, пока резко, практически сразу, не прекратились войны. С тех пор хирлайцы в своей неторопливой манере продвигались в своем мирке, становясь по мере ухода в прошлое старых поколений все более самодовольными, пассивными и, в конечном счете, пришли в упадок. И вот к настоящему времени от всей этой расы осталось что-то порядка всего двух дюжин.

Они обладали телепатическими способностями, эти обтянутые собственной кожей аборигены, и за этими затененными глазами сохранялась историческая память всего их народа. Опыт всех поколений на протяжении веков телепатически передавался каждому индивидууму; образовался банк памяти, который делил каждый оставшийся в живых хирлаец. Они, конечно, не могли объединить в своих собственных умах весь этот огромный объем информации и четко разобраться, что она представляет собой. Но как бы там ни было, все воспоминания были при них.

Все это было как для Райнасона, так и для остальных членов бригады одновременно и благодатью, и тяжким испытанием. Да, они были опытными археологами… натасканными в этом предмете настолько, насколько им давала возможность работа в этом далеком секторе удаляющегося от планеты Земля Края, как называли границу того, чего достигла во Вселенной экспансия землян. Райнасон умел не только работать с портативными карбоновыми самописцами, которыми была экипирована бригада, но и ремонтировать их; он владел тонкостями извлечения предметов обихода и искусства из пластов культурного слоя почвы чужих планет и их восстановления. Он имел уже такой опыт в анатомии инопланетян, что мог по крайней мере высказать обоснованное суждение о реконструкции существ по фрагментам окаменелых остатков или не полностью сохранившихся скелетов… или того, во что эти скелеты превратились со временем.

Но на Хирлае была ситуация, с которой они до этого никогда не сталкивались. Здесь Райнасону пришлось иметь дело не с остатками мертвых цивилизаций, но с живыми представителями одной из них. Здесь работа заключалась не в просеивании и анализе фрагментарных свидетельств о науке, ремеслах и обычаях, не в склеивании в единую картину отрывочных свидетельств, которые удавалось найти, как это они делали, например, с предметами быта Пришельцев извне — неизвестных существ, оставивших руины своих сторожевых постов и поселений на шести галактиках, уже исследованных и заселенных землянами; все, что требовалось от археологов здесь — только правильно ставить вопросы и получать на них готовые ответы.

Находясь здесь под массивным куполом, напротив этих устрашающе спокойных глаз сидящего напротив аборигена, Райнасон не мог полностью подавить в себе ощущения комичности создавшейся ситуации. Проблема заключалась в том, что на хирлайцев нельзя было положиться в том, чтобы они выдавали нужную для исследования серию фрагментов памяти из глубин своего мозга; вся информация, которая относилась к исторической памяти расы, была расположена в мозге неупорядоченно, поэтому все, что оставалось делать исследователям, — только пробовать наугад различные фрагменты памяти до тех пор, пока не удавалось случайно наткнуться на нужный участок, и уже от него следовать дальше. В результате получаемая информация была не всегда надежной и зачастую носила не относящийся к делу характер.

Но теперь, казалось, он подобрался к чему-то определенному. Поработав три недели с Хорнгом, постепенно познавая особенности его чужеродного для человека менталитета, он наконец напал на что-то, что могло оказаться поворотным пунктом в истории цивилизации Хирлая.

Хорнг говорил, и Райнасон повернулся посмотреть, что выводит движущееся по бумаге перо электронного переводчика.

«Теброн всю свою жизнь посвятил объединению хирлайцев. Сначала путем завоеваний, а затем… законом о вожде. Он запретил… науку исследования поиски которые разъединяли хирлайцев».

— Что это были за науки?

Хорнг снова закрыл и открыл глаза.

«Многие из них забыты».

Райнасон взглянул на аборигена, который сидел на грубом камне, отдаленно напоминавшем что-то похожее на лавку.

— Но ваша раса не забывает.

«Части памяти находятся очень глубоко и их трудно разыскать. В отношении некоторых видов памяти никогда не было попыток извлечения».

— Но ты можешь вспомнить их, если попытаешься?

Голова Хорнга склонилась в сторону, что являлось характерным для него движением, которое Райнасон пока еще не мог никак интерпретировать.

Затененные, морщинистые глаза медленно закрылись.

«Вся память на месте. Это учение Кора. Многое из него является наукой о войне».

— Ты уже однажды упоминал Кора. Кто это?

«Кор был бог знание».

Райнасон нахмурился. Переводчик автоматически переводил термины, которые не имели надежной параллели в языке землян, путем выдачи двух или трех слов со смежными понятиями, и обычно смысл был достаточно ясен. Но в данном предложении это было не так.

— Бог и знание в нашем языке являются разными понятиями, — сказал он.

— Можешь ли ты более полно разъяснить значение этого термина?

Хорнг тяжело переместился на своем сидении, его короткие пальцы стали более энергично биться друг о друга.

«Кор был есть существо которое мы почитаем восхищаемся подчиняемся следуем. Также сущность концепция знания науки поиска».

Райнасон, следя за движением самописца, сжал губы.

— Хм, — произнес он неуверенно, сопроводив это междометие пожатием плеч. Было очевидно, что Кор являлся каким-то из видов божества, но переводчик, казалось, был не в состоянии передать смысл термина более точно.

— В чем заключалось учение Кора?

Когда перо закончило прочерчивать свой путь по бумаге, записывая вопрос Райнасона, наступила тишина. Райнасон посмотрел на Хорнга. Глаза аборигена были закрыты, постоянное движение обтянутых сухой кожей пальцев остановилось; он сидел неподвижно, напоминая всем своим видом гигантскую статую, являясь как бы составной частью интерьера зала и всего покрытого куполом здания. Райнасон ждал.

В сухом воздухе пустого зала зависло молчание. Углом глаза Райнасон увидел, как через зияющее окно пролетел стрелой маленький темный мусорщик.

В наступившей тишине ему показалось, что он даже слышит шум временного городка, который земляне соорудили на расстоянии чуть меньше мили от руин Хирлая, и где бродяги, искатели приключений и непоседы успели воздвигнуть нагромождение сборных металлических зданий.

— В чем заключалось учение Кора? — повторил свой вопрос Райнасон, пытаясь отвлечься от мысли о всем дешевом и грязном, чем был примечателен этот пост землян на краю мира и который был самым беспорядочным образом застроен в такой близости от куполов Хирлая.

2
{"b":"13315","o":1}