ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Монахов приходилось еще убеждать рядом примеров о принятии еретиков в сущем сане: Маркелл Анкирский; на IV Вселенском соборе – Ювеналий Иерусалимский, Фаласий Кесарие-Каппадокийский, Евсевий Анкирский, Евстафий Виритский. Признавалась и хиротония еретиков: Мелетий Антиохийский поставлен арианами; Кирилл Иерусалимский – также Акакием Кесарийским и Патрофилом Скифопольским, яростными арианами; Анатолий Константинопольский – Диоскором; Иоанн Иерусалимский – севирианами; большинство отцов VI Вселенского собора – монофелитами.

Монахи сослались на 240-е письмо Василия Великого, где он пишет: «Я не признаю епископом и не считал бы во иереях Христовых выдвинутого на предстоятельство нечистыми руками на разрушение веры». Поэтому и хиротонисованные им пусть не дерзают «причислять себя к священнической плироме». «Тут, – говорили монахи, – святой отец отвергает хиротонию еретиков». Патриарх Тарасий объяснил, что здесь Василий Великий не говорит, что таковые вообще неприемлемы, a только то, что они не должны безусловно требовать вхождения в православный клир как бы пo праву. Практика при Василии Великом объяснялась обстоятельствами того времени. «И преемники Василия в церкви последующего времени, конечно, знали мнение святого отца и тем не менее покаявшихся принимали с их хиротонией от еретиков».

Наконец все признали вопрос правильно разъясненным ακριβως εξετασθεν, дали прочитать испытуемым покаянные заявления и приняли в их сане на их кафедры.

Третья очередь подсудимых представлена была всего одним митрополитом Неокесарийским Григорием. Он был уже буквально «приведен» под конвоем «царского человека» – μανδατωρ, который, вводя Григория в собор, заявил: «Я послан Благостными Государями, чтобы привести почтеннейшего епископа Неокесарии на богочестный и святый ваш собор, пред каковым и стою ныне». Григорий не обвинялся в прошлогоднем бунте, но он был старый иконоборец, участник собора 754 г., и, видимо, был из упорных. Однако и он предстал перед собором с готовностью переубедиться и понять непривычную для него до сих пор точку зрения на иконы – θρλω μετα παντων και φωτισθεναι και διδαχθηναι.

Единомыслие собора произвело на него большое впечатление, и он просил простить его.

Разъяснены были два сомнения о возможности принятия Григория в сан. Тарасий напомнил, что Григорий епископствовал при Константине Копрониме во время гонения. Тогда епископы могли быть причастными к избиению благочестивых иконопочитателей, a за побои других клирики низвергаются из сана по 26-му и 28-му апостольским правилам. Но Тарасий оговорился: никого не следует обвинять без фактических доказательств. Сам Григорий решительно заявил: «Ни один человек не осмелится обвинить меня в том, что я бил или ударил кого-нибудь. Никто от меня не потерпел такой обиды». Савва Студит спросил: «Григория считали представителем ереси – εξαρχον της αιρεσεως? He придется ли его судить по правилу св. Афанасия в послании к Руфиниану как вождя ереси?» Тарасий и на это возразил фактами: Ювеналий Иерусалимский и Евстафий Севастийский были вождями ереси (εξαρχον αιρεσεως) и, однако, приняты. Наконец и Григорий был возвращен на свою кафедру.

* * *

С четвертого заседания начался разбор библейских, богословских, отеческих и исторических данных в пользу иконопочитания. He входя в подробности, отметим только несколько мыслей собора, которые он противопоставил идеологии иконоборческого собора 754 г.

После библейских данных (херувимы скинии и храма) собор доказывал цитатами из отцов психологическую естественность и ценность икон в религии. На этом пути собор очень заботливо отбросил ханжеский и фальшивый аргумент иконоборцев, направленный против искусства вообще в области религии. Собор рассуждал: «Значит, искусство живописца есть занятие священное и совсем не таково, чтобы его осмеивать». «Святые отцы представляют живописца человеком, творящим благочестивое дело». «И к каким странным выводам мы придем, если, подобно иконоборцам, будем отвергать религиозное искусство? Значит, и плотник, вытачивающий крест, должен называться жалким плотником? И каменщик, высекающий и формирующий святую трапезу, есть также жалкий каменщик? И золотых и серебряных дел мастер, и ткач тоже? He следует ли, по их мнению, бросить всякое знание и художество, дарованное Богом, ради славы Его. Неужели иконоборцы не знают, что Сам Бог в Ветхом завете освятил искусство, повелев Веселиилу приготовить все нужные украшения для Скинии?»

Как мы уже говорили о соборе 754 г., его ханжеский поход против искусства отвергал в принципе и всякое знание, и всякое богословие, и всякую мысль и слово человеческое как орудия выражения догматов. Это было не только лицемерное напускное варварство, но и просто дуализм, отвергающий святость всего материального. VII собор православно восстает против этой скрытой ереси монофизитства и дуализма и защищает вместе с искусством и «всякое знание и художество как дарованные Богом ради славы Его». Просветительский либерализм иконоборцев, таким образом, оказывается мракобесием, a богословие VII собора – благословением науки и культуры, самым глубоким и непререкаемым.

Самое ходячее выражение иконоборцев против «рукотворных» икон – ссылку на образ евхаристии, собор также победоносно отвергает: «Ни один из апостолов и евангелистов не называет нигде бескровную жертву образом плоти Христовой. Если некоторые отцы, например Василий Великий и Евстафий Антиохийский, и называют бескровную жертву – хлеб и вино «вместообразными», то так они называют только до момента преложения их в истинную Кровь и Плоть Господа. Учить, как учат иконоборцы, – значит отрицать преложение Святых Даров».

Собор уточняет и образ почитания икон: только ли почтительное, благоговейное лобызание или и поклонение? Собор точно установил, что не только лобызание, но и поклонение – προσκυνησις.

Однаконе λατρεια, т.е. служение, приличествующее одному только божественному естеству. Для пояснения ссылались на одно место из св. Анастасия, епископа Феопольского: «Мы поклоняемся и святым людям, и ангелам, но не служим им как богам, ибо Моисей говорит: Господу Богу твоему поклонишися и Тому Единому послужиши. Смотри: при слове «послужиши» прибавлено «Единому», a к слову «поклонишися» не прибавлено. Значит, поклоняться можно и не Богу, потому что поклонение есть выражение почтения, служить же нельзя никому, кроме Бога».

Помня о злоупотреблениях собора 754 г. вырванными цитатами на отдельных «фишах» (πιττακια, карточках), VII собор педантически соблюдал форму вычитывания всех цитат из принесенных полных книг. Когда пресвитер Влахернский Илия начал читать правило Трулльского собора по хартии, то Савва Студийский прямо спросил его: почему это читается не по книге? Тогда Тарасий объяснил, что эта хартия в данном случае и составляет подлинник актов.

He лишены исторического интереса и еще несколько деталей.

На третьем заседании (28 сентября) епископ города Констанции на Кипре Константин выразился так («и с ним согласны были прочие»): «Приемлю и лобызаю с глубоким почитанием святые иконы, но что касается поклонения в смысле служения (προσκυνησις κατά λατρειαν), то я воздаю eгo исключительно Св. Троице». Эту правильную формулу враждебный Византии и невежественный в греческом языке Франкфуртский собор 794 г. Карла Великого истолковывал как раз наоборот, будто собор 787 г. приписывал иконам именно adorationem – λατρειαν, поклонение в смысле служения, которое подобает только Св. Троице.

На четвертом заседании (1 октября) патриарх Тарасий, ссылаясь на 82-е правило «Пято-шестого» Трулльского собора, назвал его собором тех же отцов VI Вселенского собора, и папские легаты подписались под этим протоколом, как бы не считая его противоречащим факту неприятия римской церковью Трулльского собора.

154
{"b":"13325","o":1}