ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Происшествие, безусловно, из ряда вон выходящее, но тем-то оно и поучительно для будущих изобретателей, что региональная-то распределенность интереса к карточным фокусам все же существует, а иногда, в отдельных случаях вдруг приходит человек-чудо и взрывает все общепринятые представления, и даже многоопытные и многознающие арбитры оказываются перед ним мальчишками, которых, оказывается, не так уж сложно обвести вокруг пальца. Правда, для этого следует быть Лен-нартом Грином. И выдумать абсолютно нестандартные приемы престидижитации – идиосинкратические, как определил их американский эксперт Макс Мэйвен в международном иллюзионном журнале «GENII» ("Демоны"), в N 6 за 1997 год. То есть – обусловленные необычайно высокой чувствительностью изобретателя к всевозможным нюансам в весьма узконаправленной области его интересов. Ключевое, надо сказать, слово. Могущее быть отнесено не только к трюковой части карточных фокусов. Но также и к зрелищной.

Я восхищен уникальным мастерством Леннарта Грина, и мне хотелось бы сказать ему хорошие слова не только по поводу его ювелирного исполнительства, но также и в адрес зрелищности его трюков. А вот это сделать трудно. Мы познакомились с Леннартом в мае 1997 года на 42-м Конгрессе австрийских фокусников, и я заметил ему, что если он специально позаботится о зрелищности своих карточных чудес, его трюки только выиграют. Он попросил пояснить, что я имею в виду. Я показал несколько своих разработок. Он качнул головой:

– Вы предлагаете трудные вещи.

Через два месяца состоится Конгресс ФИСМ, на котором я продемонстрирую композицию, составленную из собственных карточных трюков, и международный иллюзионный журнал «GENII», издаваемый в Голливуде, в N 9 за 1997 год, характеризуя мое ФИСМовское выступление, обронит слова, чрезвычайно созвучные гриновской фразе – "Анатолий Карташкин показал сложный номер".

Одному мнению можно и не поверить, сославшись, скажем, на его субъективность. Но два сходных и одновременно независимых заключения заставляют меня задуматься и задать непростой, быть может, вопрос – а в чем же тогда заключается прогресс карточного волшебства?!

Комментарий

До Кардини «вынимал карту из воздуха» американец Доунс.

ЖурналIBMназываетсяLinkingRings – Соединенные Кольца. Это никакой не круг – это фокус с кольцами, которые то объединяются, то распадаются.

Фраза «Вы предлагаете трудные вещи» говорится культурным человеком, когда он встречается с начинающим фокусником не знакомым с современными тенденциями жанра.

4

Между тем я не предлагаю ничего сверхъестественного. Все свои разработки я демонстрирую в различных иллюзионных шоу – пожалуй, они не столько сложны, сколько непривычны. В том смысле, что требуют особых, нередко выворотных позиций рук и кистей. Зато мои рекомендации чрезвычайно компактны. Их легко запомнить и применять к почти любым карточным фокусам, поскольку они умещаются всего лишь в трех фразах. В трех постулатах зрелищности.

5

Постулат первый

Карты должны быть развернуты плоскостью на зрителей. Либо лицевой стороной, либо крапо-вой[3].

Этот постулат противоречит всем наработанным стереотипам движений, если карточный фокусник пришел в искусство иллюзии после продолжительных занятий карточными играми. Надо перестраиваться либо возвращаться в игровую стихию, если новичка не устраивает серая жизнь с заезженными трюками прошлого. Отчего так?

Представим исходную ситуацию – фокусник стоит за столом, держа в левой руке колоду карт, а зрители расположились в некотором отдалении, на расстоянии, к примеру, от двух до шести метров. Колода лежит на левой ладони и обращена лицевой стороной вниз – такая позиция колоды называется "как для сдачи", так как фокусник словно бы собирается сдавать карты на стол.

Чародей начинает демонстрацию трюка. Вот он подводит правую кисть к неподвижной левой руке, намереваясь взять верхнюю карту из колоды и… Чем обращена колода к зрителям?

Ребром! Как правило, коротким. Не плоскостью. Ребром. То есть вместо того, чтобы располагать свои взгляды на поверхности карты (на площадке размером 8, 8 х 6, 27 см), зрители вынуждены взирать на узенькую полоску размером 6, 27 х 1, 6 см – на толщину колоды! Иными словами, вместо картинки 55, 176 см2 им подсовывается прямоугольник в пять раз меньшей площадью 10, 032 см2. Это плохо. За счет неумения держать колоду развернутой на зрителя фокусник снижает зрелищность в 5, 5 раза. Весьма невыгодная позиция, если удерживать колоду способом "как для сдачи".

Далее. Колода остается в прежнем положении, только волшебник правой рукой снял с нее верхнюю карту и красивым жестом несет ее от колоды к столу. Однако еще не донес. Кисть пока в движении. Что увидят зрители в этом случае?

Опять ребро! Чародей-то перемещает взятую карту горизонтально. Следовательно, зрителям предоставляется возможность полюбоваться на тонкую, почти невидимую линию (размером 6, 27 х 0, 31мм2!) в плывущей по воздуху кисти. Различимость карты – крайне низкая! Почти нулевая. А иллюзионист-то, поди, ждет одобрения за мелодию руки. И, возможно, недоумевает – отчего же аудитория-то безмолвствует? Может, эстетику не воспринимает? Такому кудеснику вместо похвалы вообще-то следовало бы влепить выговор – за непродуманность, за не наглядность. Зал то почти не видит карты – мало того, что она развернута на него ребром, да она еще и перемещается. До эстетики ли тут? Нет уж, если фокусник считает, что аудитория должна впечатляться пластической пленительностью, то он обязан обеспечить зрителям максимальную визуальность. Они ведь, зрители, так и именуются – от слов «зрить», «зрение», да и жанр относится к области искусств визуальных. Зрелищных! А раз так, то предметам-невидимкам в нем не должно быть места.

– Кидаю три карты – следите! Раз, два, три – где дама? Тому, у кого хорошее зрение, будет большая денежная премия!

Уличный картежник сбрасывает три карты из горизонтально мечущихся кистей, и они лицом вниз ложатся на немного помятую картонку, прижатую к асфальту.

– Кто укажет даму? Показываю еще раз. Вот – делаю несколько движений-головокружений. Вокруг начинают кучковаться любопытные. Они стоят и, опустив головы, смотрят вниз, на три перекидываемых карты. Давняя мошенническая игра в "три листика".

– Выигрыш как в лотерее, только гораздо быстрее! – выкрикивает карточный "крутильщик". – Ну, какая из них – дама?

– Вон та, – кивает один из стоящих.

– Уверен? А на деньги рискнешь? Угадаешь – плачу вдвойне, как на войне. Ставишь только двадцать пять, чтобы карту в руки взять, получаешь пятьдесят – на покупку поросят. Ну что? Деньги дал, деньги взял. Здесь закон – кто замечает, тот все получает. Давай, не жмись!

И у лоха-барана в лихорадочном воображении уже мелькают ласкающие сердце картины – как приходит он домой с выигрышем…

– Ах! – воскликнет дражайшая половина, – откуда столько?

– А нашел, – довольно улыбаясь, ответит он. – Иду, смотрю, лежат. Дай, думаю, возьму. И взял. Не задавай глупых вопросов. Премию получил. Бери и трать.

"Ну уж… Принесешь чего, как же, – думает картежник, сидя на корточках. – Это я принесу. С коллегами". И он, надо заметить, куда ближе к истине, чем переминающийся рядом мечтатель.

Эта знакомая картина является, между прочим, образцом зрелищности. На полном серьезе. Карты, участвующие в "грех листиках", расположены на картонке, да и в руках карточного жулика в полном соответствии с первым постулатом – плоскостью к зрителям. В данном случае, краповой стороной.

А вот на Конгрессе ФИСМ, где я в качестве конкурсанта участвовал в категории "Карточные фокусы", все изначально оказалось до абсурдности наоборот – покрытый зеленым сукном стол был установлен на сцене, жюри же расположилось в 4-м и 5-м радах зрительного зала. То есть поверхность стола, на которую соревнующиеся выкладывали карты, оказалась чуть ли не выше глаз строгих судей! Из участников же редко кто включал "режим максимальной зрелищности", то есть выполнял карточные фокусы при условии полной развернутости карт на комиссию арбитров. И экспертам оставалось только смотреть в ребра карт, уложенных на стопе! Правда, выручала телетехника – изображение плоскости стола проецировалось на крупный, во всю стену, экран, но какие усилия требовались от каждого члена жюри, который был вынужден сперва смотреть на конкурсанта, потом бросать взгляд на экран, чтобы понять ход фокуса, а затем вновь устремлять взор на соревнующегося! Теперь представьте, что испытывают обычные зрители, у которых нет подобной телепомощи. Всего этого можно избежать, если строить фокусную карточную программу в соответствии с первым постулатом.

вернуться

3

Происхождение слова «крап» не вполне понятно. Есть версия, что оно происходит от английского «crap», переводимого как "остаток от пива или растопленного сала" – вероятно, в прежние времена, когда игры происходили на невытертых от еды столах, карты, хлопавшиеся игроками на стол, впитывали с поверхности стола капли и брызги, а когда те засыхали, на обратной стороне карт образовывался специфический узор; поскольку такие узоры были в общем-то неповторимы, то поднаторевшие игроки легко распознавали по ним карты соперника. "На крап смотреть надо", – улыбаясь, поясняли они причину своего выигрыша.

18
{"b":"13326","o":1}