ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Райнилайаривуни вздохнул спокойно. Зато забегал ле Мир де Вилье.

– Это черт знает что! – кричал он, багровея от злости. – Хитрый вредный старикашка! И он связался с Парижем.

– Но этот проныра – только премьер-министр, – ответили ему. – А официально Малагасийское государство возглавляет королева.

– Именно официально! – вскипел де Вилье. – Но на деле руководит он.

– Как королева относится к Франции? – был задан вопрос.

– По меньшей мере – нейтрально, если не сказать – положительно.

– Хорошо.

Так на сцене появился Бернар-Мариус Казнев. Престидижитатор, орденоносец и вообще видный мужчина. В октябре 1886 года он прибыл в Антананариву, столицу Мадагаскара. Ровно через 30 лет после алжирского политического тура Робера-Удэна.

И сразу попал к де Вилье.

– Я вкратце обрисую ситуацию, – после взаимных приветствий произнес генеральный резидент.

Казнев кивнул и весь обратился во внимание.

– Сперва о главных действующих лицах, – начал де Вилье. – Формально они – муж и жена.

– Ехать на край света ради супругов, состоящих в формальном браке – и такие расходы, – улыбнулся Казнев.

– У них есть еще другие формальности, и это все окупает, – отпарировал де Вилье.

– Боже, сколько формализма набрала эта пара!

– Еще только две. Она формально глава государства, а он формально не глава государства.

– О, это многое меняет.

– Ему 58 лет, а ей 24 года.

– Следовательно, он мудрее в 2, 4 раза. Я правильно считаю?

– Вам надлежит заняться ею.

– Но во Франции есть иллюзионисты помоложе.

– Это политика, – пожал плечами де Вилье.

– И во имя политики я должен ее…

– Да!

– Полагаете, что я справлюсь?

– Убежден!

– Вы мне льстите. Неужели подобное можно предположить по моему измученному путешествием виду?

– Но вас рекомендовало министерство!

– Они истолковали мои ордена в превратном смысле.

– Не скромничайте. Не поверю.

– Благодарю.

– Ну, конечно, я имел в виду, что вы должны ее – убедить. Что до этого, – де Вилье поднял палец. – Это – на ваше усмотрение. Я вас не ограничиваю.

– Как это демократично!

– Однако главная цель все-таки не она. А он! Именно он, месье Казнев! Это самое важное. И вы должны его…

– Его! – глаза Казнева округлились. – Боже мой! Сначала ее, потом – его. Знаете, это очень щепетильное задание.

– Ее – убедить, а его – предложить, – внушительно проговорил де Вилье. – Предложить – его. Заем. Французский заем. А вы о чем подумали?

– Скорее о ком. О бедняге, согласившемся на этот брак – для чего он так сделал? А мне пришлось проплыть тысячи километров, чтобы его заменить.

– Не его, а его мнение. Ну и размах у вас, мсье Казнев! Ох, французы, французы. Впрочем, что я говорю – я же сам француз.

– Как и я.

– Есть разница. Я – заказчик, а вы – исполнитель. Но в остальном – вы правы. Мне отчего-то кажется, что все будет в порядке.

– В отношении вас я не сомневаюсь.

– А я – в отношении вас. Вы – фехтовальщик, мсье Казнев. Хладнокровный, опытный и с чувством юмора. Вы рождены для этой авантюры.

– Я рожден для манипуляций.

– Именно это вам и предстоит. Евро-манипуляции.

– Для карточных манипуляций.

– Представляю. Это будет карточная сюита. Полная импровизаций и свободного творчества. Завидую. Вас ожидает полет.

– Кстати, как стреляет тот муж? Он по натуре не охотник?

– Не волнуйтесь. Ваш полет окончится благополучно, поскольку будет происходить в привычной для вас атмосфере. Что до иносказаний, поясню: у них разлад. Почти антагонизм. Многолетнее управление привело его к подозрительности – не терпит ничьей популярности. Военных – особенно. Но его начинания, даже весьма неглупые, нередко пресекаются либо ею, либо ее окружением. Я говорю, естественно, о политических начинаниях.

– Увы. В политике я профан.

– Это у вас общее. Она тоже не гений. Один вопрос – разве вам в министерстве ничего не говорили?

– Они сообщили, что мне все будет сказано на месте.

– Понимаю. Там тоже фехтовальщики. О, наш мир! Как мы все похожи! Как мне часто хочется бросить все и зажить где-нибудь в лесу. Может быть, в тропическом. Только без этих кошмарных болот. Ну, хорошо. Ваше выступление – завтра вечером. Все уже оповещены. Желаю успеха!

И они попрощались.

Новички, мечтающие влиться в ряды блистательных иллюзионистов, полагают, будто все зависит от первого выхода: если он окажется удачным, значит шанс на величие есть. Это, однако, ошибка. Конечно, значение первого выхода огромно – но прежде всего для самого волшебника. Истинно главной является все-таки не первая публичная демонстрация, а вторая. Потому что большинство неудач начинающих чародеев происходит именно на втором показе. Он же выявляет профессиональную пригодность – становится ясно, обладает ли дебютант нужными качествами или ему следует поискать иное поприще.

Совсем иное дело – опытные мастера. У них поражений практически не бывает – разве что грубо вмешаются неучтенные факторы. Тем не менее, "эффект второго выступления" справедлив и для ветеранов сценических мистификаций – только с обратным знаком. О чем прекрасно осведомлены все профессионалы. Суть данного эффекта для зрелых фокусников формулируется так: исполнитель во второй раз работает лучше, чем в первый. То есть – не дебютное шоу, выведенное на сцену после длительной паузы, оказывается наиболее удачным в гастрольной серии, а следующее за ним. Вот такой нюанс Бернар-Мариус Казнев и довел до сведения Шарля ле Мираде Вилье.

– Плывя сюда на корабле, я ведь не эксплуатировал свою программу – отсюда вынужденный простой, – разъяснял иллюзионист. И закончил: – Значит, на премьере карточных фокусов не будет.

– А когда же мы их увидим? – задал встречный вопрос де Вилье.

– На следующих выступлениях, – отразил атаку Казнев. После чего добавил заговорщическим шепотом; – И, полагаю, в более интимной обстановке.

– М-да – проговорил Генеральный резидент. – Ну ладно. Вам виднее. Ох, уж эта психология:!

Но и без карточных чудес Бернар-Мариус Казнев пережил самый настоящий триумф. Взорам мадагаскарских аборигенов, никогда прежде не видевших фокусов, была предъявлена мощная система ошеломляющих трюков, причем не просто отлаженная и отточенная до мелочей, но еще и проводимая мастером высшего класса. Казнев вкладывал пустой лист бумаги в конверт, запечатывал его, а затем обращался к достойнейшей публике с просьбой написать на другом листе бумаги несколько имен известных людей, после чего предлагал выбрать одно из них – далее конверт вскрывался, и на извлеченном бумажном листе красовалось одно-единственное имя – выбранное зрителями. Элитная аудитория поражалась, не зная, смеяться ей или падать ниц в безмерном преклонении, видя, как человек с завязанными глазами, стоявший в одном углу, получал толчки и удары от связанного по рукам и ногам маэстро, находившегося в другом углу. А в финале Казнев снял с плеч свою собственную голову и, держа ее под мышкой, ушел за кулисы. Мудрено ли, что не только Ранавалуна III, но и многоопытный Райнилайаривуни оказались потрясенными до глубины души?!

По окончании иллюзионного шоу Казнев был представлен королеве.

– Я восхищена вашим искусством, господин Казнев, – глядя на него глубоким взглядом, произнесла Ранавалуна III.

– Был счастлив доставить вам удовольствие, – галантно ответил чародей. – У меня давно не было столь благодарных зрителей. Я аплодирую вам. Спасибо.

– Скажите, – поинтересовалась Ранавалуна, – используете ли вы колдовскую магию? Владеете ли сверхъестественными силами?

– О, нет, – улыбнулся Казнев. – Сверхъестественными силами я не владею. Я только фокусник. И потому моя магия – обычного свойства. Она основывается на традиционных искусствах и науках – на механике, оптике, химии. Я разочаровал вас?

– Нисколько, – откликнулась Ранавалуна. – Все было очень интересно.

– Еще раз благодарю вас, – склонился перед ней иллюзионист.

39
{"b":"13326","o":1}