ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

Поговорить им удалось в кафетерии полицейского участка. Сквозь стеклянную стену можно было видеть рабочую сутолоку. Кто-то звонил по телефону. Кто-то возился с бумагами. В углу сонный полицейский неуверенно тыкал пальцами в клавиши допотопной пишущей машинки, должно быть, сочинял убедительный отчет. Кто-то кого-то вел оформлять задержание. Кого-то, наоборот, отпускали. У стойки дежурного зевали во весь рот две растрепанные девицы. За соседним столиком негр-патрульный жевал сосиску и с набитым ртом что-то говорил напарнику.

— Для нас это был как гром с ясного неба, — объяснялась Скалли. — Никто не знал, что он женат. Он никогда не говорил…

Она боялась, что Шерон может обидеться, но та восприняла все спокойно, как само собой разумеющееся.

— Уолтер всегда очень хорошо умел хранить тайны, — улыбнулась она. — Помимо всего прочего. Но, честно говоря, мы уже восемь месяцев не живем вместе.

Скалли подперла кулаком подбородок. Молдер не мешал вести «девочкины разговоры». Наверное, считал, что вечную путаницу вокруг девочек распутать могут только они сами. Если захотят, разумеется. А может, ему просто нравилось молча наблюдать за ними.

— Неужели он всегда был таким скрытным? — не поверила Дэйна.

— Да нет… — Шерон попыталась улыбнуться. Улыбка вышла усталая и невеселая. — Просто он живет согласно какому-то странному принципу, что молчание — это сила.

Судя по Молдеру, ничего странного в этом принципе он не видел. Скалли, привыкшая, что офицерские жены всегда находятся в курсе последних событий в «Пятиугольнике», считала, что Скиннер перегибает палку. Она даже добросовестно попыталась вспомнить, носит ли шеф обручальное кольцо. Кажется, нет.

— Он построил вокруг себя стену, — продолжала тем временем Шерон. — Чтобы никто и близко не мог подойти.

— Даже вы?

— Особенно я.

Уголки ее губ скорбно опустились.

— Именно поэтому вы и разошлись с ним? Шерон попробовала улыбнуться.

— В один прекрасный день я поняла, что мы больше не супруги, — сказала она. Нахмурилась, подбирая слова поточнее. — Просто соседи по комнате. Он оплачивал счета, выносил мусор… Я так больше жить не смогла.

Задребезжал сотовый телефон. На этот раз, ради разнообразия, в кармане у Скалли.

— Извините… — Дэйна выбралась из-за стола и отошла в сторону. — Да?

Молдер остался сидеть и придумывать тему для разговора. Говорить не хотелось.

— Если он ком-то и говорил после работы, — вдруг улыбнулась Шерон, — так это о вас. Только о вас. Говорил мало, но по тому, как он говорил, я поняла, что он очень вас уважает.

Молдер засмущался. По-собачьи потер нос, словно собирался чихнуть.

— Вероятно, поэтому я чувствую, что могу спросить вас…

— О чем?

— Если бы Уолтер действительно убил эту женщину, скажите, вы поверили бы в это?

Вернувшаяся Скалли услышала последнюю фразу. Куснула себя за губу, приняла деловитый вид:

— Прошу прощения… Молдер, нам нужно идти.

Призрак принялся выдвигаться из-за стола. Процесс занял некоторое время, и в паузе Шерон успела повторить:

— Ответьте, пожалуйста. Вы действительно думаете, что он убил эту девушку?

Она смотрела на Молдера снизу вверх, и ей очень важно было, что он ответит.Скалли тоже смотрела на Молдера снизу вверх и с тем же нетерпением ждала ответа.

— Нет, — сказал Молдер грустно. — Я думаю, он этого не делал.

* * *

Молдер, подобно Юлию Цезарю, делал три дела сразу: прижимал к уху телефонную трубку, раскачивался на стуле и в ожидании ответа сосредоточенно грыз карандаш, потому что семечки кончились. На столе прямо на бумагах лежала кучка шелухи.

— Скиннер не подходит к телефону, — доложил Призрак ворвавшейся в кабинет Скалли.

— Он делает все, чего делать не должен, — покладисто отозвалась та.

— Но почему?.. Скалли пожала плечами.

— Он же знает, что делать в подобных случаях, — после двадцатого гудка Молдер все-таки швырнул трубку на рычаг. — Он соображает…

Скалли скептически приподняла бровь.

— Улики в лучшем случае косвенные…

— Он ведет себя так, как будто виноват, — Дэйне осточертело заниматься мимическими упражнениями.

— А ты как думаешь… — Молдер сокрушенно развел руками. — У него брак рушится. У него сильный стресс.

— Его нерациональное поведение заботит меня гораздо больше, — возразила Скалли. — Стабильный человек в подобной ситуации идет и снимает себе проститутку… А Винни?

А Винни пошел и снял себе проститутку. Правда, с некоторыми последствиями.

— Прошу тебя, — взмолился Молдер, — хотя бы усомнись…

— Я сомневаюсь в его вине, — Скалли даже ладонь к груди приложила для пущей убедительности. — Поверь мне. Я не пытаюсь уговорить себя…

Молдеру уже что-то пришло в голову. Судя по всему, извинения приняты, и у них снова мир. Надо полагать, до следующего ее взбрыка.

— Когда я упомянул про проститутку, — сказал Молдер, — мне показалось, что он даже не знал этого.

Он с отвращением посмотрел на пригоршню шелухи и стряхнул мусор в корзину.

— Или он просто не помнит, — сказала Скалли.

— Это как? Либо он не помнит, либо он все врет.

— Не обязательно.

У Молдера недоуменный взгляд. Пора выкладывать козыри. Хлипкий шанс, конечно… Скалли вынула из пакета видеокассету.

* * *

На экране по постели метался спящий человек.

— Он убегает от поезда, — пояснила Скалли. — Он слышит поезд. Он видит, как поезд несется прямо на него. Несколько раз в месяц он убегал от этого поезда, пока однажды не сломал руку жене, сбросив ее с кровати на пол.

Спящий человек закрыл голову руками. Очевидно, поезд его догнал, предположил Молдер.

— Ночные кошмары?

— Кошмары и лунатизм случаются, когда сон неглубокий. В остальное время эти люди не видят снов. А это редкое расстройство. Зафиксировано всего лишь несколько десятков серьезных случаев.

— Прелестно, — буркнул Молдер. — А при чем тут Скиннер?

— Эту кассету я взяла в Центре изучения расстройств сна. Последние три месяца Скиннер там лечился.

— Бегал от поездов?

— Синдром тот же самый, — Скалли протянула Молдеру бумаги. Тот мельком глянул в них и принялся обмахиваться, точно веером. — Сны разные. Его врач утверждает, что у Скиннера повторяющийся кошмар, в котором он встречается со старухой, и та ему что-то говорит, но он не может разобрать ни единого слова. Потом старуха хватает его за горло и пытается задушить.

— Значит, ты считаешь, что Винни мог задушить ту девицу во сне?

— Защищаясь от своей воображаемой старухи, — закончила за него Скалли. — Многие пациенты потом не помнят ничего из ночных происшествий, и этим можно объяснить провал в памяти.

— Веселая история, — Молдер опять сунул карандаш в зубы и встал из-за стола. Направлялся он к заветным ящикам. — И не такая уж странная.

— Нет? — изумилась Скалли.

— Она древняя, — Молдер азартно копался в папках. — Может, ты даже слышала ее. Только не с такой клинической картиной.

Среди бумаг искомого не обнаружилось. Скалли перевела было дух, но тут был предпринят такой методичный обыск помещения, что стало ясно, что от потустороннего она сегодня не отвертится.

— В средние века сказали бы, что Винни посещает суккуб, — Молдер поднял тучу пыли и чуть было не обрушил на себя стопку книг, но все же выдернул откуда-то потрепанный фолиант, изданный в лучшем случае в начале века. — Дух, который является к мужчинам ночью.

— В виде женщины преклонных лет? — уточнила Скалли, которой всегда казалось, что обычно о суккубах говорили, будто они обольстительны и молоды.

— Обычно нет, — — не выпуская карандаша из зубов, Молдер листал книгу. У Скалли от пыли щекотало в носу. — Тут скорее какая-то помесь из бэнши и Ночной Наездницы. А с другой стороны, можно ли считать средневековую литературу абсолютно точным источником? Если бы ты была средневековым монахом, стала бы ты признаваться, что тебя по ночам домогается не прекрасная дама, а какая-нибудь бабуся?

5
{"b":"13330","o":1}