ЛитМир - Электронная Библиотека

Казалось, он хотел сказать что-то еще, но спазм в горле не дал ему произнести более ни слова.

— Вы сами его нам оставили, — произнес Молдер. — Оставили, как отпечаток пальцев, даже не заметив этого. А теперь посмотрите еще. Эта женщина вам знакома?

Он выложил на стол саму фотографию Мэри Лафайет. Увидев искаженное криком женское лицо, Джерри Шнауц дернул скованными руками, будто хотел закрыться ладонями от непонятного ужаса.

— Джерри, когда вы закрываете глаза, вы видите своего отца? — как можно мягче и спокойнее спросила Скалли. — Вы видите его именно таким, каким он изображен на этой фотографии?

Казалось, Джерри Шнауц более ничего не слышал. Он выпрямился на стуле и теперь сидел, закрыв глаза и запрокинув голову. Лишь тяжелое дыхание и подрагивание лежащих на коленях рук указывали, что он находится в сознании.

Скалли обошла стол и нагнулась над арестованным.

— Джерри, — тихо произнесла она. — Пожалуйста, скажите мне, где сейчас находится Элис Брэнд?

После длительной паузы Джерри Шна-уц открыл глаза и разжал губы. Теперь его зрачки не бегали, а смотрели поверх головы Скалли — будто на потолке рядом с дверью он увидел что-то очень важное.

— Она в безопасном месте. Теперь она в полной безопасности и может больше не бояться этих воющих морд…

— Джерри, — негромкий голос Скалли достиг максимального градуса убедительности, словно она уговаривала младшего школьника слушаться мамочку. — Скажи мне, пожалуйста, как ее найти?

Лонг-Лэйк-Роуд Десять километров от Тенесс-сити Поворот на Хадсон-крик Середина дня

Скрипнув тормозами, машина остановилась. У обочины в этом месте уже торчали несколько полицейских машин и один медицинский фургон. Молдер открыл дверь и вылез на обочину, тут же из-за соседнего «джипа» появился полицейский в форме.

— Мистер Молдер? Судя по всему, вам туда, — он указал на еле заметную тропинку, ведущую в густые заросли бересклета. — Лейтенант с экспертами уже там.

— Хорошо. Вы идете с нами?

— Нет, я дежурю. С минуты на минуту должна подъехать еще машина кинологов.

— Ладно, мы пошли, — сказала Скалли.

Она захлопнула дверцу со стороны водителя, подергала ручку и быстрыми шагами, почти бегом, направилась в заросли. Молдер огляделся, глубоко вдохнул свежий лесной воздух, сощурился на солнце и неторопливо последовал за Скалли.

Ярдов триста тропинка петляла по зарослям, а затем выскочила на открытое место — просеку высоковольтной линии электропередачи. На самом деле, просека представляла собой свалку всякого мусора, свезенного как из города, так и с окрестных ферм. Однако, за последние два-три года кучи мусора слегка замаскировал густой бурьян и мелкая древесная поросль, в результате чего просека превратилась в зеленую бугристую равнину. Где-то в зарослях трещал дрозд, сверху, в унисон ему, слышался приглушенный треск электрических проводов. Жара постепенно усиливалась, и Молдер подумал, что предпочел бы этому выезду на природу сидение в прохладном кондиционированном номере отеля. А если уж захотелось пожариться на солнце, то делать это лучше в шезлонге близ воды.

Впереди мелькнули синие рубашки полицейских. Люди лейтенанта Эриксона сгрудились у одного из бугров, рассматривая что-то в зарослях травы. Подойдя поближе, Молдер увидел тело молодой женщины. Она лежала на боку, свернувшись клубочком и подогнув под себя правую руку — будто прилегла отдохнуть в тени чахлой березки.

Присев на корточки, Скалли потрогала рукой лицо лежащей и осторожно повернула ее голову, заглянув в глаза. Глаза были закрыты, у внутренних уголков багровели потеки свернувшейся крови. Скалли приложила пальцы к виску женщины, пытаясь прощупать пульс. Затем она встала на колени и припала ухом к груди лежащей.

Так прошло две или три минуты. Сгрудившиеся вокруг полицейские пребывали в глубоком молчании. Затем Скалли поднялась на ноги, отряхнула колени светло-серых брюк от прилипшего к ним сора и бесцветным голосом тихо произнесла:

— Пульс не прощупывается, тонов сердца не слышно. Зрачковый рефлекс отсутствует. Мертва.

Она обернулась к зрителям. Офицеры, эксперты и медики, за прошедшие полчаса уже установившие этот факт, смотрели на Скалли со странным, одинаковым на всех выражением на лицах.

Скалли развернулась и медленно пошла обратно по тропинке к оставленной машине.

Молдер двинулся следом, отставая на десяток шагов. На Скалли накатила депрессия, и он прекрасно знал, что в таком состоянии ее лучше оставить одну.

Скалли вышла на дорогу, обогнула стоящую на обочине машину, открыла дверцу и плюхнулась на водительское место. Молдер немного постоял у капота, запрокинув голову вверх и вслушиваясь в шорох ветра в верхушках деревьев.

Затем он побарабанил пальцами по стеклу правой дверцы. Скалли открыла замок, Молдер уселся на правое сиденье. Некоторое время в салоне висело тягостное молчание, затем Молдер решил его прервать:

— Это слово «унруэ» — «беспокойство», «тревожность». Скалли, как ты думаешь, что оно могло обозначать? С какой целью Джерри Шнауц похищал женщин и чего он хотел добиться своими чудовищными экспериментами? У меня создается впечатление, что он пытался избавить их от чего-то. В смысле — вылечить, спасти от кошмаров. Скалли молча слушала его, не прерывая и не высказывая своего мнения. Молдер продолжил:

— Помнишь, он говорил про воющие морды? На фотографии, запечатлевшей его видения, эти морды окружали девушку со всех сторон, и одна из них оказалась лицом отца Джерри. Похоже, Шнауца мучили какие-то галлюцинации. Или предчувствия…

— А какое это сейчас имеет значение? — негромко спросила Скалли.

— Мне просто интересно.

— А мне — уже неинтересно. Преступника мы нашли, женщину спасти не удалось. Дело закрыто, его можно сдавать в архив, а Джерри Шнауца — отправлять обратно в психушку, — Скалли вставила ключ в замок зажигания и завела мотор. — Ладно, поехали.

Полицейское управление Теннесс-сити, штат Мичиган

— О'кей, Джерри. А сейчас выкладывай из карманов все, что у тебя там есть — бумажник , деньги, ключи…

Полицейский сержант раскрыл кольцо наручников на правой руке Джерри Шнау-ца и сомкнул его на специальной дуге, вделанной в железный стол. Теперь Джерри был прикован к столу за одну руку.

— Давай другую руку. Ну, пошевеливайся живее!

Сержант раскрыл стоявшую на столе плоскую коробку, достал из нее полоску специальной бумаги и аккуратно прижал к ней подушечки пальцев на правой руке арестованного.

— А теперь, Джерри, оставь вот на этом листе свои отпечаточки. Давай сначала первый пальчик… Вот так. А теперь мы тебя отстегнем, и ты подойдешь к белой стенке. Там, где нарисованы горизонтальные полосы с цифрами. Возьми со столика дощечку со своим именем и фамилией, мы будем тебя фотографировать.

Джерри послушно исполнял все приказания. Сержант подошел к цифровой фотокамере, установленной на штативе посреди комнаты, и начал возиться с настройкой. На стоящего в другом конце комнаты Джерри он не смотрел. А Джерри внимательно смотрел на сержанта — точнее, на раскрытую кобуру у него на правом боку. Из кобуры соблазнительно выглядывала рукоятка полицейского «кольта».

— Внимание! — сержант поднял руку. — Гляди прямо в объектив и не вздумай испугать птичку. — Снимаю!

Он нажал на спуск. Джерри моргнул от ослепительной голубой вспышки, но остался неподвижен, пока сержант не взял его за руку и не отвел обратно к столу, прикрепив свободное кольцо наручников на прежнее место. Затем полицейский повернулся к принтеру, из которого поползла стандартная регистрационная карточка заключенного.

— Что за черт! — громко воскликнул он. В правом верхнем углу, где должна была находиться цветная фотография Джерри, отпечаталось совсем другое изображение — запрокинутое лицо самого сержанта с аккуратной дырочкой прямо по центру лба. На заднем плане расплывалось неровное красное пятно, окаймленное веером брызг.

8
{"b":"13331","o":1}