ЛитМир - Электронная Библиотека

— Звук был таким, как будто рвут холст, — вспоминал Грубый Отец.

Боящемуся Врагов показалось, что «грянул гром». Кружащий Ястреб сказал, что Черный Койот был «сумасшедшим, который дурно влиял на всех, но не представлял собой вообще ничего».

Когда Черный Койот случайно выстрелил, то солдаты открыли ответный огонь и стали убивать всех без разбору.

В первые секунды избиения огонь карабинов был оглушительным, и воздух наполнился пороховым дымом. Среди умирающих, распростертых на мерзлой земле, лежал и Большая Нога. Потом звуки выстрелов на время стихли. Небольшими группами индейцы и солдаты схватились врукопашную, пустив в ход ножи, дубины и пистолеты.

К месту схватки стали сбегаться окрестные индейцы, услышавшие стрельбу. Одну группу вел Черный Лось. У него не было ружья, но он держал перед собой священный лук. Атаковав непрерывно стрелявших солдат, Черный Лось и его люди не получили ни единой царапины. Известно, что у него в отряде были воины-ваканы. Изредка они демонстрировали соплеменникам свои возможности. Раскрасившись по-особенному и прикрывшись лишь набедренными повязками, со священными свистками-флейтами на груди, ваканы выстраивались в цепочку и шли навстречу стреляющим в них людям. При этом стрелы гнулись и ломались, а пули падали на землю, оказываясь сплющенными. У людей же не находили никаких повреждений.

Тем не менее и такие неустрашимые и непобедимые сиу были вынуждены отступить, потому что тут вступили в дело большие пушки Гочкиса. Они открыли огонь, выстреливая почти по снаряду в секунду, кося огнем индейский лагерь, разрывая шрапнелью типи, убивая мужчин, женщин и детей.

— Мы пытались бежать, — рассказывала Луиза Пронырливая Медведица, — а они стреляли в нас, как будто мы бизоны. Я знаю, что бывают добрые белые люди, но эти солдаты, должно быть, были низкими людьми, потому что расстреливали женщин и детей. Индейские солдаты не стали бы так поступать с белыми детьми.

Черный Лось дал знак к отходу, и его отряд двинулся прочь в сторону леса, пока из-за них не перебили всех индейцев.

— Я выскочила оттуда и побежала вслед за убегавшими, — рассказывала Хакиктавин, другая молодая женщина. — Мои дедушка, бабушка и брат были убиты, когда мы перебегали через овраг. Потом меня ранило навылет в правое бедро и в правое запястье, и я не могла идти. Меня поднял солдат, тут ко мне подбежала чья-то маленькая девочка и юркнула ко мне под одеяло.

Когда это безумие кончилось, Большая Нога и больше половины его людей были убиты или тяжело ранены. Считалось, что было убито 153 человека, но многие раненые отползли в сторону и умерли позже. Позднее подсчитали, что в общей сложности погибло около 300 из бывших там 350 мужчин, женщин и детей. Солдаты потеряли 25 человек убитыми и 39 ранеными; большинство из них пало от своих же пуль и шрапнели.

После того как раненые кавалеристы отправились в агентство Пайн-Ридж, одно подразделение солдат обошло поле боя на Вундед-Ни, подбирая оставшихся в живых индейцев и загружая их в фургоны. К концу дня стало ясно, что скоро начнется метель, а мертвые индейцы так и остались лежать там, где упали.

Когда метель утихла и похоронная команда вернулась в Вундед-Ни, она нашла тела Большой Ноги и других индейцев, замерзших в гротескных позах.

Фургоны, полные раненых индейцев сиу — четырех мужчин и сорока семи женщин и детей, — прибыли в Пайн-Ридж затемно. Все бараки были полны солдат, и пока какой-то бестолковый офицер искал жилье для раненых, они лежали в фургонах на сильном морозе. Наконец открыли помещение, занимаемое епископальной миссией. Оттуда вынесли скамьи и набросали на необтесанный пол сена.

Шел четвертый день после рождественских праздников в год 1890 от Рождества Христова. Когда в освещенную свечами церковь внесли первые окровавленные тела, все, кто был в сознании, смогли увидеть свисавшую с голых балок рождественскую зелень. Над амвоном висела хоругвь с неровно написанными буквами: «Мир на земле, и в людях благоволение».

* * *

— Тогда я еще не знал, сколь многому пришел конец, — вспоминал Черный Лось. — Когда я оглядываюсь назад с высокого холма моей старости, я все еще могу видеть зверски убитых женщин и детей, лежащих грудами вдоль узкого извилистого ущелья. Я вижу их так же ясно, как видел молодыми глазами. И я могу видеть нечто иное, что умерло там, в кровавой грязи, и похоронено в метели. Там умерла мечта народа. То была прекрасная мечта… Обруч, скреплявший народ, разбит, и куски его разбросаны. Лишенное сердцевины священное дерево мертво.

Заповедник Бэдлсндс, Южная Дакота, 4 июля, 13:52

Агент Скалли сидела в седле серой кобылки, как мифическая амазонка, зато Молдер уже через час так натер внутреннюю сторону бедер, что готов был спрыгнуть на землю и идти пешком, рискуя сломать ноги. Третьим, замыкающим маленькую кавалькаду, двигался проводник Том Файр, метис. Заповедник, по его словам, он знал, как свои пять пальцев.

С шерифом железнодорожной станции Синик федеральные агенты встретились утром, когда на джипе добрались до городка. Шерифы Кастера и Сини-ка уже созванивались, и Норманн Баркли не удивился приезду работников Бюро Расследования из Вашингтона. Гипсовых отливок следов он не показывал, обошелся фотографиями, коры со следами когтей у него не было, зато имелась любительская видеосъемка семейства Лэнг, которую мистер Фрэнк любезно предоставил представителям закона.

Молдер и Скалли посмотрели двадцатиминутную запись. Мистер Фрэнк и миссис Эллен Лэнг выходят из вагона на платформу Синика, их четырнадцатилетняя дочка Сыо пытается впервые в жизни забраться на коня. Туристы из Окленда, штат Калифорния, на фоне изрезанной местности Бэдлендса.

Убитые горем папочка с мамочкой вчера вечером вернулись в Калифорнию, но агенты ФБР могут переговорить с Томом Файром, который был проводником группы туристов по лунным ландшафтам «дурных земель». Он сейчас пьет кофе, ожидая встречи с «ребятами из столицы».

— Пригласить свидетеля? — спросил Норманн Барклп.

— Да, — кивнула Дэйиа. — Всегда лучше выслушать подробности из первых уст.

— Флэкс, — шериф повернулся к своему помощнику, — пригласи-ка сюда Тома.

Том Файр оказался крепким черноволосым парнем лет двадцати пяти, одетым в камуфляжную форму.

— Здравствуйте, — сказал он, входя в кабинет шерифа, отделенный от общего помещения стеклянной стеной.

— Агент Скалли, агент Молдер, — представил их друг другу Норманн, — а это проводник Том Файр.

— Расскажите, как пропала Сыо Лэнг, — обратилась к нему Дэйна.

— Я уже сто раз рассказывал, — заявил проводник. — И лично шерифу, и его полицейским, и спасателям, и страховщику…

— А господа из Вашингтона тебя еще не слышали! — перебил его Баркли. — Том, в твоем положении не стоит выдрючиваться. Ты был проводником группы и несешь ответственность за то, что пропала одна из твоих туристок.

— Да я ничего и не говорю, — сразу же пошел на попятный парень в камуфляжке. — Я расскажу, как все произошло, мне не трудно. Хотя и рассказывать-то там нечего. Собралась обычная группа туристов, в основном — семейные. С детьми не младше четырнадцати, потому что экскурсия конная, а детям помоложе трудно управляться с лошадью. Группа была стандартная — двадцать человек. Из них трое иностранцы. Француженка и парочка из Англии. Все как обычно. Показал я им, как крепить седло, как затягивать подпруги, как регулировать длину стремян. Посадил всех, сделали пару кругов вокруг конюшни, чтобы туристы хотя бы чуть-чуть привыкли к лошадям. Я подсказывал им, как себя вести, как правильно сидеть в седле.

Потом спросил, вес ли запомнили, кто на какой лошади поедет, велел их расседлать. Обед. Уселись за стол под навесом, туристы поели и разбрелись по палаткам. Сиеста. Часа в четыре пополудни я всех разбудил, попили чая с бисквитами и стали седлать каждый свою лошадь. Я проверил, как они с этим справились, если что не в порядке, исправлял, чтобы никто, не дай бог, не свалился и не получил травмы. С нас за это строго взыскивают, потому что турбюро приходится оплачивать страховки. В пять мы уже были в пути.

19
{"b":"13334","o":1}