ЛитМир - Электронная Библиотека

— Тогда почему же он погиб? — с интересом спросил Молдер. — Он же был неуязвимым!

Проводник немного помедлил с ответом:

— Говорят, что в своих видениях Бешеный Конь видел все свои грядущие победы и смерть из-за предательства племенных вождей. Видимо, из гордости он не воспользовался методом «повторного видения», более того — не стал уходить в грезы, когда шагал между офицером и Маленьким Большим Человеком…

— А вы, Том, верите в то, что будущее можно предсказывать? — спросила Скалли, повернувшись в седле.

— Можно ли предвидеть будущее? — задумчиво протянул проводник, словно спрашивая сам себя. — Конечно, его можно не только увидеть, но и исправить. Существует несколько методов. Например, надо прилечь, закрыть глаза, расслабиться и выбрать будущее событие. Скажем, поединок или что-то другое.

Лучше всего представить себе, что вы входите в пещеру и там встречаетесь с кем-то, кого спросите, чем закончится то или иное событие. Проводник поведет вас по некому пути, и вы увидите грядущее. Возвращайтесь, когда поймете, что именно увидели, по обязательно поблагодарите своего проводника. Если вам не очень-то понравилось то, чем закончилось видение, то переиграйте его… Переиграйте здесь, в трехмерном пространстве, в нашем мире, который ваканы и шаманы называют призрачным, — с игрушками или спичками, например. Переиграйте по-детски, непосредственно, искренне желая благоприятного выхода из неприятного события.

— И это поможет исправить будущее? — не поверила Дэйна.

— Так говорят, — развел руками Том. — Старейшины рассказывали, что перед боем неуязвимый, как правило, проходил длительную подготовку — очищение в парилке, пост и молитвы. Такой вакан отличался от других людей одеждой, поведением, соблюдал особые табу и был как бы не от мира сего. Шаманы и ваканы обретали способность к неуязвимости, потому что в результате медитации умели переходить в иные миры. Именно умение переходить в иной мир и являлось особенностью ваканов. В таком состоянии они становились неуязвимыми.

Когда Бешеный Конь шел сражаться, — рассказывал шаман Черный Лось о своем родственнике, — то всеми мыслями он погружался в потусторонний мир, который считали подлинным, и попадал в него. Вот почему он бросался в самую гущу битвы и отовсюду уходил невредимым. До того как белые люди убили его ударом штыка в живот, Бешеного Коня ранили только дважды, да и то свои же дакоты, когда он не ожидал опасности и не успел погрузиться в иной мир.

Бешеный Конь пришел в форт Робинсон с мирными намерениями, не приготовившись к битве, и погиб.

— Том, вы хотите сказать, что шаманы и ваканы умели переноситься в параллельный мир? — спросила Дэйна.

— Можете и так называть подлинный мир, — не стал спорить метис-проводник. — Вы, вашичу, белые люди, любите на все вешать ярлыки. Навесите собственную бирку и считаете, что теперь-то вы все поняли. А мир устроен куда сложней, чем ваши представления о нем.

— Но если человек уходил в параллельный мир, — никак не могла взять в толк Скалли, — то что же оставалось здесь, в призрачном, как вы его назвали, мире?

— Человек как бы пребывает в двух мирах одновременно, отводя пули и стрелы в подлинный мир, а здесь оставаясь неуязвимым. Потому что наш мир — лишь отражение, греза подлинного мира.

— Вот оно, значит, как, — хмыкнул Молдер. — И как же люди становились ваканами?

— Этого я не знаю, иначе сам давно бы стал одним из них, — с сожалением ответил Файр. — Но могу рассказать, как один из посвященных описывал свое ранение.

«Я помнил свое великое видение, — рассказывал он, — ту его часть, где появляются гуси с севера. Сила их передалась мне. Раскинув руки, подобно низко летящей птице, я поскакал вперед, где шла бешеная перестрелка, издавая гусиный крик: г-га, г-га, г-га! Солдаты заметили меня и принялись обстреливать еще сильнее, а я все скакал и скакал, и когда оказался совсем близко от них, то выстрелил в упор, а после развернулся и помчался назад. Все это время вокруг жужжали пули, по пи одна из них меня не задела. Мне совсем не было страшно. Я понял, что пули для меня — ничто, опустил руки и перестал издавать гусиный крик. И едва только я смолк, как что-то сильно ударило меня — как будто кто-то стукнул обухом топора… Меня поразила пуля — вошла в бок и вышла через живот…»

— И что же, все ваканы кричали по-гусиному? — спросила Дэйна. Похоже, она не видела прямой связи между гусиными криками и неуязвимостью.

— Нет, каждый из них поступал по-своему. Я думаю, — признался Восемь Дыр, — что вряд ли и сами посвященные толком понимали механизм действия своих волшебных способностей. Но одно они уясняли точно: следует постоянно придерживаться раз и навсегда установленных правил. Иначе расплата последует незамедлительно. Известно, что практически все посвященные погибли после того, как нарушили эти правила. Бешеный Конь пришел в форт Робинсон с мирными намерениями, он надлежащим образом не приготовился к схватке. Он ее не ждал, не стал уходить в видения подлинного мира, и его закололи штыком в нечаянной драке. С ним случилось то же самое, что и с дакотом, который перестал издавать гусиный крик, — он весь вернулся в мир людей. Тут-то его и сразили.

— А куда подевались другие ваканы? Почему их перебили, если они были неуязвимы?

— Смерть того или другого всегда была связана с нарушением простых магических правил. Так погиб, скажем, вождь шайеннов Римский Нос. Условием его неуязвимости было совсем простое правило: во время принятия пищи он ни в коем случае не должен касаться металла. Соплеменники свято соблюдали этот запрет, но однажды женщина из другого племени, выпекая хлеб, по незнанию воспользовалась железной вилкой. Римский Нос узнал об этом уже после того, как съел хлеб. Наверное, он мог бы совершить необходимые в таких случаях очистительные церемонии, но перед битвой на это уже просто не было времени. Так он и ушел в бой, уверенный, что эта схватка окажется для него последней. Вы знаете, что бывает с воинами, которые идут в бой с такими мыслями). И вождя действительно застрелили. Первыми же выстрелами.

— А скажи, Том, — женщина, похоже, поверила, что неуязвимые ваканы и вправду существовали, и ей почему-то было их очень жалко. — Все ли они умерли насильственной смертью?

— Конечно же, нет. Один из самых знаменитых — шаман оглалу Черный Лось — дожил почти до наших дней. Он был дальним кузеном Бешеного Коня, а родился в декабре 1863 года на реке Литл-Паудер. Прожил он 87 лет — согласитесь, что это немало.

Скалли и Молдср непроизвольно кивнули.

— В начале тридцатых годов Черный Лось рассказал свою историю Джону Нейхардту, — продолжал проводник. — Весьма известному американскому писателю. Воспоминания шамана были наполнены красочными подробностями. Считается, что классическая работа."Говорит Черный Лось. История жизни святого мужа оглала-сиу» создана удачным сочетанием индейского видения жизни и литературным искусством белого писателя. Сам Черный Лось умер 17 августа 1950 года в Мепдерсоне, Южная Дакота.

У него было две жены: Кэт и Ангелина Виссонстт, — и два сына: Ник и Бен Черный Лось.

— А в наше-то время ваканов уже не осталось, пли все-таки имеются неуязвимые индейцы?

— А что вы знаете о событиях на ручье Вупдед-Ни весной 1973 года? — спросил Том.

— Вы говорите об «Индейской революции в Вуп-дед-Ни», — припомнил Молдер. — Насколько я помню, тогда лидерами мятежа выступили индейские вожди Рассел Мине, ныне известный киноактер, и Леопард Пелтиэр.

— Совершенно верно, сэр, — сказал метис, с уважением глядя на специального агента. Он никак не ожидал, что преуспевающий фэбээровец не забыл событий более чем четвертьвековой давности. — Но чтобы разобраться, что привело к «индейской революции», нужно отступить на несколько лет назад. В конце шестидесятых годов Рассел Мине принял работу, предложенную ему племенным советом в Ро-узбаде, а несколько месяцев спустя обратился в БДИ с просьбой о переводе в Кливленд.

— БДИ — это Бюро по Делам Индейцев? — припомнил Молдер, порывшись в памяти.

23
{"b":"13334","o":1}