ЛитМир - Электронная Библиотека

Выстрелы продолжали греметь, когда из-за камней выбрался и присоединился к шаману шайенн по имени Черная Птица. Он уселся рядом и тоже затянулся дымом. Минут через десять на открытое место выпрыгнул и стал нарочно привлекать к себе внимание третий индеец, Длинная Челюсть. Он кривлялся, делая в сторону кавалеристов непристойные жесты, но выдержал всего лишь четыре залпа и поспешил вернуться в укрытии. А двое на открытом пригорке выкурили свои трубки до конца и удалились, не оглядываясь. Неуязвимость индейцев шокировала американских солдат…

* * *

Пока ваканы сидели на пригорке, Длинная Челюсть, вернувшись под безопасное прикрытие каменной баррикады, стащил с себя рубаху и горестно оглядел дырки. Пули пробили рукава под мышками и почти оторвали, воротник, а левый рукав в районе предплечья оказался безнадежно испачкан кровью.

— Да уж, пропала моя рубашка, — горестно вздохнул он. — Придется выбросить.

Он оторвал рукав, потом располосовал его ножом на две длинные полосы и одной из них перетянул рану на левой руке, чтобы остановить кровь.

— Конечно, я же не вакан, — объяснил Длинная Челюсть соплеменникам, стараясь не показывать, что рана очень болезненная и левой рукой ему теперь трудно двигать. Говорил он неторопливо, но его выдавало шипение, с которым шайенн втягивал воздух сквозь стиснутые зубы.

— А чего ж ты тогда полез под пули? — задал совершенно разумный вопрос Летающий Рядом.

— Да захотелось позлить этих идиотов. Тратят патроны, а стреляют из рук вон плохо.

— Глядя на тебя, я бы так не сказал, — не согласился Летающий Рядом. — Тебя-то они ранили.

— Пустяки, царапина, — отмахнулся индеец и невольно скривился от пронзившей левую руку боли.

— Царапина, не царапина, а стрелок теперь из тебя никакой.

— Я и раненый буду стрелять получше «синих мундиров», — заявил Длинная Челюсть и, чтобы перевести разговор на что-нибудь другое, обратился к вождю: — А как Черный Лось приобрел свои способности?

— Он получил магическую силу, когда несколько племен сиу стояли объединенным лагерем на ручье Гуз-Крик, впадающем в реку Танг в ее верховьях, — припомнил Утренняя Звезда. — С тех пор уже прошло лет двадцать. Я в те времена только-только убил своего первого врага. Неподалеку находилось озеро со священной водой. Помню, как на.заре Черный Лось разделся догола, сделал из бревен плот и выехал на озеро. В середине озера он улегся на плоту крестом и, похоже, уснул. Так и лежал под жаркими лучами солнца, почти не шевелясь. Лишь изредка вставал, черпал ладонями священную воду и пил из горсти…

Солнце закатилось, но он не стал возвращаться на берег. В ту ночь началась ужасная буря. Сверкали молнии, и гром сотрясал землю. Друзья Черного Лося — а он в те времена еще не был пророком — боялись, что он утонет, и рано утром двое поплыли на лодке его проведать. Тот лежал на плоту, который мирно раскачивался на воде. О чем-то они переговорили, но неизвестно, о чем. С берега разговора было не слышно. Они вернулись и объявили, что Черный Лось останется на плоту еще три дня. Он просил его не беспокоить, это мешает его общению с духами предков. «А как же он станет обходиться без пищи?» — спросил кто-то из воинов. «Еда только помещает совершению священного обряда», — объяснили те двое, которые общались с Черным Лосем…

Словом, так он и пролежал на плоту четыре дня. Ничего не ел, только пил воду из озера. Дни стояли ясные, солнечные, и на небесах не было ни облачка. Но едва солнце закатывалось, поднимался ветер, и вскоре начиналась буря. К утру она стихала, а с восходом опять наступал тихий солнечный день… На четвертую ночь разразилась самая ужасная буря — другой такой не только я, но и старые шайенны никогда не видели. Мы боялись и за себя, и за находившегося на плоту воина. Град побил наши типи и разогнал табуны. Все решили, что град может и Черного Лося забить насмерть. Я помню, что мы с трудом дождались восхода, А когда земля озарилась утренним светом, то два человека взобрались на холм, чтобы осмотреть поверхность воды. Черный Лось так и лежал на плоту, и было неясно — жив ли он. Тогда приятели Лося столкнули на воду лодку и поплыли выяснить, не нужна ли ему помощь. Едва они вступили на плот, как воин поднялся. Был он очень слаб и даже покачивался. Друзья подхватили его под руки и помогли забраться в лодку. Когда они сошли на сушу, то рассказали, что ни одна градина не задела его тела, и ни одна капля не упала не только на него, но и на плот, как будто над бревнами висел большой прямоугольный полог.

— С тех пор он и стал ваканом, — закончил свой рассказ Тупой Нож и замолчал, потому что Черный Лось и Черная Птица под посвист пуль возвращались туда, где залегли уже раскрашенные в боевые узоры индейцы.

Рапид-Сити, Южная Дакота, полицейский участок, 3 июля, 09:12

Шеф полиции Рапид-Сити встретил федеральных агентов на удивление приветливо.

— Питер Фер, местный шериф, — представился он, едва взглянув на документы приезжих. — Надеюсь, вы нам поможете распутать этот таинственный клубок.

Скалли и Молдер переглянулись. В своей практике они чаще сталкивались с тем, что полицейские на местах мнят себя шишками на ровном месте, привыкли чувствовать себя на родине в маленьких городках вершителями судеб. Приезд фэбээровцев шерифы обычно воспринимали, как покушение на свою власть, и вместо помощи, как правило, начинали совать палки в колеса расследования.

— Мы ничуть не сомневаемся в вашей компетенции, — дипломатично начал Молдер. — А то, что мы оказались здесь, вовсе не означает, что кто-то пытается вас отстранить от расследования.

— Да я все понимаю, — смущенно признался шериф. — К вам в ФБР стекается информация со всей страны, и поэтому проблемы вы видите намного шире. Зато нам тут, на местах, знаком каждый кустик.

— Вот поэтому и нужно объединять ваши знания местных условий с нашим взглядом со стороны.

— Согласен, — кивнул Фер. — Итак, что я могу вам рассказать такого, о чем вы не читали в моем отчете?

— Расскажите все с самого начала, — попросила Скалли. — И не сухим языком полицейского рапорта, а со своими мыслями и предположениями, которые, может быть, и не подкреплены фактами, но могут оказаться важными для нашего общего расследования.

— Хорошо. Да вы садитесь. Вот сюда, поближе к столу. Позавчера утром семейство Хилеров решило устроить пикник неподалеку от нашей знаменитой горы Харни-Пик…

— Да-да, — покивала головой Скалли, — я читала, что эта гора почти полторы мили высотой.

— Ну вот, — улыбнулся шериф, довольный тем, что местная достопримечательность известна агентам из Вашингтона. — Туда проложена вполне приличная дорога, туристам, сами понимаете, иначе не добраться, и Хилеры выехали на своем джипе. На гору они не лезли, остановились на лугу у ручья так, чтобы видеть вершину. Этого было вполне достаточно. Разложили пару складных столиков и стулья, развели огонь. Семейство Хилеров — это Том Хилер, миссис Элен, их дочь Сильвия четырнадцати лет и десятилетний подросток Жюль. Приготовили барбекю. Выпили. Взрослые — виски, дети, естественно, крюшона. Попели что-то в стиле кантри. Папа Том играет на банджо. Потом расстелили пледы, семья легла загорать. Родители задремали, а дети отправились поплескаться в ручье.

Что там случилось дальше — точно неизвестно. Жюль прибежал назад, разбудил папу с мамой, но сказать ничего не мог, только мычал. Сильвия исчезла. Сын отвел родителей к ручью, где те обнаружили гигантские следы босых ступней. У людей лапищ такого размера просто не бывает.

— А Сильвия? — спросила Дэйна.

— Просто исчезла.

— Что рассказал Жюль?

— А ничего. Только мычал, тыкал пальцем в чащобу и показывал руками что-то большое. У мальчика оказался шок.

— Что говорят медики?

— То же самое. Шок. Со временем пройдет.

— Но он в своем уме? — спросила Скалли.

— Ну, разумеется, — шериф улыбнулся так, словно извинялся за неведомую вину. — Но медики пока не разрешают его беспокоить…

7
{"b":"13334","o":1}