ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вам нужно было приехать немножко раньше, — с видимым сожалением проговорил юноша. — Возможно, мне удалось бы исцелить вашу боль.

— Ладно, хватит, — обронил приблизившийся Дэниэлс.

— Да подождите же! — переполошено обернулся Фокс. — Мне нужна еще минутка.

Минутки ему не дали. Не Морис Дэниэлс, а сам мальчик. Он поднялся и сказал с внезапно вернувшейся надменностью, в которой Фокс теперь явственно слышал горечь:

— Но я больше не могу вам помочь. Уже — не могу. Больше ничего не могу. Мой дар покинул меня.

— Наручники на него! ~ скомандовал шериф.

Сэмюэл спокойно подставил запястья под стальные браслеты, но поморщился, когда защелкнулся замок. Пальцы его, унизанные массивными перстнями, непроизвольно сжались.

— Ладно, пошли. — Шериф потащил арестованного к выходу, частя скороговоркой: — Ты имеешь право молчать, ты имеешь право на адвоката…

Мальчик вдруг вывернулся из-под руки шерифа, вцепившейся в полуоторванный синий воротник, и оглянулся:

— Мистер Малдер! Я скажу вам! Господь наблюдает за своей паствой, он подает нам знаки каждый день. Прислушайтесь к своему сердцу. Имеющий глаза да увидит.

В следующее мгновение его выволокли наружу.

Дана с беспокойством поглядела на нА-парника… как следует подумала, набрала побольше воздуху и выпалила:

— Мне кажется, он шарлатан.

— Ты знаешь, — сглотнув, Малдер поднялся и, избегая смотреть Скалли в глаза, пошел к дверям, — я в этом не уверен.

Окружной суд, предварительное слушание

Кенвуд, штат Теннесси

6 марта 1994

Около четырех часов пополудни

Предварительное слушание до делу Сэмюэла Хартли получилось, мягко говоря, дурацким. Должностные лица в зале суда не могли избавиться от чувства неловкости. Почти все они хотя бы раз побывали на представлениях «Министерства чудес», почти все — или хотя бы их близкие родственники — были лично знакомы с людьми, убежденными, что Сэмюэл излечил их от тяжкой болезни. И вот теперь этот мальчик сам обвинил себя в двух убийствах, которые для человека разумного не могли представиться ничем, кроме чудовищного совпадения. Показания свидетелей обвинения звучали как детский лепет; перекрестный допрос превратился в цирк; прокурор произнес длинную туманную речь о необходимости торжества правосудия, но так и не смог мотивировать обвинения ничем, кроме глубокой убежденности шерифа и признания самого обвиняемого; адвокату с трудом удалось остановить поток панегириков в адрес юного чудотворца… И все служители Фемиды, в особенности судья, старательно придерживались привычной юридической терминологии — чтобы не соскользнуть в осознание бредовости ситуации.

Обвиняемый смотрел на происходящее с тихим отчаянием. Эти люди ровно ничего не понимали, они говорили о каком-то другом Сэмюэле — в лучшем случае о том, каким он был раньше. Ему хотелось кричать: «Разве вы не видите? Я не тот, я грешник, я мирянин, не смейте меня выпускать! Иначе я так и не смогу очиститься…»

— …учитывая исключительно примерную репутацию подсудимого, — речь адвоката подходила к концу, — и в высшей степени косвенный характер улик по этому делу, я прошу отпустить моего клиента до суда под честное слово, без залога…

— Судья, это неправильно! — подсудимый вскочил со скамьи, готовый разразиться обличительной речью в свой адрес.

— Сэмюэл! — предостерегающе выкрикнул отец Хартли. Это не помогло.

— Если вы отпустите меня, на вашу голову падет гнев Божий!.. — выкрикнул пророк.

— Достаточно! — судья грохнул молотком о столешницу. — Здесь не балаган. Вы находитесь перед лицом закона. Вам понятно?

Юноша яростно сверкнул заплывшим глазом. Он изо всех сил пытался выглядеть преступником, хамить и грубить, он даже оделся сегодня в вызывающе ярко-красную рубашку… Бесполезно. С грубостью ничего не вышло, она оказалась противна его человеческой природе. А синяки на физиономии и бинты на руках вызывали у этих слепцов не осуждение, а сочувствие.

— Да, сэр, — сдержанно ответил Сэмюэл и опустился на место.

Извинившись перед судьей, светловолосая женщина-адвокат уселась рядом с клиентом.

— Ваша честь, — взял слово прокурор, — несмотря на признание подсудимого в том, что он виновен, мы не видим необходимости держать его в тюрьме до суда. Однако мы требуем залог не меньше ста тысяч долларов.

— Хорошо, не возражаю, — подвел итог судья. — Суд не считает необходимой мерой пресечения содержание под стражей. Суд устанавливает сумму залога в сто тысяч долларов. Залог должен быть внесен непосредственно…

Судья вдруг резко дернулся, замахал руками и вскочил:

— Боже мой! Что это такое?! Он был не одинок в своем изумлении и испуге. Все присутствующие — и Скалли с Малдером в том числе — вдруг оказались в туче налетевших бог знает откуда бесчисленных насекомых. Саранча! Воздух наполнился треском и шуршанием сотен крылышек, все поверхности были испещрены жесткими блестящими тельцами. Женщины верещали. Насекомые ползали по столам и под ногами, путались в волосах, забирались под одежду. Огромная саранча с размаху влепилась в щеку святого отца Хартли и повисла, вцепившись в кожу колючими лапами.

Сэмюэл безумными глазами оглядел разыгравшуюся вакханалию и полез на стол. Теперь он возвышался над всеми — как пастух над мечущимся в панике стадом.

— Ну! Что еще требуется, чтобы вы уверовали? Сам Господь дал показания против меня! Пока вам в задницу не вцепятся, вы что, самых простых вещей понять не в состоянии? Слова внезапно иссякли. Он воздел кулаки к небу, напрягся в беззвучной исступленной молитве.

Несколько человек сообразили наконец спастись бегством, за ними бросились все остальные.

На выходе Келвин Хартли наткнулся на шерифа. Сжал кулаки, хотел сказать что-то резкое, но подоспевший Вэнс, преданной тенью следовавший за священником, тронул его за плечо — и оба покинули зал, так и не сказав ни слова.

На широком лице шерифа не отразилось ничего, кроме, разве что, недоумения.

Номер Малдера в мотеле «Незабудка»

Кенвуд, штат Теннесси

7 марта 1994

Около полудня

Скалли с любопытством разглядывала здоровенную саранчу, зажав ее бока пинцетом. Несмотря на бурную жизнь — в качестве сотрудника отдела «Секретные материалы» — и множество необычных приключений, с насекомыми, да еще такими огромными, она сталкивалась нечасто.

Симпатии это существо у Даны не вызывало, зато помогало убить время.

Альтернативой было слушать Малдера (потому что сидеть у себя в номере в одиночку не хотелось совсем). Тот бродил по комнате и с выражением читал вслух:

— …И было утро, и принес восточный ветер саранчу. И покрыла саранча весь лик .земной, так что земля потемнела. И пожрала она все травы и злаки…

— Хватит! — перебила Дана. — Налет саранчи — это, конечно, впечатляет, но до казни египетской все-таки не дотягивает.

Малдер растянулся на кровати поверх покрывала, не выпуская книги из рук.

— Кроме того, мы находимся в штате с развитым сельским хозяйством, где массовая миграция насекомых, которую люди малограмотные, — она выразительно стрельнула глазами в напарника, — воспринимают как нашествие, — Дана сделала маленькую паузу, — вовсе не редкость.

— В зале суда, Скалли? — Фокс покосился на коллегу поверх черного переплета Библии.

— А что, по-твоему, будет дальше? Трехдневная тьма и заклание младенцев? Позавчера ты меня чуть на смех не поднял, когда я приехала с этим делом. Ты — ответь честно — ты уверен, что перестал считать Сэмюэла шарлатаном не только из-за того, что он сказал в баре? Я имею в виду, о твоей сестре?

Малдер отложил книгу, гибким движением сел и протянул Дане открытую папку:

— Эти истории болезни присланы из Окружной больницы Кенвуда. Зафиксированные профессиональными врачами случаи исцеления Сэмюэлом больных, признанных безнадежными.

5
{"b":"13335","o":1}