ЛитМир - Электронная Библиотека

— Эдгар Гувер до конца своих дней так и не поверил, что мафия есть на самом деле, — ядовито сказал Пит.

— Послушайте, — терпеливо ответила Скалли. — Если посчитать все убийства, которые сопряжены со странными обстоятельствами, у которых как бы отсутствует мотив, которые на первый взгляд выглядят как обряды, — тогда пришлось бы признать, что мы имеем дело с тысячами ритуальных убийств ежегодно!

Некоторое время все молчали. На чувственных губах Деборы Браун проступила сытая улыбка удовлетворения. И тут Скалли с ркасом поняла, что ее собственные слова могут иметь, по крайней мере, два смысла. По крайней мере, два.

— Наконец-то вы начинаете понимать, с чем столкнулись, — тихо проговорил Джим Осбери и, широко шагая, пошел прочь. За ним потянулись остальные, — а Скалли растерянно смотрела им вслед.

Прошло, наверное, минуты две, прежде чем она набралась духу подойти к Молдеру. Тот, словно был тут совершенно ни при чем, так и не завернув кран, продолжал с детским изумлением смотреть на бодро журчащий в раковине водоворот.

— Ну, что ты тут нашел, Фокс? — тихо и утомленно спросила Скалли. Он молчал. — Может, хочешь поиграть в кораблики? Весенний ручеек бежит, сверкает, плещет…

Он не ответил и даже не обернулся к ней. Странный. То не отходит от нее и, кажется, шагу сам ступить не может, — а то словно не замечает.

— Какой-то массовый психоз, — сказала Скалли.

Еще один термин, подумал Молдер, глядя на воду. Надежный, как вольтметр.

— Мы начали с обычного убийства, а не прошло и четырех часов, как докатились до черной мессы и ритуального заклания. И это в каких-то ста милях от Бостона! Честно слово, можно подумать, что мы, по меньшей мере, на Гаити. Или в джунглях Конго.

— Вода, — сказал Молдер.

— Что?

— Вода. Я бывал на Гаити. Даже там Корио-лисово ускорение действует так же, как везде в северном полушарии. Поток воды закручивается по часовой стрелке. А здесь — посмотри.

Скалли, чувствуя себя очень глупо, наклонилась над раковиной, негодуя на Фокса за то, что он заставляет ее делать такие вещи. Словно меня вот-вот стошнит, брезгливо подумала она.

Брызгаясь и шумя, поток воды из крана бил в металлическое дно раковины и закручивался над отверстием трубы веселой спиралью.

Справа налево.

Некоторое время Скалли молча смотрела, как мир встает с ног на голову. Потом едва слышно спросила:

— И что это значит?

— Это значит, здесь происходит… что-то. И если это массовый психоз, то вовсе не здешних жителей. А всей здешней природы. Крысы. Жабы. Вода. Что дальше, Дэйна?

Там же 13.44

Миссис Пэддок не было ни страшно, ни скучно. Ей было интересно и немного весело. Как опилки, думала она. Просто-напросто металлические опилки на листе бумаги. Все вроде бы разлеглись, как им удобней оказалось, — но стоит снизу поднести никому не видимый магнит, они мигом выстраиваются, как безмозглые солдаты на смотру, одними и теми же примитивными кривыми. Из века в век. Средства транспорта меняются, оружие меняется, фасон одежды меняется, — а кривые все те же. Меняется лишь то, чем. А зачем — остается одним и тем же, аминь. Дрркелюбно кивая ученикам, вереницей подходившим к ней, чтобы сдать только что написанные тесты, она укладывала исчирканные торопливыми ученическими крестиками и галочками стандартные бланки с вопросами в левый ящик своего стола, на всякий случай не давая никому из детей увидеть, что в нем еще лежит, — ведь дети могли бы испугаться; и предвкушала следующий урок.

Собственно, это должна была быть лабораторная.

Когда рука об руку к ее столу подошли Андреа и Кристиан, миссис Пэддок, взяв их листки, кивком задержала подавленных девочек.

— Вам сейчас трудно, дорогие мои, — сказала миссис Пэддок. — Поверьте, я вас очень понимаю. Такое нелегко пережить, особенно в вашем нежном возрасте. И поговорить не с кем. Со взрослыми бывает так сложно порой… Именно когда нужно выговориться. С родителями хорошо беседовать о повседневных пустяках, о праздничном пироге или платье, а вот когда наступает минута горя, до них ведь не докричишься, да?

Девочки удивленно молчали. Миссис Пэддок смущенно улыбнулась.

— Я это к тому, что вы ведь рке и сами совсем взрослые. Если вдруг вам очень захочется поговорить, я всегда готова выслушать, дорогие мои. Всегда.

— Спасибо, миссис Пэддок, — сказала Кристиан; Андреа же, расчувствовавшись, лишь судорожно кивнула и всхлипнула, не в силах говорить. Миссис Пэддок ободряюще кивнула ей и несколько раз хлопнула в ладоши, обращаясь к классу:

— Переходим в класс для практических работ по биологии! Быстренько, быстренько! Время не ждет!

Как раз в этот миг в класс торопливо вошел Дэйв, и миссис Пэддок весело засмеялась:

— А-а, большой любитель открытых окон! Это и тебя касается! Тест ты не писал по вполне уважительной причине, — но поросят будешь резать, как все!

И с удовольствием отметила его затравленный взгляд.

Зал практических работ был раза в полтора больше, чем обычные классы. За остекленной перегородкой располагались кабинет учителя и холодильники для образцов, а посреди зала царил громадный стеклянный куб с вечно дремлющим громадным питоном, чья золотистая туша, так похожая на одну сплошную гигантскую мышцу невероятной силы — то сонную, то ленивую, а то на миг напрягавшуюся, точно армия перед броском к Заливу, — неизменно вызывала восхищение ребят.

Пока ученики рассаживались, пока Дэйв невесело отшучивался и огрызался в ответ на расспросы о том, что с ним делали настоящие спецагенты, миссис Пэддок выкатила из своего кабинета тяжелый бокс с образцами и, ничуть не затрудняясь, что говорило о ее недюжинной силе, повела его по проходу между столами, весело приговаривая:

— Не забудьте перчатки надеть! Собрались, собрались! Вы такие большие, вам не к лицу бояться крови! Годовые ваши оценки наполовину будут зависеть от того, как вы справитесь сегодня!

— А ведь по расписанию старика Кингли сегодня у нас не должно было быть никакой лабораторной, — шепнул Дэйв своей соседке спереди, красивой черноволосой Шэрон Осбери. У Дэйва уже дрожали руки. После вчерашнего ему особенно не хотелось кого бы то ни было резать. Шэрон кивнула. Девочке тоже было не по себе, и она все резче, все нервнее играла перекинутой через запястье дешевой цепочкой, непроизвольно бросая ее то влево, то вправо. А когда до Шэрон дошла очередь, и на стол перед нею шлепнулась розовая тушка новорожденного поросенка с запрокинутой головой и мучительно разинутой пастью под посиневшим пятачком, к горлу ее подкатила тошнота. Ой, мамочка, подумала Шэрон. Да как же я справлюсь. Да я же не справлюсь!

— Это считай что эмбрионы, — задорно продолжала говорить миссис Пэддок, раздавая образцы с невероятной скоростью, но без суеты, и не забыв даже кинуть одну из тушек дремлющему в своей стеклянной тюрьме питону, — но все органы у них вполне различимы. Вы должны извлечь легкие и сердце, а также провести тщательные промеры. Учитесь делать это быстро и хладнокровно, мало ли когда пригодится в жизни такое умение. Ну, а кто сумеет вскрыть сердце, получит дополнительный балл. Время — до конца урока.

— Если ты достанешь сердце, — я его вскрою, — отчаянно шепнул сзади Дэйв. Ему страшно не хотелось делать все это одному. — А потом моего так же вместе распотрошим.

— Ладно, — автоматически ответила Шэрон, стараясь не смотреть на розовый трупик. Он был такой маленький, такой беззащитный… Холодный, но не замерзший — видимо, миссис Пэддок заблаговременно отогрела образцы, потому что отвердевшую в холодильнике плоть скальпель не взял бы. За окном маячили на фоне серого неба золотые листья на ветвях росших вдоль стены кустов. На ветвях веселились и чирикали птицы. Живые. Их щебета не было слышно сквозь стекло, но Шэрон отчетливо видела, как раскрываются и закрываются их бодрые смешные клювики. Как было бы замечательно разрезать поросенка вслепую, так и продолжая смотреть на живых птиц. Тошнота усиливалась.

6
{"b":"13336","o":1}