ЛитМир - Электронная Библиотека

На похороны Лэнни не пришли бы тысячи скорбящих, их не набралась бы и сотня, хотя некоторые заметили бы, что его нет с ними. Не весь мир, но некоторые.

Когда Билли делал свой выбор, сохраняя жизнь матери двоих детей, он понятия не имел, что выносит смертный приговор Лэнни.

Если бы знал, возможно, принял прямо противоположное решение. Обречь на смерть друга куда труднее, чем безымянного незнакомца. Даже если незнакомец этот, точнее, незнакомка – мать двоих детей.

Ему не хотелось об этом думать.

В конце двора находился пень, оставшийся от давно срубленного дуба. Диаметром четыре фута, высотой – два.

С восточной стороны в пне было дупло, в дупле лежал пластиковый пакет с запасным ключом.

Взяв ключ, Билли осторожно обошел дом, вернувшись к сливовому дереву. Вновь оглядел фасад. Лампы никто не выключил. В окнах не мелькали лица. Нигде не шевелились портьеры.

Какая-то его часть хотела позвонить по номеру 911, вызвать подмогу, рассказать обо всем. Но он подозревал, что это будет поспешным и непродуманным решением.

Билли не понимал правил этой странной игры, не знал, что убийца полагает выигрышем. Может, этот выродок просто хотел подставить невинного бармена, повесить на него два убийства.

Билли уже побывал в шкуре подозреваемого. Подобные ощущения изменили его. Существенно.

И повторения пройденного ему никак не хотелось. В тот раз он потерял слишком большую часть себя.

Билли вышел из-за сливового дерева. Не торопясь поднялся на переднее крыльцо, прямиком направился к двери.

Ключ сработал. Замок не заскрежетал, петли не заскрипели, дверь открылась без единого звука.

Глава 11

В викторианском доме было викторианское фойе с темным деревянным полом. Обшитый деревянными панелями коридор вел в глубину дома, лестница – на второй этаж.

На стене, приклеенный скотчем, висел лист бумаги с нарисованной на нем кистью руки. Вроде бы Микки-Мауса: толстый большой палец, еще три пальца, запястье.

Два пальца прижимались к ладони. Большой и указательный образовывали револьвер со взведенным курком, нацеленный на ступени.

Билли послание понял, все так, но предпочел на какое-то время проигнорировать.

Дверь оставил открытой, на случай, если ретироваться придется быстро.

Держа револьвер дулом к потолку, прошел через арку в левой части фойе. Гостиная выглядела точно так же, как при жизни миссис Олсен, десятью годами раньше. Лэнни ею практически не пользовался.

То же самое относилось и к столовой. Лэнни ел главным образом на кухне или в кабинете перед телевизором.

В коридоре, на другом листе бумаги, приклеенном скотчем к стене, вторая рука целилась в сторону фойе и лестницы.

Хотя телевизор в кабинете не работал, языки пламени мерцали в газовом камине, а под псевдозолой светились псевдоугли.

В кухне на столе стояла бутылка «Бакарди», двухлитровая пластиковая бутылка «Кока-колы», ведерко со льдом. На тарелке лежал нож с зазубренным лезвием, лайм, три отрезанных от него кружка.

За тарелкой стоял высокий запотевший стакан, до середины наполненный темной жидкостью. В стакане плавал кружок лайма и несколько наполовину растаявших кубиков льда.

Выкрав первую записку с кухни Билли и уничтожив ее вместе со второй, чтобы спасти свою работу и надежду на пенсию, Лэнни пытался заглушить чувство вины ромом с «кокой».

Если бутылки «Кока-колы» и «Бакарди» были полными, когда он взялся за сей труд, то пройденного пути вполне хватило для того, чтобы пары алкоголя до утра затуманили память и заглушили совесть.

Дверь в кладовую была закрыта. И хотя Билли сомневался, что выродок затаился среди полок с консервами, ему не хотелось поворачиваться к закрытой двери спиной, не выяснив, что за ней находится.

Прижимая правую руку к боку, выставив перед собой револьвер, левой он резко повернул ручку и рванул дверь на себя. В кладовой его никто не ждал.

Из ящика столика у раковины Билли достал чистое посудное полотенце. После того как тщательно протер и ручку ящика, и ручку двери в кладовую, засунул один конец полотенца за пояс и оставил висеть как тряпку, которой обычно протирал стойку.

На столике около плиты лежал бумажник Лэнни, ключи от автомобиля, карманная мелочь и мобильник. А также табельный пистолет калибра 9 мм с кобурой «Уилсон комбат», в которой он носил оружие.

Билли взял телефон, включил, нашел в меню голосовую почту. Единственное сообщение он сам и отправил:

«Это Билли. Я дома. Какого черта? Зачем ты это сделал? Немедленно перезвони мне».

Прослушав собственный голос, он стер сообщение.

Может, и допустил ошибку, но не видел другого способа доказать свою невиновность. Поскольку сообщение указывало на то, что он рассчитывал увидеться с Лэнни прошедшим вечером и злился на него.

Злость превращала его в подозреваемого.

Он размышлял об оставленном на мобильнике Лэнни сообщении, пока ехал к автостоянке у церкви и шел по лугу к дороге, ведущей к дому Лэнни. Решил, что лучше всего сообщение стереть, если уж он найдет на втором этаже то, что ожидал найти.

Он выключил мобильник и посудным полотенцем стер все отпечатки пальцев. Положил на столик, откуда и брал.

Если бы кто-то наблюдал сейчас за Билли, то решил бы, что тот предельно спокоен и хладнокровен. На самом же деле его мутило от ужаса и тревоги.

Наблюдатель мог бы прийти к выводу, что Билли, уделяющий такое внимание мелочам, приходилось не раз и не два заметать следы после совершения преступлений. Это было не так, но собственный печальный опыт научил его осмотрительности. Так что Билли прекрасно понимал, какую опасность представляют собой косвенные улики.

Часом раньше, в 1:44, убийца позвонил Билли из этого дома. И телефонная компания зафиксировала этот короткий звонок.

Возможно, полиция сочтет этот факт доказательством того, что Билли не мог быть здесь во время убийства.

С другой стороны, они могли предположить, что Билли сам и позвонил своему сообщнику, который находился в его доме, с тем чтобы доказать, что в момент убийства он был совсем в другом месте.

Копы всегда подозревали худшее. Их научил этому жизненный опыт.

В данный момент он не мог придумать, что можно сделать с архивами телефонной компании. И выбросил эту проблему из головы.

Внимания требовали более сложные вопросы. Скажем, поиск трупа, если он таки был.

Билли не думал, что стоит тратить время на розыск двух записок убийцы. Если бы они еще существовали, он бы, вероятнее всего, нашел их на том самом столе, за которым Лэнни пил ром с «кокой», или на столике, где лежали его бумажник, карманная мелочь и сотовый телефон.

Горящий газовый камин в теплую летнюю ночь приводил к логичному заключению о судьбе записок.

На боковой стенке одного из кухонных шкафчиков висел еще один лист с изображением руки-револьвера. На этом листе палец-ствол указывал на вращающуюся дверь и уходящий к фойе коридор.

Билли уже хотел двинуться в том направлении, но внезапно накатившая волна страха остановила его.

Обладание оружием и готовность пустить его в ход не прибавили ему храбрости. Он не рассчитывал на встречу с выродком. В определенном смысле, убийца был не так страшен, как то, что он ожидал найти.

Бутылка рома манила к себе. Три выпитые бутылки «Гиннесса» никак не давали о себе знать. Сердце большую часть часа стучало, как паровой молот, обмен веществ ускорился, так что алкоголь в основном уже вышел из организма.

Для человека, практически не пьющего, в последнее время ему слишком часто приходилось напоминать себе, что внутри его живет алкоголик, который рвется заполучить контроль над телом.

Столь нужную смелость дал ему другой страх: если он не пойдет в выбранном направлении, то эта партия останется за выродком.

Он покинул кухню и зашагал к фойе. По крайней мере, лестница не куталась в темноту. Свет горел и в фойе, и на лестничной площадке, и в коридоре второго этажа.

14
{"b":"133498","o":1}