ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иисус призывает нас открывать миру Божью любовь так, как делал Он: мягко и вместе с тем в силе Духа. Мы должны это делать во имя духовного исцеления душ, пораженных грехом. Говорят, что честность без любви — это жестокость, а любовь без честности — это сентиментальные чувства. Христиане знают, что истинная любовь немыслима без честности и правдивости точно так же, как христианская честность немыслима без любви. Фрэнк Кларк писал, что «критика, подобно дождю, должна быть достаточно мягкой для того, чтобы способствовать духовному росту человека, не повреждая его корней».

С человеческой точки зрения невозможно успешно сочетать истину с любовью. Это так же невозможно, как заработать себе спасение, любить себя, любить тех, кого трудно любить, и прощать тех, кого трудно простить. Однако же «не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас» Мат 10: 20.

Когда мы позволим Св. Духу использовать нас, когда мы пожелаем пойти на риск и выполнить для Бога деликатное, но важное служение исправления, люди, не поддающиеся влиянию, могут быть открыты для праведности Отчей, и для Царства Божьего будут завоеваны души, казавшиеся безнадежно погибшими. Вспышки гнева или обиды, которые могут иметь место на первых порах, — это муки рождения, предвестники новой жизни во Христе Иисусе! Любовь и истина объединяются, чтобы совершить работу духовного исцеления и спасения человека.

Некоторые говорят с «любовью» но опасаются говорить истину Их слова бессмысленны и суетны; другие говорят «истину» но без любви. Их слова губят душу Но по благодати Божией мы можем говорить истину в духе любви.

И когда мы это делаем, совершается чудо.

Глава тринадцатая

Любовь выражается в исповедании

«Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга ,чтоб исцелиться»

Иак. 5: 16.

В ту душную чикагскую ночь, когда я вместе со своими друзьями студентами сидел в переполненной комнатке Тихоокеанской миссии, я упивался чувством благочестивой жалости к тем нищим, которые сидели рядом с нами. Наши холеные лица, горевшие святым огнем, говорили о возросшем умении анализировать Евангелие от Иоанна на греческом языке. Добропорядочные семинаристы, мы сидели в рядок в костюмах и галстуках Ботинки были начищены до блеска, волосы аккуратно уложены. Вокруг нас распространялся запах лосьона и лака для волос.

Боясь показать свою неопытность, я не хотел признаться в том, что впервые видел в одной комнате столь разношерстную публику Здесь были собраны алкоголики, наркоманы, проститутки, бродяги и просто бездельники — короче, именно те люди, которых обычно представляешь себе, когда читаешь в Библии: «Накормите алчущих и оденьте нагих».

Человек с заурядной внешностью, стоящий впереди, в мятом сером костюме, который сидел на нем мешком, проповедовал скучным, монотонным голосом. Я слушал его невнимательно, думая о том, сколько этому человеку предстоит работать над интонацией своего голоса. Затем я подумал, что неплохо было бы заняться научным исследованием посещаемости Богослужений в Тихоокеанской миссии: какая существует пропорция между количеством посещающих Богослужения и количеством человек, выстаивающих в очереди за обедом.

Мои размышления были прерваны неожиданным громким восклицанием оратора. Видимо, он хотел, чтобы место из Библии, которое он читал, произвело сильное впечатление на слушателей. «Все мы блуждали, как овцы», провозгласил он. Я посмотрел на своего соседа и слегка приподнял бровь. Он кивнул головой, как бы соглашаясь с невысказанной мыслью о том, что это весьма подходящий текст для такой аудитории. «Им это полезно послушать» — шепнул я ему.

«Совратились каждый на свою дорогу» — продолжал проповедник, уверяя нас в том, что мы находились в обществе низко павших людей.

«Все согрешили и лишены славы Божьей» — очень уместный стих.

Когда проповедник снова заговорил монотонным голосом, длинно комментируя эти стихи, я опять отвлекся.

После окончания проповеди нам показали оборудование миссии, и мы направились к выходу Когда мы были уже на улице, один из моих спутников заметил «Я понял, что эта работа не для меня».

«Да, нам повезло», — откликнулся я на его реплику, и ухоженные головы семинаристов закивали в знак согласия.

Придя домой поздно вечером, я с удовольствием поломал голову над тем, как составить отчет о проделанной работе. Выполнив еще одно задание, я с наслаждением влез под одеяло. Но сон не шел ко мне.

Почему–то у меня не выходили из головы слова этого непривлекательного проповедника из миссии: «Все мы блуждали, как овцы» «Все согрешили и лишены… Я вспомнил, как он окинул взглядом задний ряд, на котором мы сидели, когда произнес слова: «Все присутствующие сегодня в этой комнате — грешники» Я вспомнил, как рассмешили меня эти слова, и удивился, почему никто из нас не сказал ему, что мы семинаристы. Наконец, я погрузился в тревожную дрему.

В последующие дни слова проповедника из миссии неотступно преследовали меня. Они прокладывали себе путь через джунгли моего себялюбия до тех пор, пока я не понял со всей определенностью, что не могу больше сопротивляться их влиянию. В конце концов, я вынужден был признать: да, я, Дуглас Купер — грешник.

Осознание собственной греховности пробило брешь в моей гордыне и самодовольстве. Теперь я смог увидеть себя в истинном свете. О, каким же грешным, гордым, себялюбивым, лживым, непримиримым, нетерпеливым и черствым я был!

В отчаянии и ужасе я вынужден был прийти к Богу с тем, чего мне так недоставало раньше — с чистосердечным признанием. Когда я увидел себя «во всем блеске» у меня не было другого выбора. Мне оставалось лишь исповедоваться перед Богом в своей греховности и ничтожности.

Теперь все изменилось. Раньше я не осознавал до конца своей нужды во Христе. Теоретически, конечно, я понимал, что послушание заповедям Божьим или служение в церкви не гарантирует мне спасение.

Что же касается моих личных опытов во Христе, то все эти «дела» мешали мне установить правильные взаимоотношения со Христом. Я считал себя хорошим христианином, потому что исполнял определенные обязанности. Мне казалось, что в глазах Бога я был даже немного выше своих братьев, которые не были такими аккуратными и добросовестными, каким был я.

Бог вынужден был окунуть меня по уши в грязь несколько раз, прежде чем я понял, кем являюсь на самом деле. Я благодарен проповеднику из миссии за то, что он пробудил мою совесть и заставил меня исследовать свое духовное состояние.

Теперь я знаю, что каким бы хорошим я ни был, каких бы правильных взглядов я ни придерживался, как бы педантично я ни выполнял свой христианский долг, сам по себе я никогда не стану лучше вора, алкоголика или проститутки. Моя благопристойная внешность, за которой я следил с таким пристрастием, в конце концов оказалась грязными лохмотьями. Я понял, что как бы старательно я ни скрывал свою внутреннюю сущность, в очах всевидящего и всезнающего Бога я — жалкий грешник.

С того момента я всегда помнил о своем истинном состоянии и непрестанно уповал на необъяснимую любовь Божью ко мне, грешнику Теперь я знаю, что нуждаюсь в прощении Божьем в полной мере — точно так же, как самые низко падшие люди. Я точно так же нуждаюсь в Спасителе, Иисусе Христе. Подобно тем жалким, опустившимся людям, которых я встретил в Тихоокеанской миссии, я вынужден всецело положиться на милость моего Искупителя. Я понял, что в духовном отношении я ничем не лучше их.

Мы, христиане, просто не отдаем себе отчета в том, насколько мы грешны. Мы не исповедуем своих грехов достаточно откровенно.

Я не могу забыть своего первого посещения общества анонимных алкоголиков. Глубокоуважаемый руководитель нашей группы встал и представился. Я помню, как я был потрясен его словами. «Меня зовут Том, — сказал он. — Я алкоголик».

Во мне все возмутилось против сказанных им слов. Я хотел крикнуть, что он не алкоголик. Я хотел рассказать находящимся здесь людям о его хорошем характере. Я знал, что он не выпил ни глотка спиртного за многие годы. И я хотел сказать ему, что не следует унижать себя таким образом.

23
{"b":"133501","o":1}