ЛитМир - Электронная Библиотека

На МКАД Павел расстался с говорливой Ириной, кстати, красивой женщиной, и пересел в «опель», где историю своей жизни и отношений с собственным директором ему рассказывал некий Валера, украшенный пшеничными усами и какой-то очень спокойный и основательный. И только тут, сидя на заднем сиденье, Павел решился развернуть бумажку.

Обычный листок для записей из тех, что можно увидеть на рабочем столе любого менеджера, вместо конверта просто склеенный так, что не развернешь, не повредив бумагу. На нем печатными буквами было написано «ТВЕРСКАЯ ОБЛ. БОРОДЯНСКИЙ МОНАСТЫРЬ. ОТЕЦ НИКОЛАЙ». Все. Ни подписи, ни пояснения.

В сущности, ничего такого и не требовалось. Понятно, что ему предлагают некое убежище. Как известно, в предыдущие века монастыри часто служили подобным целям, но в последнее столетие эта традиция, казалось, изжила себя.

Интересно, это предложение Марина сделала от себя или же послужила всего лишь почтальоном? Учитывая то, что она сказала про Мих Миха, скорее все же второе. Так что, надо полагать, это привет от Петровича. Или даже больше того, намек? В том смысле, что ты, Мамонтов, только и способен на то, чтобы бегать да скрываться. Не боец ты. Как говорилось в одном старом фильме: хороший ты мужик, но не орел. Так что прямая тебе дорога в монастырь. Надевай клобук, рясу и давай скрывайся. Монах. Импотент.

Это так разозлило Павла, что, видно, эмоции через край хлынули, да так, что у спокойного и уверенного в себе водителя шея налилась кровью и он резко прибавил скорость, часто посматривая в зеркало заднего вида.

Павел постарался взять в руки себя самого и угомонить водителя, с которым расстался буквально через несколько минут, выйдя на обочине кольцевой, в двух шагах от придорожного кафе. Вышел и направился в едальню, где заказал себе двойной кофе и большой бутерброд.

При всей нестандартности, даже остроте ситуации Петрович вовсе не тот человек, который позволяет себе подобного рода намеки. Ведь когда он сочинял это послание, он еще не знал, что одного из его людей обвиняют в убийстве. Или все-таки знал? Поломав голову над последним вопросом, Павел ни к чему определенному не пришел, допустив лишь, что ответы «да» и «нет» приблизительно равновероятны. При всей своей внешней простоватости во многом Петрович представлял собой загадку как в смысле побудительных мотивов его действий, так и в плане оценки его возможностей. Маг он, что и говорить, сильный, но порой казалось, что он может буквально все, причем демонстрировать истинный размер своих способностей совсем не торопится, если не сказать более того — скрывает их.

В общем, стоит надеяться, что на тот момент у них с Петровичем большой ссоры не было, если не считать того, что он сдал своего подопечного Роме Перегуде. Тогда, получается, он этим адресочком как бы заглаживает свою вину. Так, что ли? То есть он предусмотрел, что Павлу придется бежать и ему понадобится надежное место для укрытия. Ну в сущности, почему бы и нет? Но тогда напрашивается и еще один вывод, а именно, что он предвидел попадание Мамонтова в некий переплет. А это называется уже иначе. Это называется «попользовать». А то и «подставить». Втемную. Ради достижения своих, не понятных другим целей. И приготовил путь отхода для своей пешки, которая, сама того не желая, приняла участие в некой битве с неведомым призовым фондом. Пешки, которая не стала ферзем, зато уцелела. То есть он переводит ее в резерв, чтобы потом, в дальнейшем, когда ситуация того потребует, снова выставить ее на шахматную доску. И снова втемную?

Нет уж, господа, спасибо и извините. Наигрался. Вокруг уже столько непоняток, что пора начинать это разгребать, засучив рукава по самые плечи.

От порыва вскочить и броситься вон, чтобы быстренько засучивать рукава, его удержало только то, что в зал вошла потрясающей красоты женщина. Он сидел лицом к двери, поэтому заметил ее первым, но уже через пару секунд он даже не увидел, а почувствовал, как атмосфера в небольшом зале круто изменилась. Все мужики, а их тут было большинство, вперились в нее, забыв про еду, выпивку и застольный треп. Посмотреть и вправду было на что. Нечасто подобные дамы появляются на улице или запросто заходят перекусить в придорожный кабак. Их удел блистать где-то там, где простым смертным не место, то есть примерно в тех областях, куда приглашал Перегуда. В царских перспективах, от которых дух захватывает.

Женщина, купив пачку сигарет и бутылку минералки, вышла. Через витринное стекло было видно, как она села в красную спортивную машину, с тем чтобы через несколько секунд влиться в плотный автомобильный поток.

Но этой минутной задержки Павлу хватило, чтобы его мысли приняли иное направление.

А чего он, собственно, боится? Что Горнин его подставит? Заточит в монастырских стенах? Чушь это. Удаляет с игровой площадки, чтобы без помех провести свою собственную игру? Да тоже глупость. В случае чего, езды из Тверской губернии до Москвы несколько часов. А на вертолете и того меньше. Павел усмехнулся. Что он, с вертолетчиками не договорится? Да легко! Какая ему разница, летчик или шофер? Так почему бы и не посмотреть на неведомого отца Николая? По монастырю походить — давно он в них не бывал, даже где-то соскучился. Тогда в чем дело?

Купив здесь же, в кафе, карту автомобильных дорог России, Павел вышел на обочину и остановил первую попавшуюся машину, оказавшуюся грузовиком ГУП «Теплосети», на котором доехал до съезда с МКАД на Ленинградское шоссе. Оттуда он еще с тремя пересадками добрался до искомого монастыря, оказавшегося, как он выяснил у последнего водителя, знающего местность, полуразрушенным и полузабытым людьми сооружением, которое всего несколько лет назад перешло из-под руки государства к прежним владельцам.

Оказавшись перед воротами, Павел некоторое время с сомнением рассматривал облупившиеся стены со следами свежезакрашенных надписей на них, колокольню с единственным колоколом и ободранные маковки куполов. Уже смеркалось, видно было плохо, но общий вид монастыря был какой-то уж совсем неживой. Только горит лампочка над железной калиткой справа от ворот. Снег, правда, расчищен, что вселяло некоторую надежду на обитаемость островка духовности.

Подойдя к калитке, он уже занес было кулак для того, чтобы проверить на прочность старое железо с отчетливыми следами ржавчины понизу, когда увидел новую, хотя и несколько захватанную руками, кнопку звонка. Точнее, сначала он увидел идущие к звонку провода, но сути дела это не меняло.

Коротко нажал и не услышал ничего. Ни звона, ни какой-либо реакции. Нажал еще раз, держа палец подольше. И снова безответно. Вот ведь попал! Скоро совсем стемнеет, да и морозец крепчает, придется проситься к кому-нибудь на ночлег. Ну и есть уже хочется. По дороге он, зайдя в один из магазинов, кое-что в этом смысле купил, не заявляться же в гости с пустыми руками — здравствуйте, я ваша тетя Мотя из Караганды, — но он как-то совсем не рассчитывал ночевать в деревенской избе, которые начинались метрах в ста от монастырских стен.

В третий раз он не только давил на кнопку, но и стучал при этом в дверь ногой, на что та отвечала дребезжащими звуками.

— Ну иду уже, иду! — едва расслышал он человеческий голос, с трудом пробившийся сквозь стоны старого железа.

— Эй!

— Кто там еще? Стало чуть повеселее.

— Откройте!

— Кто, спрашиваю? — раздалось совсем близко. Видно, человек уже стоял прямо за дверью.

Представляться смысла не было, поэтому Павел сказал:

— Я к отцу Николаю.

— Нету его. Завтра приходи.

Вот это и называется «здрасте, приехали».

— Да какой завтра! — возмутился Павел, искренне не зная, что ему делать. — Я из Москвы приехал.

— А-а, ну погоди.

Что-то там заскрежетало, и калитка отворилась, едва не ударив путника в нос.

Перед Павлом появился длинный мужик в очках и китайском стеганом пуховике, из-под которого видны были валенки.

— Так ты, мил человек, к отцу Николаю?

— Ну я же говорю! Где его найти?

51
{"b":"133508","o":1}