ЛитМир - Электронная Библиотека

— Речь идет о фактах.

— Фактах каких? Что твой человек подкачивал чью-то энергию? То есть, говоря языком Уголовного кодекса, действовал в составе организованной группы? Фантом, между прочим, чуть ли не пятьдесят на пятьдесят.

Горнин метнулся к своему монитору. Как же он про фантом-то, а?!

А Рома не промах!

Анализ спектра состава фантома он вывел на монитор в два касания.

Если отбросить доли процентов и погрешность, то шестьдесят два на тридцать восемь. Паша и… Он знал, чьи это тридцать два. Мих Мих. Но это было СОВЕРШЕННО НЕ ТО, что в основном анализе. Там от Мих Миха и духа не было! Но тем не менее… Что? А это прецедент, вот что! В составе организованной группы и так далее. Разветвленной, мать вашу, организованной, устойчивой… Что там еще? С применением автоматического оружия и межконтинентальных ракет с ядерной боеголовкой и поражающим М-фактором в придачу!

— Ты мне не путай здесь божий дар и петушиную яичницу! — рявкнул он.

— А в чем разница? — уже довольно ехидно осведомился Перегуда. Он успел взять себя в руки. — Божий дар и, как ты видишь, твоя яичница — продукты совершенно разного сорта. И знаешь, что я тебе скажу? За всем этим, — он пренебрежительно и в то же время обличающе кивнул на монитор за своей спиной, — за всем этим угадывается одна фигура. Нет, не Мамонтов. Не пешка — ферзь! Вот что я тебе, Александр Петрович, скажу. Мельчаешь ты. Перспектив не видишь. Из-за зависти, что ли? Или потенция пропала? Уже ничего не хочется и не можется? А одному уходить скучно и обидно? Со скандалом-то тонуть легче и приятнее, поди? — Перегуда глубоко вздохнул. — Только я-то просто отойду в сторону. А тебе… Тебе инквизиция не спустит.

— Да я сам, твою мать, инквизитор!

— Тем хуже для тебя. Своих-то уничтожают с особенным удовольствием. Тебе ли не знать.

Есть пределы в человеческом терпении. В приличном обществе не принято громко разговаривать, ругаться матом, размахивать руками и уж тем более бить в морду, нельзя воровать и возбраняется ходить по улице голышом. Но порой все эти запреты теряют силу, когда человек доведен до крайности. Чемпион чемпионов по боксу в дешевом баре может получить в челюсть так, как не бил его ни один претендент на титул, сражаясь за звание на ринге. Мать может голыми руками поднять пятитонный трамвай, под который попал ее ребенок. Это все исключения, ни в коем случае не правило, но — случаются же!

Александр Петрович Горнин никогда не занимался боксом или каким-нибудь карате. Занятия любым видом спорта оставил тогда, когда один добрый человек разъяснил ему, что все его победы никоим образом не зависят от его личной физической кондиции и спортивной подготовки. Физкультуру воспринимал лишь в качестве зарядки, но и ту делал не регулярно, отдавая предпочтение ленивому массажу, иногда бассейну и — чаще — бане.

— На!

Такой пощечины Роман Георгиевич не получал, надо полагать, никогда. Открытой ладонью, расслабленной кистью. Не кулаком! И его снесло. С кресла. На пол. И кресло накрыло его сверху, замерев над телом в виде пятирогого памятника, где каждый рог украшен еще не истершимся колесиком. Горнин, глядя на эти колесики, одно из которых еще вращалось, почему-то вдруг подумал, что этим креслом еще практически не пользовались.

Лежащий на полу Перегуда зашевелился, пытаясь спихнуть с себя кресло. Когда он посмотрел на стоящего над ним маг-директора, в глазах его плескался страх. Горнин всухую сплюнул, демонстрируя степень своей досады, круто повернулся и пошел обратно к монитору, на ходу стряхивая с пальцев капли коньяка. Бокал, который он до того держал в руке, упал, но он даже не посмотрел на то место.

Сел в кресло и уставился в монитор, пытаясь сосредоточиться и задавить клокочущую в нем ярость. Сукин сын! Еще обвинять смеет. Мало он ему врезал. Ладно. Фантом. Ну с фантомом все ясно. Мих Мих помог Паше его сотворить и некоторое время держал его, пока тот делал отсюда ноги. Для «дальнобойщика» Семенова это не проблема. Но лучше бы он Перегуде по башке дал, больше толку было бы. Сбоку раздались какие-то звуки, но Горнин даже не посмотрел в ту сторону. А вот с наведенкой на парнишку непонятно. Около пятнадцати процентов — это немало. А учитывая Пашин потенциал, даже много.

Щелкая клавишами, он начал вводить новую формулировку для анализа. Теперь его интересовали эти проценты. Теперь ясно, что с самого начала нужно было ехать в старую лабораторию, где есть большая база данных, охватывающая всех, наверное, магов, во всяком случае на территории страны. Здесь же ничего, практически одно голое железо.

— Ну гад! — раздалось сбоку. — Ты мне за это…

— Заткнитесь, господин эксперт. И давайте работать. Если не ошибаюсь, мы имеем дело с преступлением.

— Да пошел ты! И вообще, вали из моей лаборатории. Это частное владение.

— Молчи, дурак. Не мешай работать. У тебя есть файлы для идентификации?

— Какой еще идентификации?

— Персональной!

— Да хрен тебе, — слабо проговорил Перегуда. Как видно, спорить у него больше не было ни сил, ни желания.

Оторвавшись от монитора, Горнин посмотрел в его сторону. Всегда лощеный, холеный и импозантный, маг-директор выглядел сейчас не лучшим образом. Глаза больные, знаменитая седая прядка растрепана, отчего его обычно презентабельный вид приобрел черты некоторой неустроенности, левая щека покраснела и начала опухать. Видеть его таким было как-то… Стыдно, что ли. Но в то же время Горнин почувствовал некоторое удовлетворение. «А неча!»

У Перегуды зазвонил телефон, он коротко переговорил и вышел. Наверное, милиция приехала. Давно пора.

Аппаратура работала почти что в холостую, пробуя хоть как-то идентифицировать эти несчастные пятнадцать процентов по общим, стандартным признакам. В принципе, если что-то удастся выжать, то это тоже неплохо. Пусть возраст, национальность, язык, на котором сочинялись заклинания, возможно — особенности психики, не исключено — уровень интеллекта, а также скорость реакции, хотя бы в сравнении с Мамонтовым, мощь посыла. Общие, конечно же приблизительные характеристики, но хоть что-то.

У него в кармане раздался звук телефонного вызова. Звонила Марина.

— Александр Петрович! Вы знаете, у меня еще дела есть в Москве…

— Ты извини меня, девочка. Я тут несколько задержался.

— Да ничего, я понимаю. Так я поеду, — не то спросила, не то уведомила она.

— Конечно, давай.

— До свиданья, — чуть потерянно попрощалась Марина.

Он понял, что она хотела бы спросить у него, как идут дела, но не стала. Бедная девочка. Эх, молодость, молодость! Время больших надежд, больших глупостей и больших разочарований.

Прежде чем убрать трубку в карман, он посмотрел на экран. В его телефоне имелось пять режимов приема вызовов, позволяющих производить их селекцию. Перед тем как въехать в ворота усадьбы Перегуды, он оставил только один — для своих, тех, кто в данной ситуации и в данное время мог быть нужным ему для решения текущей проблемы. За это время ему звонили пять раз и прислали два сообщения по электронной почте. Два из этих вызовов он отнес к важным. Но сейчас он не мог отвлекаться.

Уже убирая телефон в карман и привычно почти забывая о нем, вдруг вспомнил. Электронная почта!

Быстро прошелся по кнопкам клавиатуры и обнаружил, что аппаратура конечно же подсоединена к Интернету. Вряд ли сам Роман Георгиевич этим озаботился, но те, кто все здесь монтировали, естественно, не могли не включить лишнюю строчку в смету расходов, подключив навороченные компьютеры к выделенной линии. На общем фоне затрат — копейки! Но курочка по зернышку клюет.

Все остальное заняло у него меньше двух минут. Выйти на подольскую лабораторию, набрать код доступа, а потом еще дать М-посыл по проводам, разрешая перекачку архива по тому адресу, где он находится.

Теперь компьютер заработал, как Стаханов в родимой шахте, ставя свой трудовой рекорд. Главное, чтобы был материал, то есть руда. А тут руда пошла в промышленных объемах.

63
{"b":"133508","o":1}