ЛитМир - Электронная Библиотека

Он ограничился тем, что на ходу, уже разворачиваясь, с расстояния содрал с тела уборщицы внушительный сиреневый «плевок», в воздухе разорвав его в клочья.

На всем протяжении коридора видны были уже знакомые «кляксы». Разноцветные, ярко праздничные, внешне на ядовитые «плевки» они походили ничуть не больше, чем радостные надувные шарики, раздаваемые в детском парке веселым клоуном, на многоцелевой бомбардировщик, вышедший на боевой разворот над мирным, еще не проснувшимся городом. Однако ж говорят, что высушенный змеиный яд немного напоминает алмазы, правда, не самого высокого качества. Павел почти не смотрел на них, несясь мимо вперед, но привычка, выработанная за годы служения под началом Горнина, заставляла его автоматически, помимо воли, анализировать увиденное. Это примерно то же, как происходит у автомобилиста с многолетним стажем. Тому нет нужды напрягаться для того, чтобы отличить БМВ от «Жигулей» или американский джип от отечественной «Нивы», переднеприводную машину от заднеприводной, галогенные фары от фар обычных, фуру от фургона. Он отмечает это автоматически, не задумываясь, делая из увиденного выводы, порой жизненно для него необходимые, не вспоминая каждый раз, как и когда он эти знания и навыки приобрел, с каким трудом они дались и насколько они важны в его повседневной деятельности. Биолог отличает белку от суслика, хотя оба они из вида беличьих. Женщина без подсказок знает, в чем отличие губной помады от румян, хотя они порой бывают взаимозаменяемы. Моряк не спутает фрегат и линкор. Бухгалтер очень отчетливо видит разницу между дебетом и кредитом. Практикующий маг различает обычную «заплатку» — предохраняющее заклятие, или, по-другому, М-воздействие охранного типа — и «плевок» — убивающее проклятие, или М-воздействие поражающего характера, имеющее различную временную протяженность, силу и способ воздействия.

«Сколопендра» щедро, будто напоказ, разбрасывала и то и другое. Ощущение такое, будто здесь не один человек прошел, а целый взвод боевых магов, по самую макушку накачанных наркотиками и дикой силой, будто выстреливали они не собой, а палили если и не из автоматов, то из подствольных гранатометов, перезаряжаемых немедленно после каждого выстрела.

Подумав так, Павел даже испугался. А если это действительно так? Если их там много? Ведь у бритоголового водилы он спрашивал только про Аллу. Ему и в голову не пришло спросить, с кем она пошла и сколько с ней людей.

Притормозив, он вгляделся в две разноцветные отметины — лимонно-желтую и ослепительно-красную. Он очень хорошо помнил Аллу, он не мог ее спутать ни с кем. Это был кусок его жизни. Пусть он был не самым большим, не самым длинным, но уж то, что одним из самых ярких, — точно.

Она здорово изменилась. Очень сильно выросла в профессиональном плане. Да что там! Просто невероятно, невозможно выросла! Еще вчера, общаясь с ней, он и представить себе не мог, что перед ним не его бывшая подруга, с которой они разошлись много лет тому назад, а настоящий маг, маг боевой, походя разбрасывающий «плевки» шестой-седьмой степени мощности. И ведь многие из них приходились просто на стены, на двери и на пол, создавая не только охранную зону, предназначенную задержать преследователей, но и предупреждение! Более ясное, чем нарисованный на картоне знак «Опасность!».

Это было невероятно. Походя, почти невзначай — и на семерку! А он-то трясся, экономил силы, навешивая на взятые под охрану объекты свои жалкие «двоечки» и «троечки». Да при таком раскладе вся эта градация от единицы до восьми летит не просто в тартарары, она смехотворна. Если перевести все это на язык примитивной физиологии, то эта шкала мощности М-воздействий определяет, условно говоря, всего лишь степень потливости индивидуума, а не то, с какой силой и на какое расстояние он способен плюнуть. Длина и скорость полета пущенного рукой неандертальца копья против пули, вылетевшей из ствола автомата Калашникова.

Павел стоял и смотрел на эти пятна, празднично переливающиеся и волнисто шевелящиеся, и испытывал ужас.

Гурманы испытывают наслаждение от еды, космонавты испытывают перегрузки, молодожены испытывают счастье. А он — ужас. Чувство, заставляющее замирать, чуть ли не умирать перед предстоящим страшным. Неведомым. Доселе неиспытанным. И — неотвратимым.

По позвоночнику заструился неприятный, холодящий тело пот, мышцы обмякли так, что ноги подгибались, против воли опуская тело на пол. Для того чтобы идти вперед, не было ни сил, ни желания. Да и назад он не мог. Мог только замереть, съежиться на месте, сжаться в каплю, чтобы остаться незамеченным. Пусть все бури и напасти пронесутся где-то там, выше, не задев его, маленького, слабого, незаметного и совсем-совсем неопасного.

— Паша! Пашенька!

Когда-то мать вот так же звала его, бегая зимой вокруг дома. Был поздний вечер, темно, а он закатался с ребятами на горке за соседним домом, ему было здорово, ему было хорошо и весело, и ему совсем не хотелось домой. Он знал, что уже поздно, знал, что давно пора возвращаться домой, даже предполагал, что его могут наказать за опоздание, но ему было так хорошо, так клево, что он для себя отодвинул все возможные грядущие неприятности, целиком отдавшись настоящему. Он даже слышал этот крик матери, даже видел ее, издалека, под третьим, если считать от горки, фонарем, но все еще прятался за ребятами, полагая, что она его не увидит, не найдет. И, лишь услышав это «Пашенька», вдруг го всей отчетливостью, с непоколебимой ясностью увидел, что игры закончились. И уже через пару минут ощущал на своем лице мокрые от соленых слез поцелуи матери.

Его тогда не наказали. Но он понял, что его любят. И вот теперь снова: «Пашенька!» Он посмотрел назад.

По коридору, судорожно отмахиваясь от чего-то руками и спотыкаясь, бежала Марина. Она прорывалась сквозь защиту, которую он преодолел, даже не заметив ее, просто на бегу.

Вид этой женщины, его напарницы, которая прорывалась к нему, рвущей, пусть и не очень уверенно, неумело, даже через силу, охранно-страшные «плевки», разрисованные под детские игрушки, кричащей материнско-заветное «Пашенька», его потряс. Она рвется и рвет, а он тут перед ней, как слизняк, расплылся.

Стыдно. Ой как стыдно!

Вставать на ноги оказалось трудным делом. Ноги совсем не хотели слушаться. Им хотелось покоя и расслабления. Но с каждым шагом женщины, сделанным к нему, с каждым преодоленным ею метром в него словно что-то возвращалось, а может, приходило то, чего никогда и не было. Рвущаяся к нему Марина стала чем-то вроде поршня, движущегося по баллону шприца и выталкивающего в кровь больного сильное лекарство либо мощный допинг.

Когда она оказалась шагах в трех от него, он уже стоял, вполне способный соображать и разумно действовать.

— Ты видела такое? — спросил он, показывая на. «плевки».

— Ужас.

— Вот и я о том же. — Он вздохнул. — И ты считаешь, что это похоже на мои следы?

— Да, очень. Если бы я твердо не знала, что это не ты… Словом, очень похоже.

— Интересно, — пробормотал он. — Ладно. Действуем так. Я иду туда. Ты остаешься здесь.

— Нет. Я пойду с тобой.

— Марина!

— Паша, она очень мощная. Очень. Вдвоем нам будет легче справиться. Да и вообще, мало ли что.

По большому счету она была права. Вдвоем легче справиться со сбрендившим магом, чем в одиночку. В конце концов, он не боевой маг, он всего лишь бытовой волшебник, что-то вроде круглогодичного Деда Мороза, только без красной шубы и оленьей упряжки. Его повседневная практика — снимать заклятия с людей, иногда походя, в очереди у кассы магазина или в вагоне метро, защищать чужое добро да еще помогать аферистке Любке зарабатывать ей на жизнь. Впрочем, и себе тоже. Все его сражения проходили над книжками, где он разбирал, разматывал, раскладывал на составляющие чужие заклятия, на что порой уходили недели и месяцы. А его боевой опыт ограничивается перепалками с неукротимой тетей Люсей, умирающей или уже умершей там, в холле.

Все это так. Но то, что предстояло сделать ему, кстати, не совсем еще ясно, что именно, было его личным делом. Может быть, кто-то счел бы иначе, но он воспринимал ситуацию именно так. И еще почему-то представлялось, что бороться ему предстоит самому с собой. А брать на борьбу с собой помощников — как-то не очень-то честно.

72
{"b":"133508","o":1}