ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я сейчас занят.

— Паша! Таким клиентам не отказывают. Ты просто не понимаешь. Еще парочка таких сеансов, и мы с тобой на пару умотаем на Канары. А потом…

— Извини, не могу.

— Ну хоть на полчасика! — И, разом сменив тон, что называется, замурлыкала: — Я так по тебе соскучилась, Паш. Приезжай. Я тут ресторанчик один нашла, сходим, посидим. Ну а дамочка пусть свое получит, кончит в свое удовольствие, это же так прикольно.

Ему было неловко слушать такое, когда за спиной Мих Мих и Марина, и он отключил телефон, скорее импульсивно, чем осознанно наложив при этом запрет на прием Любкиных звонков.

Обернувшись, он увидел, что Марина уже встала, поддерживаемая Семеновым. На Павла она старалась не смотреть.

— Ты хочешь сказать, — внимательно посмотрел на него Мих Мих, — что этот «пылесос» устроил ты?

— Ну… примерно.

— Интересные у тебя примеры. — Он покачал головой. — А это все, весь этот цирк, устроила дочка Романа?

— Получается, так.

— Еще интереснее. Ну мы еще поговорим. Ладно, вы тут разбирайтесь со своими бытовыми приборами, а я пойду пока «скорую» вызову.

— Кому?

— Люське-дурехе, кому ж еще. Сердце у нее прихватило. Говорил же ей, завязывать с водкой, так нет, все-то ей по хрен.

Развернулся и пошел назад, к холлу. Павел неожиданно для себя заметил, что стареющий маг слегка подволакивает правую ногу.

— Пошли? — спросил он Марину, а больше предложил, кивком на дверь приемной Горнина обозначая направление.

— Пойдем. Погляжу хоть.

— Да ничего, в общем, интересного.

— Может, и так.

Она что-то не договорила, но Павел даже боялся подумать, что именно.

Секретарша сидела и задумчиво смотрела на экран монитора. Увидев входящих, она против обыкновения лишь произнесла: «А, это вы…» — хотя в иных ситуациях она грудью вставала на защиту директорского кабинета. Похоже, что сегодняшний день ее чему-то научил, а Горнину вскоре придется искать себе другую помощницу.

В кабинете ничего, кажется, не изменилось. Алла скромно сидела, глядя в стену перед собой, маг-директор курил, только уже вторую сигарету, а смуглый гость говорил, очень осторожно произнося русские слова. Его непривычное имя успело выветриться из памяти Павла. Муса?

— Можно быть уверенным, что это самым негативным образом будет расценено всеми. Факт невероятный. Это прямое… мм… прямое попрание.

— Разрешите? — спросил Павел, стоя в дверях.

— Проходите, да, — кивнул Горнин.

— Или помешаем?

— Да чему тут уже мешать. Давайте присаживайтесь. Сейчас Перегуда появится. Только что звонил. Слушай, Паш, у меня… — Он посмотрел на гостя и поправился: — У нас к тебе просьба.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги и протянул:

— Что-то у нас совсем нет сил. Шумни по этим кодам, пусть сюда подтягиваются.

— Это что? — спросил Павел, забирая бумагу.

— Комиссия. Да, третий номер не нужно. Господин Мишаль уже здесь. И не в службу, а в дружбу. Скажи Лидочке, пусть поесть нам сообразит. Совсем сил нет.

— Может быть, я… — проговорил Павел и сотворил на столе блюдо с горкой сочных бифштексов, аромат которых хлынул по кабинету.

Такого испуга у взрослых людей он давно не видел. Господин Мишаль отшатнулся и побледнел, выпучив глаза.

— Убери немедленно! — заорал Горнин, и блюдо вместе с мясом и запахом исчезло, будто его и не было. — Фу! Ты вообще думаешь, что творишь?

— Извините.

Только теперь Павел сообразил, что восточный гость по религиозным соображениям свинину не то что не ест — на дух не переносит. А сам бы он сейчас поел. Ведь с утра маковой росинки во рту не было.

— Лиду позови, — очень настоятельно и членораздельно попросил Горнин.

Но звать ее не пришлось; открытая дверь позволяла секретарше очень хорошо слышать, что говорится в кабинете, и она впорхнула ласточкой.

— Да, Александр Петрович.

— Сообрази нам покушать. И, прошу тебя, не забудь вкусы нашего гостя. Но для начала коньячку нам. — Маг-директор посмотрел на восточного гостя. — Мм?

— Можно, — певуче ответил тот.

— Давай.

Пока Лидочка доставала посуду и разливала выпивку, Павел просмотрел листок. Такого он не видел никогда. М-коды на полдюжины людей. То, что они могут быть учениками Горнина, он отмел сразу. Некоторые коды были очень короткими, что могло говорить лишь об одном: они давно присвоены. Очень, чрезвычайно давно. Сообщество не локальная телефонная компания, разом меняющая номера своих абонентов, наращивая символы по одному каждые десять лет.

Павел подумал: а существует ли сейчас номер один?

Конечно, маг-код это не цифра и не фраза вроде «Здравствуйте, у вас не продается славянский шкаф?». Но проходивший в воспитанниках под маг-директором, лично вручавшим свой личный код наставнику, эти детали знает даже лучше, чем иной водитель номер своей машины. Потому что машину можно поменять, продать и забыть ее, а твое личное, впаянное в тебя навсегда, — никогда.

Кстати, маг-код господина Мишаля был хоть и не самым коротким, но весьма и весьма не длинным. Хотя и заковыристым.

Отчего-то Павлу вдруг стало весело. И он схулиганил. Он просто дал посыл по всему списку разом. Забыв исключить уважаемого гостя маг-директора. Просто забыл, поддавшись охватившему его состоянию озорства. Ну сглупил.

Доселе невозмутимый восточный гость вдруг вскочил со стула, опрокинув его на пол, и ломанулся к Павлу, чтобы замереть перед ним по стойке «смирно». От него пахло потом и очень хорошей туалетной водой с запахом лимона.

В кабинете повисла предгрозовая тишина.

И вдруг Лидочка хихикнула. Ну девчонка, что с нее взять!

Горнин взорвался. Видно, силы понемногу возвращались. Он вскочил с места и заорал:

— Павел!!! Какого черта ты тут фокусы устраиваешь?! Отставить!

И вправду, переборщил.

— Извините, — пробормотал Павел, хотя никакого покаяния в нем ни на йоту не наблюдалось, и «отпустил» господина Мишаля.

Тот, даже вернувшись на место, сохранял напряженное выражение лица, граничащее с испугом.

— Извините его! — продолжал громыхать Горнин. — Распустился, понимаешь. Совсем совесть потерял. То нагадил мне прямо на столе. — Брови восточного гостя удивленно поползли вверх. — Фигурально, конечно. А теперь это. Ты соображаешь, что творишь? Хочешь фокусы показывать — вон иди на улицу и детишек смеши. Балаганщик! Сказано же тебе было, что господин Мишаль, — последовал вежливый полупоклон в сторону золотого галстука, — уже здесь.

— Я же извинился.

— Извинился он! И что мне теперь прикажешь — в жо… В смысле миловаться с тобой?

— Чего кричим? — спросил Мих Мих, появляясь в дверях. — Здравствуй, Иса. О, коньяк пьем! Не угостите старика?

Восточный гость встал, прошел навстречу и чопорно, двумя руками, пожал руку стареющего мага, широко при этом улыбаясь.

— Рад встрече, Михаил Михайлович.

— Я тоже рад. Говорили, твоя жена родила тебе еще одного сына? Поздравляю. Много сыновей — удача в дом. С меня подарок. Уже приготовил. Вечерком прокатимся ко мне?

— С большим удовольствием.

Павел слушал и балдел. Петрович перед иностранцем стелится, а Мих Мих так небрежно, чуть ли не свысока. Есть многое, Горацио, на свете, чего не снилось нашим мудрецам.

— Значит, договорились. Так что насчет коньяка-то? Угостите или как?

— Лида, налей ему. Ты чего пришел? — сбавляя тон, но с заметной подозрительностью спросил Горнин.

— Похоже, тебя спасать. И, кажется, вовремя. Так это и есть наш монстр? — спросил он, глядя на Аллу. Он сел напротив нее и кивком поблагодарил секретаршу, поставившую перед ним бокал. — Интересно будет послушать.

— Ты не член комиссии, — быстро проговорил Горнин.

— Не судья, это точно. Я адвокат.

— Что?! Какой еще адвокат? Ты совсем уже?

— От общественности. Вы ж сейчас парня долбать будете, а он в этих делах ничего не понимает. Навешаете ему лапши на уши, снимай потом. Кстати, правилами это не возбраняется.

75
{"b":"133508","o":1}