ЛитМир - Электронная Библиотека

— Пистолет, — показал он кривым пальцем на мою грудь.

— А вот это уже перебор. Это — мое личное оружие.

— Перебор, — согласился Степан. Он помолчал, рассматривая меня.

— Понимаю. Оружие… А другое чего есть? Автомат там или еще чего. С патронами, конечно.

У меня, как в известном скетче говорится, было. Но над этим стоило подумать. И крепко. Меня всегда удивляло, почему на подмостках мало, да что там мало — практически нет спектаклей про торговцев. Навскидку в голову приходит лишь мамаша Кураш (или Кураж? — не помню) да и все, пожалуй. А ведь какая замечательная вещь могла бы получиться. Ведь что правит миром? Любовь, власть и деньги. Ну и еще, конечно, лень и зависть, но это, в общем-то, производные. Как и страх. Про любовь пьес выше крыши, про власть тоже хватает, взять хоть ту же «Король Лир», а вот про собственно деньги, про торговлю что-то нет. Видно, те, кто пишут, от собственно торговли далеки. Потому и «художник должен быть бедным». Ага! А прокурор каким должен быть? А пенсионер? Тогда в силу вступает новая сентенция: «В стране не хватает денег».

— Ну есть вариант, — медленно проговорил я. — Только так. За красивые глаза никаких авансов. Это ты можешь мальчиков за углом разводить. Не меня. Понял?

Коммунист кивнул:

— Карта. У меня есть карта. Отдать не отдам, но показать могу. Хочешь, можешь перерисовать или чего хочешь. Баш на баш. Прямо сегодня. А то и сейчас, — прищурился он. — Годится?

— Одна граната.

— Две! Я же сказал. Чего ты торгуешься на пустом месте? Все равно, кроме меня, тебе никто ничего не покажет.

— А ты почему?

— Я же не спрашиваю, зачем тебе Лось.

Разумно. Тут действительно мало что можно возразить. Но я нашел что.

— Познакомиться хочу.

— Верю! — воскликнул он.

Наверху кто-то заплакал. Или за стенкой? Не понял. Уж очень увлекательное это оказалось дело, торговаться. Человек окунается в процесс с головой.

— Вот понимаешь — верю. Поэтому я могу проводить тебя до самого места. Просто вот до порога. Карта сейчас, а оружие потом. Все честно. Ну?

Да черта ли мне! Двух «какашек» мне жалко, что ли? Это же не оружие в полном смысле этого слова, так, пугач. Правда, очень эффективный. Ну что он, в конце концов, в соседей их станет кидать? Ну кинет, если совсем с головой не дружит. Раз и другой. А потом ему рожу его хитрую начистят. А карту посмотреть не мешало бы.

— Уговорил. Здесь и сейчас, — заявил я.

— Пошло дело! — обрадовался он и вскочил. — Посиди, я сейчас. Точно выпить не хочешь? У меня самогонка легонька, как утренний воздух. Глотаешь и не чувствуешь. А?

— Карту давай, Коммунист.

Он вышел в дверь, ведущую, видимо, во внутренние комнаты. Кстати, и на второй этаж тоже; при входе и в сенях лестницы наверх я не увидел.

Глухоты и даже предрасположенности к ней у меня никогда не наблюдалось, так что я вполне обоснованно предполагал, что по звуку его шагов сумею определить направление его движения, но ничего подобного. Здесь, в комнате, я слышал его шаги, даже легкий скрип половиц, а едва он закрыл за собой дверь — все. Тишина. Как в бункере, если не считать доносящегося из-за стены плача ребенка и чьего-то приглушенного голоса, что-то говорившего нараспев. Возможно, это колыбельная, не знаю. Наверное, я никогда не слышал колыбельных песен.

У меня появилась возможность оглядеться.

Ну, мебель ничего интересного не представляла, хотя здоровенный буфет со стеклянными дверцами заслуживал внимания. По-хорошему от такого не отказался бы небольшой музей местного значения. Скажем, районного. Несколько грубоват, если на мой городской, весьма усредненный вкус, здорово пришибленный лакированными поверхностями сугубо прямоугольных форм, но, учитывая, что и в музеях мне приходилось бывать, то, наверное, я могу определить это как городской ампир сталинского периода. Патефон… Патефон! Рядом старая радиола «Эстония». У них тут чего, у каждого музей? У одного оружие, у другого… Другому тоже хочется оружия. Только действующего. Похоже, что я попал в логово оппозиции существующей власти. А что? Противостояние есть основа демократии. Глядишь, так я стану катализатором прогресса. Хотя, вообще-то, мои должностные инструкции и правила запрещают мне участие в политических партиях и движениях.

В углу, который, наверное, можно назвать красным, наличествовал портрет Брежнева. Со всеми регалиями. От плеча до пупа. Здорово загаженный мухами, но от этого он не стал менее узнаваемым. В данном варианте это было вместо благородной патины или кракелюров, которых, ясное дело, на атласной бумаге не бывает. Под ним швейная машинка на чугунной станине с литым логотипом «Zinger». Ну дает Коммунист!

Пока хозяин отсутствовал, я включил обе камеры. Заняло это у меня секунду.

Он явился как дух по вызову медиума. Тихо. Только что не было, и вдруг открылась дверь, в проеме которой оказался Степа со студенческим тубусом в руке.

— Я готов. Кажи товар.

За это время мои глаза привыкли к полумраку, поэтому я разглядел за его спиной чью-то физиономию не самого, прямо скажу, приятного свойства.

— А это кто?

— Это? Да племянник! Хочет познакомиться с гостем. Может, услужить чем.

— На хрен!

Я резко встал и шагнул назад, к стене, положив руку на пистолетную рукоятку. Ну не люблю я сюрпризов. Даже приятных. Куда как лучше спокойная жизнь. Предсказуемая. Хотя у меня ее как-то не наблюдается. Может, потом как-нибудь. Не знаю. Не уверен. Только хочется очень.

Или не так уж и очень? Опять же не уверен. Как-то вжился я в свою рольку. Второго плана. А то и третьего. Кто-то там интервью дает, звездит по-черному, а я тут варюсь, кажется, только для того, чтобы притащить горяченькое и по уставу доложить: «Кушать подано». Обидно, понимаешь. Хотя, сказать честно, нет у меня желания давать, в том числе интервью.

— Как скажешь, Попов! — среагировал Степка и сделал отмашку назад.

Нет, ну до чего же быстрая реакция у мужика! Я просто радуюсь за него. И буду радоваться до тех пор, пока мне не придется дать ему в зубы.

Дверь за Степой закрылась, скрыв от меня чье-то мурло. Хоть и потемки, но племянничек мне резко не понравился.

Может, кто не знает, так расскажу. Сначала нас дрессируют на реакцию, как зайцев на улепетывание. Мишень — хват — выстрел — поражение! Поскольку репортаж о нашей базе уже прошел по телевидению, я не боюсь повториться и разгласить государственную тайну. Там целый городок. Ну городок или нет, но улица точно. С жилыми домами, магазинами, стоянками, клумбами и всем прочим. Если очень интересно, просто выгляните в окно. Совпадение получится не стопроцентное, но суть та же. И — везде мишени. Не картонные, как на солдатском стрельбище, я бы сказал, муляжи. Почти как настоящие, живые люди. Мужчины, женщины, дети, собаки и коты. Да каждый со своим характерным звуком. Денег стоит немерено! Не помню сейчас точно, но в каком-то кино примерно такое же показывали.

Так вот. Сначала нас учат убивать. То есть реагировать. Только не стоит думать, будто из нас, из меня в частности, создают монстров. Терминаторов, понимаешь. Для этого полигона надо еще дорасти. Убийц делают на стрельбищах. Там — только поражение. Все! У нас другое. Может, кому-то покажется, что другое это и не сильно другое, но тут я резко не соглашусь.

Сначала меня научили пулять в цель. Потом — эту самую цель выбирать. Если посчитать так, что один патрон стоит столько же, сколько одна буханка хлеба, то хлеба я израсходовал не меньше, чем вагон, забитый под самую крышу. А то и с прицепом. В результате я научился стрелять. Полагаю, неплохо. И, самое главное, не стрелять. И еще защищать собственную спину. Больное это у меня место, спина. Как-нибудь расскажу. Хотя и не уверен. Ведь на территорию мы вдвоем пожаловали. Напарник у меня имелся, блин его маму.

— Показывай, — сказал Степан.

А чего мне показывать? Расстегнул левой рукой два клапана — смотри.

— Они?

— В действии показать? — начал я заводиться. Все же торговля слишком нервное дело. Не для меня.

22
{"b":"133509","o":1}