ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нападение было столь вероломным, — перебила его Ринда, — что мы слишком поздно заметили приближение противника. Часть войск монгаулов двигалась прямо по нашим дорогам, но основные силы обошли страну кругом и напали на столицу со стороны парросско-чейронийской границы. Королевскую семью перебили во сне…

— Кроме вас, верно, Ринда?

— Да, кроме нас. Я до сих пор не понимаю, как все это могло случиться. Чейрония и Паррос всегда считались друзьями. Мы давно подписали договоры, и мир между нашими странами сохранялся столетиями. Именно поэтому северная граница была укреплена слабее остальных. Монгаульский герцог не мог напасть на нас без соглашения с Чейронией. Видать, тамошний император продал душу монгаульским дьяволам!

— Значит, столица пала, — Гуин поглядел на нее с любопытством. — И как же вам удалось оттуда выбраться?

Ремус собирался было ответить, но сестра шикнула на него, потом, оглянувшись на черных всадников, прошептала:

— С наследниками парроского трона происходили и более удивительные вещи.

Вскоре сгоревший лес закончился, и показалась Стафолосская Застава, возвышавшаяся на единственном во всей местности холме.

Откуда-то доносился шум реки, с каждым шагом становившийся все громче. Через некоторое время показался и сам бурный поток. Вдалеке, на горизонте, виднелась горная гряда.

Теперь, поднимаясь по склону, путники могли как следует осмотреть местность. За рекой уже не было леса и даже кустов, там тянулась безжизненная каменистая равнина, заселенная варварскими племенами Сем. И если лес таил в себе множество опасностей, то в нем хотя бы можно было спрятаться. Здесь же такой возможности не предоставлялось.

Ринда невольно поежилась, припомнив жуткие рассказы о диких племенах, услышанные в мирное время в Хрустальном Дворце Парроса. Единственное, что мешало им перебраться в цивилизованные земли, была река Кес и голая безжизненная пустыня. Даже жестокие гохрцы казались меньшим злом, чем дикари. Девочка быстро сотворила оградительный знак и стала разглядывать крепость, к которой они приближались.

Это было массивное каменное сооружение, будто воплощавшее в себе могущество монгаулов. В каменных блоках виднелись пробитые бесчисленные бойницы для арбалетов, напоминавшие глаза, следящие за путниками. Внешняя стена окружала несколько башен, не лишенных некоторого изящества. Над крепостью развевалось два флага — Черный Лев Гохры и стяг монгаульского герцога.

Крепость стояла в конце длинной широкой дороги, ведущей через темный лес. На холме деревья были вырублены, чтобы расчистить обзор на долину и реку. Строение возвышалось над местностью мрачным холодным гигантом.

По мере приближения к конечной цели маршрута путников все больше охватывал безотчетный ужас. Лошади шли медленным шагом, а люди ехали затаив дыхание. Дорогу пересекла черная змея. Странная птица взмыла над лесом, закричав совсем по-человечески… Но этого как будто никто не заметил. Дорога обрывалась у тяжелых дверей. Путь закончился, а вместе с ним иссякла и надежда на спасение.

— Эй, стража! Открывай ворота! — Голос командира отразился от стен гулким эхом.

Из амбразуры показался часовой, потом двери начали отворяться с громким скрежетом. Черные кони направились в ворота, и тут…

— Нет! Я сюда не войду! — разнесся в воздухе отчаянный крик Ринды.

Ремус схватил ее за плечи, пытаясь успокоить, но девочка стряхнула его руки. Ее глубокие фиолетовые глаза наполнились ужасом при виде крепости.

— Тихо! Это что еще значит? — выкрикнул командир, подскакивая к ним.

— Здешний воздух наполнен чумой! Запахом гниения! Это козни Доала! Разве вы не чувствуете? Крепость обречена! Нет, я не войду в ворота и ни к чему здесь не притронусь!

Воинов охватила дрожь. В их суеверные сердца закрался страх. Лесной пожар и встреча со странным звероголовым существом показались им дурным знамением. Они знали, что члены королевской семьи Парроса были главными жрецами Дзаноса и что среди них встречались величайшие провидцы в истории. А значит, горе захватчикам, пролившим монаршью кровь!

По толпе нарушивших строй всадников пробежал ропот, некоторые стали делать оградительные знаки, даже не поднимая забрал.

— Это проклятие королевского дома! — раздавалось все громче и громче.

— Молчать! Что вы такое несете? — закричал командир, выезжая вперед. — Разве не отсюда мы выступили сегодня утром? Мы на своей территории, и здесь нам ничто не угрожает! Если что-нибудь и может случиться, то лишь потому, что вы станете слушать этих полоумных близнецов. Вперед! Господин ждет нас!

Всадники переглянулись, потом медленно направили коней к воротам. Гуин поглядел на девочку с любопытством, но та хранила молчание. Она держала брата за руку, уткнувшись подбородком в кожаный воротник своей жилетки. Ее глаза светились из-под упавших на лицо серебристых волос каким-то загадочным светом. Но вскоре Ринда опустила лицо еще ниже, и их не стало видно.

Отряд въехал на Стафолосскую Заставу.

2

— Ринда! — прошептал Ремус, оглядываясь по сторонам. — Как думаешь, нас убьют?

— Откуда мне знать? — огрызнулась она, потом добавила более спокойным тоном: — Нет, сейчас вряд ли. Нас должны отправить в монгаульскую столицу, к самому герцогу. Крепись, братишка. Мы — последние из королевской семьи, и нам уготована своя роль.

Потолки в крепости были сложены из того же желтого камня, что и стены. Маленькие окошки находились так высоко под потолком, что даже в яркий солнечный день в помещении царил холодный полумрак.

— Здесь пахнет плесенью, — скривилась Ринда, шагавшая рядом с братом по длинному коридору. Один из охранников сильно толкнул ее. — Плесенью и колдовством. Я бы лучше умерла, чем осталась здесь жить.

Гунн глухо заворчал, выражая согласие.

— Никто из монгаулов не хочет служить здесь, — сказал один из воинов.

— Я в этой крепости уже три года, и уж поверь мне, тут испугаются даже самые отчаянные. Говорят, что монгаулы приходят в Приграничье мальчиками, а уходят отсюда мужами, но никто не хочет задерживаться. Те, у кого рукава[1] набиты монетами, могут купить себе место на Тальфской заставе, от которой до столицы скакать всего один день, или в каком-нибудь Форте Эйем, где станут всю жизнь собирать налоги с купцов. Ну а безродные бедняги вроде меня попадают в Стафолос или в Альвон, где плюнешь — попадешь в духа, а семы могут напасть, когда им вздумается.

— Держи язык за зубами, если не хочешь его лишиться! — Перед ними неожиданно вырос командир и с громким треском огрел бойца по плечу плеткой. Воин ничего не сказал и дальше продолжал путь молча.

Коридор был длинным, таким длинным, что Ринде казалось, будто он никогда не кончится. Среди темноты и сырости звуки шагов гулко отдавались под сводами. Стены украшали барельефные изображения богов. Казалось, они находились здесь еще до начала времен. Возможно, за барельефами скрывались потайные двери.

«Переночевать здесь ничуть не лучше, чем в кустах васьи», — подумала Ринда, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, сотрясавшую все тело.

Они свернули за угол, потом еще раз. Стояла такая тишина, что казалось, будто кругом пустыня. И вдруг коридор вывел к большому залу с каменными колоннами. Там было множество мужчин и женщин, вероятно, слуг, сновавших туда-сюда.

Отряд прошел через зал и оказался у ниши, сделанной в дальней стене. Ее отгораживали от зала тонкие колонны. Внутри виднелся стол и несколько стульев. Они тянулись вдоль всей стены. На столе стояли глиняный кувшин, каменный кубок и такое же каменное блюдо. Да и мебель оказалась сделанной из камня, только прикрытой мехом для удобства. За столом сидел какой-то долговязый тип.

— Разрешите доложить, ваше превосходительство! — Командир всадников остановился перед ним, снял шлем и прижал к груди. — Этих троих я задержал на пепелище Крестового Леса.

вернуться

1

У восточных народов — японцев, китайцев и других в старину рукава служили вместо карманов. — Прим. перев.

10
{"b":"133518","o":1}