ЛитМир - Электронная Библиотека

Нам помогли Боганни, наша нянька, и министр Рийя. Они сказали, что мы — последняя надежда Парроса… последняя надежда, Суни! Мы бежали по коридорам Хрустального Дворца. Все было заполнено дымом. Наконец мы оказались в запретном для всех месте — Шпиле Дзаноса!

Боганни и Рийя ужасно спешили и подгоняли нас, пока мы не оказались у Хрустального Трона, находящегося под Шпилем. Потом заслонили нас собой, когда враги ворвались туда. Один из них вонзил меч в грудь Боганни с криком: «Я схвачу их! Голова Парросской принцессы будет моей!» Я схватила Ремуса за руку, и мы упали…

А потом… ты, наверное, не поверишь мне, Суни. Мы упали, и все кругом потемнело. Я услышала голос министра Рийи: «Мир сошел с ума! О, великий Дзарн, сжалься над нами, сжалься над нами!» Но его крик доносился откуда-то издалека, и…

Ринда остановилась и перевела дыхание.

— Придя в себя, я увидела: мы с Ремусом лежим лицом вниз возле Крестового Ручья! Граф Ванон сказал, тут замешана черная магия. А по правде говоря, я не знаю, что случилось… Не знаю, как мы выбрались из пылающего дворца и оказались в Приграничье, прямо рядом с Гохрой!

Но на этом злоключения не кончились, Суни! Мы провели целых две ночи в лесу, в колючих кустах васьи. Питались ее плодами и пили росу с травы. И только увидев черных всадников, поняли, что мы в Крестовом Лесу, во владениях монгаульского герцога, в краю, населенном демонами.

— Нам крупно повезло, — призналась Ринда. — Продержались две ночи в Крестовом Лесу. Когда нас почти схватили черные всадники, появился Гуин. Воин в маске леопарда, невероятно сильный. Он не помнит ничего, кроме своего имени и какого-то слова «Аурра»…

Принцесса застыла с открытым ртом.

Лицо Суни внезапно изменилось. Малышка вскочила на ноги, дрожа всем телом, и выставила руки перед собой, будто бы моля о пощаде, потом завопила:

— Аурра! Аурра! Аурра!

— Что это значит? — спросила Ринда, кидаясь к ней. — Ты знаешь слово «Аурра»? Знаешь? И Гуина тоже знаешь?

— Альфетто, рини, имияру! — воскликнула Суни. Хотя принцесса и не понимала ее языка, было очевидно, что малышка просит бога Альфетто о помощи.

— Суни, успокойся! — произнесла Ринда строго, а сама задумалась, прикусив губу. Если одно-единственное слово так перепугало маленькую дикарку, что же оно может означать? Какие ужасы в жизни Гуина связаны с этим словом? Несомненно, здесь крылась темная история, предшествовавшая появлению леопардовой маски. Может быть, его прокляла богиня Ирана?

— Суни! Пожалуйста, скажи мне, что такое Аурра? — Ринда схватила малышку за плечи и встряхнула ее. — Может быть, так зовут того, кто оставил Гуина умирать в Крестовом Лесу? Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь о Гуине?

— Имия! Имия! — воскликнула Суни, размахивая руками в воздухе.

Ринда начала терять терпение. Она пристально посмотрела на малышку. И вдруг та съежилась, ее глаза, расширившиеся от ужаса, уставились на что-то у принцессы за спиной.

— Что… — произнесла Ринда, переставая встряхивать ее. В душу вновь закрался почти забытый безотчетный страх, появившийся на подступах к крепости. — Что такое… Суни?

Голос принцессы задрожал. Ужас в глазах малышки был настолько сильным, что у Ринды душа ушла в пятки. Она не смела даже обернуться.

И лишь сообразив, что стоит спиной к неведомой опасности, пересилила себя. Вонзив свои жемчужные зубки в нижнюю губу, она отпустила Суни, от которой исходили все такие же волны страха, и медленно повернулась лицом к стене.

Но куда же подевалась стена?

Ветер поднял огромный гобелен, который девочки не разглядели в темноте, и там, где только что была стена, образовался провал!

Ринда схватила Суни за руку и с трудом перевела дыхание. Ее собственная рука тоже задрожала. Она вглядывалась в открывшуюся бездну. Ноздри наполнил запах гнили.

— Кто… кто там? — спросила принцесса высоким от страха голосом.

На секунду ей показалось, что разверзлись ворота преисподней и перед ними открылся вход в обитель самого Доала. Ветер был явно неестественным, казался живым и властным. Пришлось поплотнее стиснуть зубы. Ринда сделала защитный знак Дзаноса, и из ее горла вырвался невольный стон.

Внезапно из темного провала появилась какая-то фигура.

Волнистая ткань, покрывавшая ее, была соткана будто бы из самого мрака, но острые глаза принцессы разглядели человеческие очертания. Незнакомца покрывал с ног до головы плащ с капюшоном, благодаря чему его было трудно заметить во тьме.

Капюшон зашевелился, и Ринда увидела покрытое маской лицо.

Черный Граф!

Он медленно протянул к ней руку, с которой свисали клочья бинтов.

— Альфетто! — простонала Суни. У нее почти пропал от страха голос. Стены как будто придвигались все ближе и ближе, а мрак все сгущался.

Граф шагнул к девочкам, и те стали отступать, не сводя с него глаз, до тех пор, пока не уперлись в стену.

Отвратительный запах гнили, смешанной с плесенью, казалось, заполнил их легкие. Фигура в плаще протягивала к ним руки. Ринда почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она заметила, что хотя граф стоит на ветру, его капюшон остается неподвижным.

— Хиих! — взвизгнула Суни, выйдя из оцепенения.

— Ванон… — сорвалось с губ Ринды. — Граф Ванон, если это действительно вы…

Она пыталась говорить, но слова застревали в горле.

Фигура качнулась в сторону и подняла руки, словно для молитвы, и вдруг двинулась к девочкам!

Ринда невольно вскрикнула. Капюшон упал назад, открывая ужасное черное, гниющее и какое-то жидкое на вид лицо. В нем почти не было ничего человеческого. Принцессу покинули и отвага, и дар Провидицы. В этот момент она была просто маленькой напуганной девочкой.

— П-помогите! — выкрикнула Ринда, и Суни подхватила ее вопль.

Вид живого мертвеца был отвратителен, но еще ужаснее становилось от того, что это монгаульский граф, повелитель Стафолосской Заставы. Глаза, глядевшие из гниющей плоти, уставились на девочек, явно ища. Но чего?

— Хии! Хии! Хии! — завизжала Суни.

Ринда замотала головой, чтобы отогнать запах гниения. Расстояние, отделявшее их от графа, все уменьшалось. Его глаза глядели с нечеловеческой жаждой. Бинты размотались, обнажая костлявую руку мертвеца, которая тянулась к дрожащим девочкам.

Ринда обхватила Суни, стараясь хоть как-то успокоить ее. Как бы хорошо было просто потерять сознание, чтобы не видеть этого ужасного зрелища. Но принцесса понимала, что должна смотреть, иначе все пропало. Она стояла и не шевелилась, скованная страхом.

Бесформенные руки поднимались и опускались, как будто подавая какой-то сигнал. Они почти коснулись плеча Ринды. Девочка увидела лицо даже более ужасное, чем обнаженный череп. Отвратительный запах сковал все тело, лишая воли. Но когда костлявые пальцы почти коснулись ее кожи, принцесса вышла из оцепенения и закричала:

— Отойди, демон! Если ты до меня дотронешься, я откушу себе язык! Помогите, кто-нибудь! Ремус! Ремус! Гуин!

Она зажмурилась и повалилась на пол, закрывая собой Суни и обхватив лицо руками, чтобы больше не видеть это чудовище.

И вдруг она услышала голос Ремуса, звеневший будто бы в ее голове:

— Ринда! Где ты? Я приду к тебе! Ринда! Ринда!

— Я здесь, Ремус, наверху! Помоги мне! — крикнула она в ответ. Даже с закрытыми глазами она видела гниющие руки, тянувшиеся к ней, чтобы сделать и ее гладкое тело таким же разлагающимся. Принцесса невольно всхлипнула.

Потом она услышала, как зазвонил колокол. Или нет, много колоколов зазвонили по всей заставе. Это могло означать одно — опасность. Опасность куда большую, чем лесной пожар. Казалось, будто звон доносился отовсюду. Ринда медленно оторвала руки от лица и воскликнула:

— Он исчез!

Действительно, разлагающаяся фигура, закутанная в черный плащ и распространявшая ужасное зловоние, растворилась, словно ночной призрак. И провал в стене тоже исчез. Лишь гобелен слегка покачивался на крючках. Ринда быстро подскочила к нему и отдернула. Но там была лишь гладкая каменная стена.

20
{"b":"133518","o":1}