ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Техника вопрошания «Ну и что?»

Для «прорастания» всего вышесказанного и в продолжение начатых на первом занятии мероприятий по «приручению» ментала вам предлагается техника вопрошания «Ну и что?».

Во всех случаях, когда вы замечаете, что ваш мир фрагментирован и вы на это как-то ментально реагируете, а именно: оцениваете, осуждаете, обижаетесь, доказываете что-то, отрицаете, пытаетесь навязать своёмнение, ощущаете, что вам навязывают чужое, и т. д. и т. п., то есть каждый раз, когда вы обнаружили, что А для вас перестало соответствовать Б и ваши поступки и состояния являются реакцией на это, — скажите себе, спросите у себя:«Ну и что?»

Этот вопрос вы задаёте своему менталу, чем мгновенно его блокируете. Оказывается, что этот «нахально-детский вопросик» провоцирует такой многоплановый и ёмкий ответ, что ментал буквально «захлёбывается», пытаясь это сделать, и временно коллапсирует, то есть в нём возникает состояние парадокса, и ответ вы теперь получите уже в виде ощущений.

Далее, вы с каждым из этих ощущений соглашаетесь, используя уже знакомую вам технику «Да, да», а когда ваш ментал оправится от шока и в очередной раз проявит себя — возмущённой мыслью, возражением, недоумением, — вы тут же блокируете его новым вопросом:«Ну и что?»—чем вновь переключаете своё сознание на канал ощущений. Это может повториться ещё несколько раз. Но обязательно! — раньше или позже ментал «заткнётся» окончательно, и вы ощутите, что все его неозвученные возражения «не стоят даже выеденного яйца».

А значение имеет лишь то согласие, что неизбежно возникнет у вас внутри:«действительно, ну и что?». Что лучше, господа: А или Б, — да какая разница? Теперь ощущения, «очищенные» от давления ментала, выражают лишь согласие и подтверждают, что в своей основе эти понятия едины.

Если ваша конфронтация с кем-то или с чем-то была временной, «проходной» и незначительной — то для работы с ней вполне достаточно ментального вопрошания «Ну и что?». Но если вы столкнулись с программой повышенной значимости, то обязательно, задав вопрос и создав состояние парадокса, — включите смех.

При регулярном использовании этой техники в какой-то момент возникает странное состояние «дурацкого пофигизма», уже нет нужды вопрошать себя «Ну и что?» по каждому поводу, а внешнее различие между элементами мира перестаёт вас беспокоить, так как все отдельные его фрагменты начинают восприниматься единым целым.

Вопрос «Ну и что?» можно (и нужно!) задавать всем своим «обменталенным» ощущениям. Вы устали? — «Ну и что?». Этим вы снимаете сопротивление своей усталости, и она странным образом исчезает. Оказывается, усталость была вызвана всего лишь вашим сопротивлением своему естественному состоянию, из-за чего вы находились в непрерывном напряжении.

Вы испытываете боль? — «Ну и что?». И неожиданно вы ощущаете, что больно было лишь от несогласия с тем, что происходит что-то «ненормальное» и, как вам казалось, неправильное. Но после того как вы сняли оценку, перестали сопротивляться — боль исчезла.

У вас «финансы поют романсы»—пустой кошелек? — «Ну и что?». Впрочем, тут без комментариев — попробуйте, потом сами расскажете.

Особое внимание уделите этой технике и тогда, когда вам хорошо, комфортно, «классно»! — «Ну и что?»—не забудьте сказать себе, находясь на самом пике радости.

Ещё раз отметим, что предлагаемая техника прекрасно дополняет уже описанную ранее технику «Да, да» и создаёт ощущение её естественной завершённости. То есть в тех случаях, когда в ответ на ваше «продакивание» согласия сразу не возникает, просто спросите «у своего несогласия»:«Ну и что?»

На всякий случай, хочется лишний раз предостеречь вас от стереотипного восприятия сути вопроса «Ну и что?», — он ни в коем случае не является попыткой отстранения от происходящего или некой «отморозкой» от негатива, напротив — это способ тотального включения в любое событие или состояние.

Ведь наш Дурак не просто «равно-душен» ко всему (как ранее мы уже выяснили), он ещё столь же ко всему «без-различен», так как не видит ценностной разницы между отдельными фрагментами Мира, ибо сам Мир воспринимает целостно, а все его проявления — равнозначно.

Итак, друзья, вперёд, с логикой абсурда наперевес — в самую гущу житейских игр. Играйте — и всё у вас получится. Или не получится ничего… Впрочем, — «Ну и что?».

Третье занятие

Петя сидел на опушке леса, подле речушки неглубокой и за обе щеки уплетал огромного карася, зажаренного в углях. Ел не торопясь, причмокивая и посапывая довольно, да всё колпак поправлял, то и дело на нос ему съезжающий.

— Хорошо ли тебе, Петя? — услышал он в голове своей негромкий голос, за последнее время ставший привычным.

Старик на секунду задумался, к себе прислушиваясь, а затем уверенно сказал.

— Мне хорошо!

— Хорошо тебе… — вздохнул в ответ голос с лёгкой завистью. — А мне вот всё больше твои мозги пережёвывать приходится. А удовольствия от этого, доложу тебе, совсем уж немного.

— Неужто всё так плохо? — искренне удивился старик, остатки карася в рот запихивая.

— Ну, как тебе сказать? — засомневался колпак. — Вкусом ты обладаешь неплохим, Петя, вот только послевкусие у тебя…

И в голове старика раздалось злорадное хихиканье.

— Ну вот, опять ты за своё, — с лёгкой обидой сказал Петя, подходя к реке руки сполоснуть, — вновь ты словами пустыми играешь, да понятия знакомые перекручиваешь.

— А как же иначе? — искренне удивился колпак. — Как по-другому среди понятий привычных Дурака сыскать, перекрученного да непривычного?

— Да что мне за дело до понятий твоих? — недовольно пробурчал старик, в воде шумно плескаясь. — Ведь не в понятиях я Дурака ищу, а в мире этом. Что за надобность такая — в словах да присказках его искать?

Тут ноги у Пети по траве неловко скользнули да в стороны разъехались, он удивлённо охнул и шумно сверзился в воду речную.

Пока старик в речке барахтался да в грязи осклизался, пытаясь на берег выкарабкаться, в нём ни на минуту не умолкал смех колпачный.

* * *

— Э-эх, — сказал старик с досадой, к своему кострецу наконец-то добравшись да одежду промокшую с себя стаскивая, — помощи от тебя… Человек тонет, а ему всё неймётся, одно веселье на уме.

— Эх, Петя, Петя, — вздохнул колпак. — Неспешно в тебя наука дурацкая проникает. Вот не хочешь ты Дурака среди понятий искать, в словах да присказках тебе путаться надоело. А тонул-то ты сейчас где? А барахтался в чём — неё понятиях ли своих? Не словами разве захлёбывался?

— Ты о чём это? — удивился Петя, рубаху свою над костром пристраивая.

— Всего лишь напоминаю тебе твои же открытия недавние. Ведь уразумел ты вроде, что Мир живой и настоящий в словах всегда теряется, исчезает он в понятиях о себе самом. В тех самых понятиях, за которыми ты Дурака рассмотреть не хочешь.

— Ну так что? — по-прежнему не понимал Петя.

— А то, что мир человеческий — это всего лишь то, что считают миром. Настоящий же Мир начинается там, где заканчиваются слова и мысли о нём. Так же, как и Дурак. А что остаётся, когда мысли тают? Да ощущения одни, об этом ты уже знаешь. Но кому они нужны в мире, словами да мыслями загаженном? У каждого в этом мире свой мирок понятий и правильности имеется. Свой. Вот ты до сих пор полагаешь, что в речке тонул да воду хлебал?

— А где же ещё? — вновь удивился старик.

— Не в речке ты тонул, а лишь в понятиях своих о ней, в знании своём ты захлёбывался, в знании о том, что такое вообще возможно. Ведь реки-то на самом деле и нет вовсе… не существует в природе человеческой того, что перед этим понятием помечено не было. Поэтому если сумеешь ты сквозь понятия да знания свои просочиться, сумеешь сквозь слова насквозь пройти — так и вода твёрдой стать может и Дурака рядом с собой ты всегда отыскать сможешь.

18
{"b":"133523","o":1}