ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Развесив сети на солнышке да улов в котомку пристроив, решил в лесок ближний заглянуть, в расчёте грибами да ягодами разжиться маленько.

Здесь улов у Пети побогаче был, урожайным лето выдалось, щедрым да ягодным. На полянку вышел. Вдруг слышит — сопит да охает кто-то. Сразу и не приметил, кто же именно, а в малинник глянул — сидит на траве Топтыгин, дышит тяжко, дух едва переводит. Увидев Петю, лапой его поприветствовал, как знакомца давнего, да прорычал что-то невнятное.

— Пошто сопишь, косолапый? — спросил у него старик.

— Да, вишь ты, какое дело, Петя, — проворчал мишка, языком еле ворочая, — погнался я тут за зайцем, бегал за ним, бегал, пока совсем сил не лишился. Сижу вот теперь, думаю, а что бы, думаю, было, если б не я за ним, а он за мной погнался, а?

Посмеялся Петя над Топтыгиным, но покуда домой шёл, странные мысли ему в голову лезть принялись.

— А ведь и вправду, — думал он, — а что бы сталось, если б не невзгоды за мною гонялись, а я, скажем, за ними? Кто первый притомился бы в гонке такой? Кто бы раньше пощады запросил?

Подходя к дому, неладное почуял. Людей столпилось — куча целая и во дворе, и вокруг. Вокруг — всё больше свои, любопытствующие, а возле дома самого-люд служивый, в малиновых кафтанах, с пиками да алебардами в руках.

Петю увидав, расступились, во двор пропуская. Навстречу старику, стражников плечами потеснив, воевода вышел — в усах весь, в бровях густых да шапке каракулевой, издали на мозги наружу вывернутые похожей.

— А, вот и он, — зычно сказал воевода, расплывшись в улыбке. — Как жизнь, Петя?

— Спасибо, не жалуется, — заулыбался и Петя в ответ, вспоминая свои с воеводой встречи былые, а потому заранее готовясь к любому, самому неожиданному развитию событий.

— Приятно слышать, что хоть у кого-то жизнь не жалуется, — одобрил воевода. — С разговором я к тебе важным, Петя, по поводу шута царского, Дурака то есть.

— А что с ним приключилось? — заинтересовался Петя.

— С Дураком-то? Ой, даже и не спрашивай, такое горе у него, такое горе…

— Какое такое горе?

— Да умер он, вот какое горе. Умер, стервец такой, ни у кого разрешения на то не спросив… А как царю теперь без Дурака? Да никак!

Воевода помолчал малость, в извилинах мысль мелькнувшую отыскивая, и с удивлением добавил:

— Цари, они ведь ой как в дураках нуждаются! А вот дураки в царях — нет. Ты ж смотри, однако, как получается…

Он подозрительно посмотрел на собравшихся вокруг и увлёк Петю в дом, вполголоса приговаривая:

— В нашем царстве человек хоть и имеет право звучать гордо, зато сидеть должен тихо. А если кто-то знает много и не сидит тихо, так и то не беда — поможем, посадим. Только ни к чему кому не надо знать много.

— Эх, — продолжал воевода, уже в хибаре Петиной, — человеку свойственно ошибаться, вот он и пользуется этим часто и с удовольствием. Ведь как оно всё вышло-то? А спросил как-то раз царь-батюшка Дурака, отчего тот никогда его советов не слушает, а Дурак возьми да и ляпни, что, дескать, не всякой скотине он может позволить из себя человека делать.

Воевода захихикал негромко, чему-то своему радуясь, и продолжил:

— Осерчал на ту дерзость царь, как никогда. Слово-то оно хоть и не воробей, но гадит метко. Велел казнить бедолагу поутру. А Дурак возьми да помри ночью, в который уж раз всех в дураках оставив.

Воевода вновь захихикал и пояснил:

— Доживи он до утра — был бы ему позор да наказание. А теперь хоронить его придётся по высшему разряду, с почестями. Ведь должность у Дурака при дворе видная была — министр своих внутренних дел. Во как!.. — поднял воевода палец с уважением. — Хотя, с другой стороны, — в люди он вроде и вышел, но вот человеком так и не стал. Как дураком был, так дураком и помер.

— Ну, это ещё под вопросом великим, кто больший дурак, — сказал Петя, внимательно воеводу слушая, — тот, кто правду говорить не боится, или тот, кто её слушать не желает.

— Ты здесь палку не перебарщивай, не перебарщивай! — шикнул на него воевода. — Дело ведь не в том, прав царь или нет. А в том, что он царь.

Он помолчал и неожиданно добавил:

— Взамен Дурака царь тебя требует. Есть, говорит, в нашей сказке ещё один такой дурносмех, вот пущай он теперь при дворе и смеётся.

Петя как стоял с открытым ртом, так стоять и остался, не в силах слова даже единого вымолвить. А воевода продолжал, с видом человека, привыкшего всегда разделять собственное мнение:

— А ты и не противься. Человек — он ведь единственное животное, которое может дураком стать. Так что — не упускай своего шанса, Петя.

А Петя весь прямо скукожился внутри от нежелания участи такой, предрешённой ему кем-то. «Не хочу! Не желаю!» — билось в голове его и рвалось наружу. «У меня есть уважительная причина, почему её никто не уважает?!» — хотелось крикнуть ему.

— Ничего, Петя, ты, главное, — не теряйся, не смущайся заранее, ведь всё, что случается, случается вовремя, — говорил меж тем воевода, по-приятельски по плечу его похлопывая. — Нет такого безвыходного положения, куда бы нельзя было найти входа. Вот вместе его по дороге и поищем.

«От всех болезней смех полезней», — неожиданно вспомнил Петя многократно говоренное им самим. — «И от прочих невзгод тоже», — радостно добавил он мысленно — и включил в себе смех внутренний. Полегчало сразу. Словно разжалась внутри костлявая рука страха, стиснувшего было сердце, да вздохнулось ему от этого легко и свободно.

«Если человеку нечего терять, — решил вдруг Петя внутри себя, — ему остаётся только одно — найти». Терять ему действительно было нечего, а по опыту своих прежних странствий он хорошо знал, что найти можно на любом пути. «Что ж, поищем теперь и на этом», — согласился нестарый старик, отдаваясь воле событий сказочных.

Воевода замолчал, чутко уловив произошедшие в нём изменения.

— Вот и ладно, вот и славно, — засуетился он после паузы небольшой, — вот и собирайся. В порядок себя приведи, во дворец всё ж таки идём, бороду хотя бы расчеши… Да дух рыбный смой с себя, — добавил он, шумно потянув носом, и ценным советом поделился: — Чтобы руки не пахли рыбой, их надо окунуть в керосин.

Затем толкнул дверь и, зажмурившись от солнечной яркости, потянулся сладко.

— Э-эх, лень-матушка зовёт… Пойду-ка я покуда на солнышке полежу, косточки свои погрею.

* * *

— Всё это уже было когда-то, — с тоской думал Петя, в царской горнице осматриваясь, а особенно — прислушиваясь… Царь невысокий, плотненький, с блестящей от пота лысиной, судорожно прижимал к груди корону и медленно отступал под мощным натиском нависающей над ним дородной, красной от гнева и визгливого крика супруги. По всему было видно, что царица — женщина крайне нелёгкого поведения…

— Во-первых — не брала, — на пронзительно высокой ноте выговаривала она, — а во-вторых — уже положила… — Внезапно царица замолчала. Приметив вошедших, она какое-то время созерцала их в полном недоумении, затем негодующе фыркнула.

— Опять без доклада и представления вваливаются, — сказала она с прежними скандальными интонациями. — Что за моду такую взяли?..

Громко шурша одеждами, она промчалась мимо Пети и его сопровождения, на секунду задержалась перед зеркалом, скривилась лицом от увиденного там, сказала злорадно: «Так ему, царю, и надо!» — и исчезла за дверью.

Царь же, весь красный от пережитого, стоял возле трона, отдуваясь и тщетно пытаясь обмахиваться короной.

— Эх, — сказал он, — как бы счастливы мы с ней могли быть, если б никогда не встретились!..

Он посмотрел на старика и, как своему давнишнему знакомому, пожаловался:

— Если женщина разделяет мнение мужчины, значит, он прав. А если не разделяет — значит, он её муж.

3
{"b":"133523","o":1}