ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Прошу Бебера, удерживаясь на стометровой глубине, обойти риф с севера. Операция не из простых, ведь всякий раз, когда огибаешь подводную скалу, сталкиваешься со встречным течением, и, чтобы вырваться из него, нужно погружаться и опускаться. Это передвижение в трех измерениях действует опьяняюще.

В начале кажется, будто этот подводный риф ничем особенно не отличается от тех, что выходят на поверхность. Но внезапно все меняется… Мы попадаем в полукруг довольно правильной формы радиусом 20–30 метров. Риф, поднимающийся амфитеатром, присыпан черным песком, усеян останками мшанок. Неожиданно амфитеатр становится каким-то зловещим, величественным и ярко освещается. Я убежден, что мы в кратере, от которого осталась лишь половина или, возможно, две трети. А где же остальная часть? Не исчезла ли в результате взрыва, как это нередко происходит с подводными вулканами, которые охлаждаются слишком быстро?

Картина грандиозна, но, к сожалению, пленка не может передать ощущений, которые я испытываю. Камеры не могут охватить всю панораму. Основание амфитеатра находится на глубине самое малое 170 метров. В углублении стаи пелагических рыб, главным образом это тунцы и акулы.

Вот пригодились бы сейчас "Тройки". Плоская вершина хребта, северо-восточный и западный склоны покрыты светлым песком. На южном склоке, наоборот, горки вулканического пепла. Чем это объяснить?

Прежде чем всплыть, связываемся с "Калипсо" по подводному телефону. Нам сообщают, что уже две группы аквалангистов успели спуститься под воду и подняться на поверхность. Сбрасываем две чугунные чушки, составляющие весь наш балласт, и вскоре мы на палубе "Калипсо". Перед глазами все еще стоит виденное внизу. Проходит несколько минут, прежде чем мы привыкаем к жизни на поверхности.

Это погружение произвело на меня сильное впечатление, в голову приходят разные мысли. Как со мной нередко бывает, я взглянул на наше положение со стороны. Я сознаю: мы своего рода марсиане, люди привилегированные, и можем наслаждаться редкостным зрелищем, созерцать этот таинственный подводный кратер, в то время как остальные не видят ничего, кроме гладкой, сверкающей на солнце непроницаемой поверхности моря. И все-таки всякий раз, когда я поднимаюсь из глубин, я не могу отделаться от мысли, что мы наблюдаем лишь ничтожно малую часть моря. Да, мы имеем возможность видеть лишь то, что происходит на глубине до 200 метров. И это само по себе великолепно. Но ведь участок, изученный нами, так ограничен и мал! А сколь необъятен Мировой океан и сколь ничтожны все еще возможности человека!

Город-призрак

В понедельник, 29 мая, исследуем островок Маф-Зубейр, o заселенный полчищами крабов, крабов-оципод, чья подвижность, смелость и многочисленность поражают и даже внушают беспокойство. Глаза у этих животных расположены на длинных вертикальных стебельках, и они могут наблюдать за тем, что происходит над водой, когда их тело погружено в воду. Норки их обозначены коническими холмиками высотой 15–20 сантиметров. Не знаю других существ (исключение составляют насекомые), которые производили бы такое же впечатление непобедимости и всемогущества. Эти животные ползают вокруг, не обращая на нас ни малейшего внимания. Ведь остров-то принадлежит им. Остров — узкая полоска суши — покрыт песком и мертвыми кораллами. Крабы суетятся, мечутся по этой пустыне в поисках пищи, которой неоткуда взяться. Чем же они живут?

Обнаруживаем еще один островок, расположенный к югу от Мар-Зубейр. Не напрасно мне захотелось повидать его. Возможно, это самый необычный, самый трагический из островов Красного моря.

Не без труда высаживаемся на берег: волнение значительное, а остров представляет собой нагромождение обломков береговых пород на коралловой отмели. На мертвых кораллах нет ни клочка зелени. Олицетворение бесплодия. Ко всему, остров покрыт могилами и могилками. Надгробия имеют форму челна и обращены в сторону Мекки! Они высечены из коралловых глыб, с одного конца им придана форма форштевня, с другого — кормы, возвышающейся над палубой арабской фелюки. Аккуратные тропинки между могилами посыпаны песком и украшены бордюром из мелких камней. Натыкаемся на поле, усеянное плоскими каменными плитами, поставленными вертикально, видно, увековечивающими память о тех, чьи тела не найдены. Что это, кладбище погибших в море?

Низенькие лачуги обращены "спиной" к ветру. Видны следы огня, но вокруг ни души.

Жуткая таинственность окутывает этот некрополь из кораллов, как бы вонзившийся в море. На прибрежные камни с упрямой злобой обрушиваются волны. Свистит ветер. Жгучее солнце накаляет поверхность острова, усыпанную обломками кораллов и пустыми раковинами. Морские орлы кружатся над нами, издавая короткие, враждебные клики. Они хотят, чтобы мы ушли.

Кто здесь жил? Кто здесь умер? Кладбище потерпевших кораблекрушение? Барка с паломниками в Мекку, затонувшая по соседству? Или это место молитвы и погребения местных моряков? Кораллы без плоти, пустые раковины, вычищенные ветром, окружают мертвых. Ужасающая чистота, край света.

Возвращение на Map-Map

В час дня "Калипсо" встает на якорь над глубиной 24 метра в 600 метрах к северу от острова Map-Map, который узнаем без труда: ведь тут мы бывали в 1951, 1954 и 1955 годах. Остров, местами покрытый песком, имеет форму полумесяца и ориентирован по линии юго-восток — северо-запад. Ни деревца, ни воды. Почва потрескавшаяся, иссеченная ветром. Лишь кое-где зеленые пятна кустов.

Высаживаем на берег моего сына Филиппа, Бернара Делемотта и Ива Омера. Они проведут здесь пять дней, будут фотографировать этот островок, типичный для Красного моря. На отмели полно крабов-оципод, повсюду видны гнезда глупышей. Ночью наши товарищи наблюдают за ожесточенными схватками между птицами и крабами, которые забираются в гнезда, чтобы пожирать птенцов глупышей.

Филипп и Делемотт на надувной лодке отправляются к северной оконечности острова и там попадают в прибой. Лодка перегибается надвое, но каким-то чудом распрямляется вновь. Однако вся беда в том, что до берега метров восемьсот, и существует серьезная опасность, что течением их унесет в открытое море.

Согласно заданию, они в аквалангах исследуют подходы к острову. Кораллы на глубине 15–20 метров образуют вертикальные желоба, уходящие вниз глубокими расселинами, где вода головокружительно синего цвета.

В отверстиях в коралловых склонах Ив Омер и Делемотт обнаруживают множество песчаных акул. Наши друзья тащат их за хвост, заставляя покинуть убежище, но акулы всякий раз вырываются и прячутся в другие норы. Снять этих застенчивых хищниц оказывается делом невозможным.

С южной стороны на весьма значительную глубину уходит отвесная стена, в которой образовался просторный, шириной в добрый десяток метров, грот. Пловцы осматривают его, постоянно находясь под наблюдением других, не столь робких акул.

С юго-западной стороны Map-Map метров на двадцать тянется подводная платформа, где обитает добрая сотня скатов, зарывшихся в песок. Растревоженные пловцами, они поднимаются со дна и мощно взмахивают плавниками, словно морские орлы, нападающие на добычу. С плавников, напоминающих крылья, они роняют золотые капли — частицы песка.

Аквалангисты сообщают мне известие, которое я боялся услышать: коралловые популяции у Map-Map гораздо менее красочны и разнообразны, чем во время наших прошлых посещений острова. Спускаюсь под воду, чтобы убедиться, насколько велик причиненный кораллам ущерб. И действительно обнаруживаю обширные участки мертвых кораллов. Риф медленно гибнет. Что тому причиной? Несомненно, на этом архипелаге дает себя знать загрязнение вод.

Чтобы подойти к любому из этих заброшенных островов, находящихся в стороне от важных морских путей, приходится преодолевать полосу плавающего мусора — множество пустых бутылок, бидонов, пластмассовых коробок и банок. И чаще всего все это добро выпачкано мазутом. Человек превратил море в сточную канаву. В эту канаву выбрасываются нечистоты с пассажирских кораблей, нефтепродукты с танкеров. Отходы, принесенные к коралловым островам, оседают, загрязняя и отравляя их. В открытый же океан мусор не уходит, поскольку Красное море — море замкнутое.

19
{"b":"133532","o":1}