ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Футбольный матч

Уже четыре недели работаем на рифе и не перестаем удивляться редкостному богатству здешней фауны. Мы хотим поймать живых рыб для Монакского музея. Сделать это не легко. Для того чтобы отлавливать образцы рыб не повредив, Франсуа, наш судовой врач, готовит раствор усыпляющего вещества MS-222. Раствор вводится в нужный участок рифа специальным шприцем. Пловцы погружаются с этим грозным оружием, берут и особый сосуд, который нам так пригодился в Красном море. Сосуд- пластмассовый шар с единственным отверстием — служит нам как в воде, так и вне ее для перевозки и наблюдения за живыми образчиками фауны.

Усыпленную рыбу помещают в шар, и она пребывает там до тех пор, пока не приходит в сознание… А ловля между тем продолжается…

Мы отлавливаем лишь редкие экземпляры. На квадратном метре попадаются такие рыбы, за которых любители заплатили бы тысячи франков. Редких рыб на самолете мы отправим в Монакский океанографический музей.

Яркие рыбы с голубыми и золотистыми пятнами, с желтыми полосами, чувствуют себя хозяевами в кораллах, они изучили тут каждый закоулок, каждую норку. Еще бы: от того, насколько быстро они сумеют скрыться в расселинах рифа, зависит их жизнь. В случае малейшей опасности они прячутся среди острых кораллов — защита надежная! Сюда не посмеют последовать за ними враги.

Пловцы разрушают и разбирают куски кораллов, но рыбы остаются внутри. Для того чтобы заставить их покинуть убежище, можно только взорвать риф.

Я внимательно следил за охотой, руководил действиями пловцов, и мне пришло в голову, что коралловый риф по существу обширный естественный аквариум, в который мы поместили пластмассовые шары — искусственные аквариумы. Рыбья тюрьма эта внешне ничем себя не выдает — стенки ее прозрачны — и это ставит обитателей рифа перед проблемой, с какой они никогда еще не сталкивались. Попавшие в сосуд пленники плавают уже не так, как обычно: поведение их становится ненормальным, и первыми замечают это их сородичи. Заинтригованные, они подплывают посмотреть, в чем дело. Вслед за ними появляются хищники. Вначале движимые обыкновенным любопытством, они начинают впадать в раж, поняв, что внутри шара царит паника. И вот тогда они нападают.

Большой мероу, по-видимому, ломает голову, как воспользоваться бедственным положением узников. Он отлично понял, что рыбы в шаре ведут себя не так. В коралловых джунглях подобная перемена означает смертный приговор.

Стоит рыбе показать, что она в затруднительном положении, и ее участь решена. Пленники, проявляя страх, невольно сообщают, что представляют собой легкую добычу. Именно это и предполагает мероу. Хищник бросается на рыб, но ударяется о пластмассу. Озадаченный и расстроенный видом добычи, до которой никак не добраться, мероу с новой силой бьется о пластмассовый шар. Ему удается порвать одну из бечевок, крепящих шар, и начинается свирепая игра в футбол.

Мы поднимаем наверх пластмассовые шары, и вот уже жизнь рифа, на краткий миг выбитая из колеи, снова идет своим чередом.

Друг человека

В кают-компании "Калипсо" продолжаются споры по поводу опытов с мероу. Мнение Раймона Колля довольно противоречиво, как, впрочем, и мое…

Уже несколько лет мы пытались приручить их и в Красном море, и в других морях. Но никак не можем определить, каков же, так сказать, уровень их умственного развития, какова их чувственная восприимчивость.

— Верно, — говорит Раймон Колль, — эту рыбу приручить легче, чем других. Она следует за вами по пятам как собака. Но встречаются и такие мероу, у которых весьма дрянной характер. Как-то я заметил одного мероу и начал не спеша приближаться к нему. Но тут он на меня набросился… Возможно, я попал в его владения, и хозяину это явно не нравилось. Он очень медленно подплывал ко мне, я двигался к нему. Но мероу не остановился, а напал. Защищаясь, я инстинктивно поднял руку, и рыба схватила меня за локоть. Я рванулся, толкнул ее несколько раз, и мероу отпустил локоть. Потом оказалось, что порван комбинезон и немного повреждена рука.

Это не единичный случай, когда мероу переходит в наступление. Атаке мероу подвергался и Дюма. Правда, рыбы, как правило, хватают пловцов только за ласты. Мероу, укусивший Раймона Колля, делает это, видно, не впервые. На другой день узнаю, что он снова пытался кусать людей. На сей раз мы внимательны и без труда отгоняем его будто назойливого пса. Как знать, возможно, рыба помнит неприятные встречи с другими людьми, побывавшими здесь до нас.

Дурной характер

Фалько полагает, что поведение двух рыб отличается от поведения остальных, и отношения с человеком у них бывают тесные, но зато неровные. Он имеет в виду мероу и спинорога. Раймон Колль, который приписывает рыбам качества, свойственные людям, находит, что спинорог "славный малый", однако доверять ему нельзя.

Хорошо известно, что из всех моллюсков эта рыба предпочитает тридакн…

— Представьте себе, — возмущается Раймон, — мне вздумалось предложить спинорогу раскрытую тридакну, а рыба вместо того, чтобы съесть моллюска, укусила меня за палец. По-моему, у спинорогов, как и у некоторых мероу, очень дурной нрав. Однажды мы с Делемоттом проплывали мимо спинорогов, которые, видно, охраняли свою икру. Мы даже внимания на них не обратили, а им вздумалось напасть на нас.

Пытаемся снять эпизод, в котором спинорог нападает на человека. Сюжет удался. Более того, рыба сильно искусала Бернара Делемотта. Поэтому, прежде чем продолжить съемку, принимаем меры предосторожности и обматываем Бернару руки бинтом.

В мире кораллов слабость — это синоним смерти. Особи, которые уклоняются от борьбы, быстро исчезают. Малоподвижных и боязливых пожирают. Вот почему храбрость — пусть даже храбрость безумства — вещь обыкновенная среди обитателей моря. Для спинорога, размер которого 40 сантиметров, время любви — это пора проявления храбрости. Самка спинорога не только бодрствует, ухаживая за выметанной икрой, но и защищает будущее потомство от врагов, невзирая на их размеры. Всякому, кто приближается к икре, будь он мал или велик, суждено испытать на себе ее гнев.

Инстинкт продолжения рода берет верх над инстинктом самосохранения. Будь непрошеный пришелец в сто раз больше самки спинорога, она бесстрашно нападет на него.

Но, несмотря на храбрость самки, выживает лишь незначительная часть молоди, выживают только те, чье существование может быть обеспечено.

Делемотт, познакомившийся с гневом спинорога, утверждает, что спинороги, челюсти которых способны разгрызть раковину моллюска, кусают очень сильно и, по его словам, причиняют боль, хотя и не рвут зубами тело.

Однако мне не хотелось бы, чтобы у читателя осталось впечатление, будто спинорог — злобное, как выразился Раймон Колль, существо. Когда в 1963 году многие наши товарищи в течение целого месяца жили в подводном доме в Красном море, самым верным их спутником был спинорог, которого приручил Пьер Гильбер. Рыба быстро научилась узнавать его и сопровождала повсюду. Находясь внутри подводного дома, Гильбер постукивал кольцом по стеклу иллюминатора, и рыба приплывала на зов. Она огибала подводное жилище и поджидала Гильбера, ударяя по воде плавниками, пока тот не приносил ей пищу.

Вряд ли следует делать категорические выводы относительно рыб, как, впрочем, и относительно всех живых существ.

Они бывают такими, какими их делаем мы. Я полагаю, что здешние спинороги, приобретшие репутацию неприветливых, просто не успели привыкнуть к нам. Они повинуются вполне объяснимым защитным рефлексам. За несколько дней мы наверняка бы их приручили.

29
{"b":"133532","o":1}