ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пока Карл пребывал в тяжелых размышлениях, шотландская армия готовилась к боевым действиям. Воины Кромвеля были истощены болезнями, к тому же его собственное положение усугубилось из-за ряда блестящих маневров Лесли, которому 1 сентября под Данбаром удалось занять господствующие высоты. Перед Кромвелем встал тяжелый выбор: либо унизительно для себя признать поражение и отойти морем, либо атаковать противника, превосходящего его силами и занимающего куда более выгодное тактическое положение. Сам Лесли явно предпочитал держать оборону, но такая позиция была не по душе высшему духовенству, призывавшему к сражению «под знаменами, на которых начертаны литеры самого Бога». Лесли было приказано спуститься в долину.

Кромвель колебался всю ночь. Час проходил за часом, и он, категорически не желая мириться с тем, что Карл может взойти на английский престол на плечах шотландских солдат, «при свете факела переезжал на шотландской лошаденке из одного бивака в другой, кусая до крови губы и даже не отдавая себе в том отчета». К пяти утра решение было принято. Чтобы не допустить коронования Карла Стюарта II в качестве английского короля, Кромвель развернул ряды и скомандовал атаку. В яростном столкновении на рассвете конница Лесли была повержена, а застрявшая в глине пехота бросила свои ставшие бесполезными ружья и бежала. Три тысячи воинов были убиты, десять тысяч попали в плен. Шотландская армия, ради которой Карл шел на такие унижения, фактически перестала существовать.

Англичанам можно было не сомневаться, на чьей стороне победа. В депеше, направленной в парламент, Кромвель писал, что сражение при Данбаре стало «одним из величайших благословений, дарованных Господом Англии и ее народу». Поверженным шотландцам также была ясна причина разгрома. Один член Генеральной ассамблеи, то есть высшего органа церкви, писал Карлу, что позор шотландской армии — это Божья кара, «направленная на Вас и Вашу семью, Верховный гнев на которую еще не прошел». В письме называлась и другая дата публичного унижения; оно также обнаруживало, в какую пучину лицемерия погрузились и шотландцы, и Карл. «Если корона в Ваших глазах больше, нежели обретение истинной веры и праведности, то Вашему Величеству следовало бы в этом покаяться». Сделать это было совсем нетрудно. Карл написал обращение, в котором признавал поражение армии справедливым возмездием «за наши общие грехи, в том числе и грехи нашей семьи». Но внутренне он торжествовал.

Власть ковенантеров явно пойдет на спад, и он, Карл, может теперь ожидать, что события повернутся в его пользу. При достаточной ловкости он избавится и от церкви, и от Аргилла. Ему уже было известно, что шотландские горцы в «его распоряжении»; можно было также рассчитывать на то, что в Шотландии на его сторону встанет и множество роялистов'. Личный врач Карла доктор Фрэзер всячески укреплял его в этих надеждах — или, скорее, иллюзиях. По словам Фрэзера, под ружье уже сейчас готовы стать более десяти тысяч простолюдинов и шестьдесят дворян. Карлу не терпелось сколотить этот «кулак». Он договорился со своим военачальником, генерал-лейтенантом лордом Ньюбери, что в тот самый день, когда церковь примет решение очистить его конную гвардию от «нечестивых», под стражу возьмут самих «чистильщиков», а гвардия направится в Файф, где будет ждать Карла. Под его командованием гвардия возьмет Перт, и он устроит там свою штаб-квартиру, а затем издаст обращение, в котором будет сказано, как подло обошлись с ним ковенантеры и Аргилл. Армия должна будет сплотиться вокруг него.

Но молодого короля предали те, кому он доверял больше всех. Карл поделился своими замыслами с Бэкингемом, и лучший друг детства сразу понял, что они означают крах всех его собственных надежд. Герцог почему-то убедил себя, что Аргилл — самый надежный союзник и, стало быть, поражение ковенантеров будет означать и его, Бэкингема, личное поражение. Он раскрыл планы короля лорду Уилмоту, а тот, обеспокоенный не менее его, — самому Аргиллу. Вскоре Бэ-кингем с Уилмотом направились в спальные покои короля, где несколько часов провели в жарких спорах, в результате которых обескураженный Карл устало согласился с доводами оппонентов и разослал гонцов с вестью о том, что восстание отменяется. Но было уже поздно. Едва мстительные ковенантеры потребовали от Карла удалить из своей свиты новую группу «нечестивых», как этому решительно воспротивилась верхушка армии. Карлу стало ясно, что надо как можно скорее бежать. В сопровождении нескольких спутников он вышел в сад и, наскоро сменив одежду, помчался в Файф с такой скоростью, что Бэкингему догнать его не удалось.

В три часа пополудни Карл пересек реку Тай. Доехав до поместья лорда Дадхоупа, он уговорил хозяина присоединиться к нему и продолжить путь к дому лорда Бэкана. Уже втроем они прибыли в поместье графа Эйрли, где Карла должна была ожидать свита из 80 шотландских горцев, чтобы сопроводить его в Клову. Но помещика графа Эйрли там не оказалось. Сгущалась вечерняя тьма, люди и лошади были обессилены. Все нуждались в отдыхе, но поблизости— нашлась только жалкая хибара, где на следующее утро на дырявом соломенном матрасе Карла и обнаружил небольшой отряд шотландских солдат, «на вид чрезвычайно усталых и напуганных». Эпизод, вошедший в историю под названием «Начало», был исчерпан. Командир отряда полковник Монтгомери уговорил Карла ехать в замок Хантли, где на следующий день появился Бэкингем с посланием, составленным «в учтивых и мягких тонах». В нем содержались просьба к королю вернуться в Перт и обещание, что отныне он волен жить в Шотландии так, как ему заблагорассудится.

При всех унижениях «Начало» знаменовало собой важный поворот в судьбе Карла. Он доказал ковенантерам, что они зашли слишком далеко и, если им не безразлично собственное политическое будущее, с ним придется считаться как с реальной силой. В обмен на извинения за «неудачный шаг», предпринятый, по словам Карла, «под воздействием советников, введших его в заблуждение», ему предоставили возможность реально участвовать в государственных делах. Тем, кто выступил на его стороне, была предложена денежная компенсация, однако этот вполне разумный шаг вызвал бешенство в рядах крайних ковенантеров. Они обнародовали «Ремонстрацию», объявляющую Карла личностью, чьи «поведение и слова представляют собой тайную угрозу деяниям Бога». Далее приводились детали «криводушных сделок» молодого короля и говорилось, что «Начало» лишний раз подтверждает его склонность к интриге. Все заключенные с ним соглашения были признаны греховными и для шотландцев не имеющими силы.

Более умеренные ковенантеры приняли «Резолюцию», объявляющую «Ремонстрацию» противоречащей законам королевства. Но их попытка найти компромисс оказалась тщетной. Партия раскололась. Ремонстраторы ненавидели своих оппонентов — резолюционеров. В вопросе о «нечестивых» церковь отошла от парламента, и тот заявил свое право на самостоятельные действия. Кое-кто переметнулся на сторону Кромвеля, но большинство приняло участие в общенациональной оргии лицемерия: люди всех убеждений старались перещеголять друг друга в стремлении как можно скорее заявить о своей неизменной преданности «Ковенанту» и таким образом зацепиться за остатки власти. По всей стране народ в рубище публично каялся в грехах, а священники охотно принимали это покаяние. И лишь немногие сумели сохранить достоинство. «Если все это — не прямое издевательство над Всезнающим и Непогрешимым, — писал один из этих немногих, — то я уж и не знаю, что такое лицемерие».

В такой атмосфере Карл готовился взойти на шотландский трон. По всей стране был объявлен двухдневный пост: один — во искупление общенародных грехов, другой — во искупление личных грехов Стюартов. От Карла потребовали публичного покаяния в этих прегрешениях, и он безропотно согласился. Унылая череда месяцев, проведенных среди праведников, приучила его к обману. Это уже был не юноша, пылко заявляющий, что скорее бежит в Данию, чем уступит требованиям ковенантеров. Власть — это все, и нет деяния слишком позорного или смехотворного, чтобы заставить от нее отказаться. Если ковенантеры настаивают, чтобы он встал на колени, что ж, он встанет, разве что пробормочет между делом: «Наверное, я должен покаяться и в том, что появился на свет».

23
{"b":"133533","o":1}