ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Раньше колода карт («библия» или «колотушка») изготавливалась вручную. Из библиотечной книги вырывались листы, разрезались на прямоугольники и склеивались между собой для плотности. Если клея под рукой не было, делался специальный мыльный раствор. «Рубашка» карты затиралась: уничтожался текст и прочие опознавательные знаки. С другой стороны накладывался трафарет и наносилась краска. Трафаретом служил плотный картон с вырезанными острой бритвой цифрами, фигурками и мастями. Карточное клише берегли особо. Иногда в зоне имелся переплетный цех, тогда колода мастерилась намного быстрее и выглядела более элегантно. В казармах и камерах, как правило, запасались несколькими «колотушками» — для добровольной сдачи контролеру, который часто заходил лишь с одной фразой: «Карты сдать». Если зэки изображали удивление и непонимание, следовал шмон, и они лишались всех колод. Это уже вошло в традицию. Сотрудники ИТК уже не пытались застукать игроков, а просто периодически изымали инструмент.

С развитием карточной полиграфии кустарный промысел оказался не у дел. В зону стали поступать фабричные колоды на 52 карты, которые годились и для очкариков (игроков в очко), и для любителей терца. Доставались «колотушки» такими же путями, как и малявы, деньги и спиртное.

Тарелочка с дырочкой

Самая презираемая каста зоны — опущенные и обиженные. В нее попадают пассивные гомосексуалисты, лица, осужденные за половые преступления, и жертвы насилия в самой зоне.

Опушенных называют петухами, маргаритками, вафлерами и отводят для них отдельную территорию, так называемый петушиный угол. В казарме петухи ложатся у дверей, в камере — у параши или под нарами. Иногда их заставляют сооружать ширмочки, дабы полностью оградиться от лагерного изгоя. В столовой есть петушиные столы и лавки, где питаются лишь опущенные. Если обычный зэк сядет в петушиное гнездо, он становится законтаченным и лишается былого уважения.

Прибыв в ИТК или СИЗО, опытный уголовник прежде всего выясняет для себя, где ютится обиженная братия, чтобы не сесть в лужу. Петух обычно меченый: одет неопрятно и грязен (ему запрещается мыться в бане и туалетных комнатах вместе со всеми). В столовой он пользуется специальной посудой: в мисках, кружках и ложках сверлятся дырки, и, чтобы суп или чай не выливался, петух затыкает дырку пальцем. Уголовники часто вместо «опустили» говорят «подарили тарелочку с дырочкой».

Опущенным и обиженным поручают самую мерзкую работу: чистить туалет, выносить парашу, обслуживать помойные ямы. Если петух отказывается, его могут избить ногами (бить руками нельзя), окунуть лицом в парашу, или даже убить. Многие опущенные не вьщерживают истязаний и сводят счеты с жизнью.

Разговаривать с петухом — западло, общаться с ним можно лишь половым путем. Идти в промзону бедняга обязан в хвосте колонны, ему запрещено приближаться к нормальному зэку ближе, чем на три шага, а тем более — заводить разговор. Петух обязан уступать дорогу, плотно прижимаясь к стене. Любой огрех чреват мордобоем.

Причин для опускания много. Сделать отбросом зоны могут еще в следственном изоляторе, притом лишь за то, что ты нагрубил авторитету или стал качать свои права. Как правило, такое допускают новички, привыкшие командовать на свободе. Бывали случаи, когда «дарили тарелку с дыркой» за внешний вид, скажем, за смазливость, жеманность или чрезмерную интеллигентность.

Пассивные гомосексуалисты и насильники малолетних попадали в касту автоматически. Сокамерники еше в СИЗО узнают сексуальную ориентацию и статью, по которой обвиняется «новобранец».

Психиатры, изучавшие внутренний мир маньяков, утверждают, что почти каждый из них бывал жертвой сексуальных домогательств. То ли в армии, то ли в ИТК. Ростовский Чикатило и краснодарский Сливко были опущены в воинской казарме, иркутские маньяки Храпов и Кулик — в лагерной. Наблюдения показали, что большинство сексуальных убийц ранее имели судимость за изнасилование или развращение малолетних. По мнению психиатров, лагерный обычай сильно усугубляет патологические процессы в психике насильника и в несколько раз обостряет половую агрессию. В петушином гнезде извращенец может превратиться в сексуального убийцу.

В 1980 году Иван Христич из Мариуполя попал в зону за изнасилование малолетней. Суд попытался обуздать сексуальную озабоченность Ивана Ивановича пятью годами лишения свободы. Освободившись через два года, похотливый дядя Ваня направился на стройки народного хозяйства Мариуполя. Было тогда ему около сорока. Заодно Иван решился построить и семью, женившись в 1984-м. Первые годы совместной супружеской жизни протекали более-менее спокойно. Потом Христич стал звереть. Он заманивал малолетних соседок по подъезду в свою обитель, обещая показать попугайчиков, и развратничал с ними. Через полгода он изнасиловал четырехлетнюю девочку, затем зверски избил ее, вновь изнасиловал и, наконец, задушил. Спрятав растерзанное тельце в водонапорной башне, садист преспокойно вернулся домой и опять принялся за «показ попугайчиков».

Арестовали Христича в 1992 году. В процессе следствия выяснились некоторые подробности его лагерного прошлого. В зоне усиленного режима Ивана опускали четырежды. В петушином братстве он провел два с половиной года (полгода в СИЗО): чистил туалеты, убирал мусор, пять-шесть раз был избит уголовниками. Молча сносил побои, ишачил за двоих и в конце концов заработал досрочное освобождение. Знавшие Христича раньше утверждают, что он вернулся из колонии другим: замкнутым и домоседом.

С момента задержания и до окончания судебного процесса Христич вел себя так, словно постоянно ждал удара в лицо. Не плевка, а именно удара. Он очень боялся боли. Его глаза не молили о пощаде, они просили одного: не бить. На допросах Иван Иванович не запирался, охотно посвящал следствие во все подробности случившегося. Рассказал, как, придя домой, старательно отстирывал в холодной воде пуловер, забрызганный детской кровью, как тер щеткой пятна на брюках, как осторожно, стараясь не запачкаться, бросал поруганное тело в колодец насосной. Казалось, беседуешь не с человеком, а с механизмом. Христича расстреляли в 1994 году.

Красноармейского маньяка Федотова, расстрелянного в 1993 году, зэки опускали трижды. Он попал в ИТК за развращение малолеток, к тому же мальчиков. После петушиной службы Федотов вернулся домой и вскоре изнасиловал малолетнюю. Затем расчленил в ванной комнате труп и по частям утопил в привокзальных туалетах…

Пассивного педераста зона метит татуировкой — выкалывает синяк под глазом или наносит определенный рисунок. Утаить клеймо практически невозможно, и петух остается им на вечные времена. Прибывая в очередной раз в СИЗО или ИТК, он обязан прежде всего уточнить, где здесь петушиный угол. В случае утаивания и обмана опущенного могут убить те, кого он законтачил своим общением.

С петушиным клеймом случались и грустные курьезы. Легкомысленные и законопослушные обыватели выкалывают себе на бедра, плечи или грудь что придется, лишь бы рисунок был покрасивее да позабавнее. Скажем, руку с распустившейся розой, музыкальный инструмент или перстень с сердцем. Очутившись по капризу судьбы среди зэков, он с удивлением слышит в свой адрес: «Вафлер». Петух то есть.

Начинается сущий ад, и попробуй докажи, что ты не петух. Зачастую с такой наколкой и впрямь опускают. В зоне мигом отыщется активный педераст. Или сам авторитет, желая разгрузиться, воскликнет: «Клевый бабец. Трогать после меня». Дожив до свободы, петухи часто избавляются от татуировки, выжигая ее или меняя «сюжет». Перстень вафлера заштриховывают полностью — получается новый символ («от звонка до звонка»). После этого от тюрьмы нужно зарекаться. Опытный уголовник сразу обратит внимание на «грязный» рисунок и уточнит прошлое по лагерной почте…

14
{"b":"133536","o":1}