ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы - i_033.jpg

«До этого момента он просто мне правился, и я даже в мыслях не допускала отбить Сергея, — писала Ната. — Но когда он кинулся ко мне, как безумный, причитая, что измучен страстью ко мне, я потеряла голову».

Письмо подруги Лену потрясло. Она вдруг увидела события совсем в ином свете. Не Ната, а подлый Сергей разбил сердце несчастной Танюшки и сделал это исключительно из корысти. Спеша открыть Татьяне глаза на Сергея и тем избавить ее от страданий, Леночка засобиралась в Донецк. В общагу она приехала затемно, но подружки в комнате не оказалось. Пожилая вахтерша охотно сообщила, что Танечка с женихом пошла в магазин.

— С каким? — удивилась Лена. — Вы что-то, наверное, путаете.

— С каким-каким, — обиделась тетка, — со своим, разумеется, с Сергеем. Он в гости из Крыма приехал.

То, что тетка в здравом уме, Алена убедилась через полчаса. Стоя во дворе, она увидела, как Сергей и Таня, крепко обнявшись, взошли на крыльцо общежития. Почему она не ринулась следом? Почему не позвонила Нате? Не высказала Сергею все, что думает о нем? Вмешайся Лена в события, и все бы пошло по-другому. Но любовь к обеим подругам и врожденное чувство такта подсказали в тот вечер другое. Лена тихо развернулась и отправилась назад на вокзал.

А весной случилась беда: из Крыма пришла телеграмма, что Ната отравилась. В тот же день Леночка выехала в Ялту. Сергей ее поразил: он был абсолютно спокоен, даже из вежливости не разыгрывая скорбь, и это укрепило Ленину убежденность, что Ната умерла не сама.

Ей повезло — в прокуратуре, куда она обратилась, работали профессионалы. Очень скоро они установили, что причин для суицида у Натальи не было, а мышьяк, который она употребила, Сергею прислала Татьяна, купив у знакомого стоматолога якобы для усмирения бешеной собаки. На следствии он признался, что никогда не любил Наташу, а женился на ней с единственной целью — унаследовать дом и жить в нем с любимой Таней. Гнусный план возник у влюбленных прошлым летом, когда они гостили у Наты. И удался бы без сучка и задоринки, не подними Алена шум. Родственников-то у отравленной девушки не было…

Хоронила Нату Алена, и надгробье заказывала она. На нем золотыми буквами выведена надпись: «Любовь — наказание… За что это тебе, подружка?»

А в красивом ялтинском доме теперь никто не живет. Конфискованный судом в пользу государства, он пользуется дурной славой и отпугивает покупателей.

Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы - i_034.jpg

РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ ХИРУРГИ НЕ ШТОПАЮТ

Над старой девой Ираидой в отделении подшучивали — то сунут в карман эротический гороскоп, то календарик с голой девкой — в книжку. А потом умирали от смеха, наблюдая ее неподдельный конфуз.

В ту ночь, когда в больницу внесли носилки с окровавленным Сергеем, как по заказу, дежурила Ираида. Она любила выхаживать безнадежных, ведь сердце ее и помыслы были свободны от посторонних страстей.

— Ну, прям, мать, случай для тебя, — хмыкнул дежурный врач. — Ножевое ранение в сердце. Говорят, на почве любви. Чертов Ромео.

Пока Серегу оперировали, Ираида не находила себе места. Бледное лицо парня в обрамлении черных кудрей напоминало пушкинского демона. Ираида знала, что разбитое сердце в хирургии не заштопаешь, его надо собирать по кусочкам, долго и терпеливо, окропляя живой водой участия и бескорыстной любви. Да-да, любви. Но в те минуты она еще не признавалась себе, что в свои 35 аскетичных лет втюрилась, как девчонка.

— Ну как? — метнулась она к хирургу, вышедшему из оперблока.

— Живуч, — подмигнул он сестричке. — Сердце большое, зашили. Хватит и на тебя.

А потом привезли «Джульетту». Ираида ее сама не видела — капельницу ставила Сергею. Но Валька со второго поста рассказала, дополняя слова красочными жестами:

Преступники и преступления. Женщины-убийцы. Воровки. Налетчицы - i_035.jpg

— Красивая! Глаза — во, грудь — во, а талия, как у артистки. Она из того же подъезда и ранена тем же ножом!

— Тоже в сердце? — замороженно уточнила Ираида.

— Да нет, рядышком. И не сильно, только ткани задеты.

Наутро больница гудела. Кто кого порезал? За что? Кого будут судить и сколько дадут?

— Ты сам себя пырнул? — спросила она Сергея, когда тот чуть-чуть оклемался.

— Какая разница, Ира? — поморщился он. (Перевязка была болезненной, как она ни старалась!) — Я дурак и страшно ее ревновал. Когда кровь увидел, сообразил, что наделал, попросил, чтоб меня убила. Но у нее ручки слабые, музыкальные. В любви она темпераментней.

И он отогнул у рубашки ворот. На шее алел греховный след поцелуя.

Тамару из больницы выписали раньше. Ираида видела, как ночью она забегала к Сергею, а утром строила глазки врачу, когда тот осматривал грудь.

— Вот за это он ее и порезал! — решила она про себя.

Однообразные будни медиков разбавляли беседы со следователем. Опрашивая свидетелей, он «держал» невозмутимое лицо. Но Ираида как-то учуяла — он симпатизирует Джульетте. И потом, услышав его версию в суде, она совсем не удивилась. «Покушение на убийство в состоянии алкогольного опьянения». По мнению следователя, Сергей ударил ножом Тамару, а потом вложил ей в руку тот же нож и пронзил себе сердце. Идя на смерть, он хотел замарать возлюбленную таким хитроумным способом.

Ираида сидела в суде и тянула отчаянно руку. Она надеялась исправить ошибку так, как это делала в школе. Выходит, зря она говорила следователю и даже писала о том, как в бреду Сергей заклинал: «Ну бей же, бей, только в самое сердце, Тома!» Ей вспомнился вечер перед выпиской Сергея. Он подставил руку, перетянутую жгутом, для укола и неожиданно сказал: «А ты красивая, Ирочка». Она тогда просто опешила. Красивая? Она? С этими жуткими бедрами и короткими ногами? С этим издевательским именем, хлопающим, как фанера по стеклу?. С этим толстым носом-картошкой? Ну, полная противоположность его грациозной Тамаре. Впрочем, в одном она явно давала ей фору. Тамарины «стеклянные» глаза не шли ни в какое сравнение с черным бархатом Ираидиных очей. Впрочем, следователь думал иначе. Выслушав взволнованную медсестру, он лишь иронично щелкнул языком: «Подлец, пытается оговорить девчонку!»

На суде было много свидетелей: соседи, сослуживцы, первый муж Тамары и жена Сергея. Она не скрывала своих антипатий:

— Эта бесстыжая разбила нашу семью. Муж хотел вернуться, но она явилась к нам в дом и потребовала отдать Сергея.

Ираиду била дрожь. Она видела, какими глазами смотрит этот балбес на свою непутевую Джульетту. И поэтому не удивилась, когда, получив слово, он заявил с блаженной улыбкой: «Я порезал себя и ее. Она ни в чем не виновата».

На суде вдруг выяснилось, что у Сергея уже есть судимость. Два года назад он получил условно за то, что сломал Тамаре челюсть.

— Боже, какой садист! — сокрушалась в коридоре какая-то толстушка. А Тамарина мать дополнила портрет «садиста» убийственными деталями:

— И вот она в гипсе сидит на балконе, а он ей с соседнего тянет кружку с вином, в которой торчит соломинка. Спаивал, подлюга. Слышу, она Баха на пианино как-то не так играет, а это она «набахалась». Так что вы думаете? Только тот гипс ей сняли, домой ночевать не пришла. Опять он к себе заманил и не выпустил.

Суд приговорил Сергея к 8 годам лишения свободы. Когда его уводили из зала, Тамара пальчиком послала поцелуй.

— Признайся, Ираида, Ромео ранил и твое сердце? — попробовали повеселиться в отделении. Но тихая медсестра закричала вдруг бешеным голосом:

— Да что вы понимаете в любви! Вы объелись ее суррогатами. Любовь — это подснежник, а ваш нос отравлен табаком!

Получилось несколько высокопарно, но всех задело за живое, и о Ромео с Джульеттой стали забывать. Это было нетрудно — жизнь подбрасывала новые сюжеты.

13
{"b":"133537","o":1}